Цикл "Байки из кладовой"
Лиса продолжала всхлипывать над разорванной куклой, а вокруг постепенно сгущалась темнота. Это было тем более странно, что с момента разоблачения девчонок еще не прошло часа. По крайней мере, так показалось Лисе. Неужели она провела у пенька весь день и не заметила того?
Существа, притворившиеся девчонками, не появлялись, но лес заметно ожил к ночи, разразился странными пугающими звуками, подогнал к поляне чернильные тяжелые тучи.
Первые капли упали Лисе на лицо, и она встрепенулась, закружила вокруг пня, не зная, что делать и куда бежать.
Молния полыхнула совсем рядом, и над головой грохнуло с такой силой, что Лиса упала на колени, подмяв под себя какой-то цветок на длинном тонком стебельке. Рядом на таких же стебельках покачивались голубоватые симпатичные кругляши, чем-то похожие на ягоды черники. В другое время Лиса зависла бы над ними, решая съедобные они или нет, но сейчас ей было не до того. Нужно было поскорее найти укрытие от грозы и подступающей ночи, и от жутких, притворявшихся девчонками, существ.
И всё же Лиса зачем-то подняла стебелек, вгляделась в небольшой, смахивающий на белую звездочку, цветок. Один, второй, третий... - начала пересчитывать яркие заостренные лепесточки. Их оказалось ровно семь. Семь. Семь?..
Что-то откликнулось внутри, неясное пока еще воспоминание-подсказка. Ботаничка рассказывала на уроке про редкие удивительные растения, послужившие флористическими образами в литературе. Среди них был и семилепестковый цветок. Седмичник. Предпочитающий сумрачные места, еловые леса, близость болот.
Кажется, седмичник должен цвести в начале лета. И эти симпатичные голубые ягодки - его плоды.
Училка шутила, что седмичник очень любят эльфы. Что этот цветок вырастает в местах скопления кладов, но может открыть сокровища только тем, кто имеет безгрешную душу. То есть детям. А поскольку дети не бродят по чащобам одни - кладам суждено на веки оставаться в земле.
Еще она рассказывала о том, что седмичник считается прототипом цветика-семицветика из известной детской книжки...
Молния вспорола небо. Гром грянул литаврами. И в ярком электрическом свете Лиса увидела на миг темные силуэты среди стволов. Остроголовый и высокий стоял ближе всех. За нм помещался кто-то обширный в платке и длинном платье. А следом - маленький, крепенький, мохнатый.
Они пришли! Они здесь!!
Сейчас заберут её! Отведут в логово к женщине с медвежьи лицом!
Сделают невестой медведя! Навсегда запрут в этом лесу!
И она больше не попадет домой!
Больше не увидит маму!..
Тряпочка, бывшее платьице куклешки, которую Лиса так и держала в руке вместе с цветком, слабо дрогнула, заколола холодными иголочками. Свежий аромат мяты промелькнул у лица, принеся с собой едва различимый шепоток: «Седмичник... желание... он вырос для тебя...»
А со стороны деревьев донеслось довольное ворчание, и следом громкий раскатистый смех.
Снова молния-вспышка - и силуэты уже на краю поляны!
Теперь Лиса разглядела их лучше - увидела даже сухие травинки, застрявшие в спутанной медвежьей шерсти! Различила среди теней и плоское безносое лицо лешака с рачьими глазами-гнилушками! И крепко сбитую фигурку Буянки, приткнувшуюся к своей приемной матери!
Сейчас! Осталось немного... Они подойдут! Схватят! Уведут!..
Странная апатия вдруг накатила на Лису. Слезы текли по щекам, смешиваясь с дождём. но она не замечала этого, покорно ждала.
Что-то снова болезненно кольнуло ладонь, лепестки седмичника слабо засветились. Кто-то, может быть Мята? - попытался достучаться до Лисы. Попытался подсказать ей, что нужно делать.
Цветик-семицветик.
Лети, лети, лепесток... Через запад - на восток... Кажется, так говорилось в сказке?
Может, попробовать? Вдруг, и правда - поможет??
Лиса отщипнула первый лепесточек, растерла в пальцах, зажмурилась, прошептала скороговоркой считалочку, добавив в конце свою просьбу.
- Сделай так, чтобы я оказалась дома!
Ничего. Лишь холодные струи дождя на лице. И ехидное подхихикивание Буянки.
Существа стояли теперь совсем рядом. С той стороны пенька. Буянка в нетерпении попробовала было сунуться вперёд, но леший резко отшвырнул её за спину, и женщина с медвежьим лицом угрожающе взрыкнула.
Отчаявшаяся Лиса смяла лепестки, рванула все разом, закричала вслед за новым громовым раскатом:
- Лети, лети, лепесток!.. Быть, по-моему, вели!.. Пожалуйста, перенеси меня к маме!..
- К тебе хочет, матя! Она же наша? Наша, да? Наша-наша-наша-а-а-а?! - завизжала Буянка на одной ноте.
- Наша. - рыкнула медвеженщина, делая шаг к Лисе.
Однако лешак не собирался отступать - развел по сторонам руки-ветки, загородил Лису, недовольно заскрипел старым высохшим деревом. И где-то высоко раскатисто прокаркала ворона, словно подтверждала его права на Лису.
Только сейчас Лиса поняла, почему её до сих пор не схватили.
Существа просто не могли договориться! Не могли решить, кому из них она достанется!
Скрытые пеленой дождя, всё продолжали спорить и пререкаться, а ей оставалось лишь покорно ждать.
Промокшая насквозь, измученная неудачами, Лиса собралась разорвать внушившую ей ложную надежду тряпицу, как вдруг заметила еще один лепесток на стебле. Как будто бы ей предоставили последний шанс на спасение. Но как не упустить его? Как правильно составить просьбу?..
Пожалуйста! Пожалуйста, помоги!
Преисполненная отчаяния Лиса попыталась сосредоточиться, попыталась понять.
Домой лепесток перенести её точно не может. И к маме в деревню - тоже. Седмичник вырос на иной стороне... Может, он... Может, его сила действует только здесь?!
- Поймала! Поймала! - Буянке удалось проскользнуть мимо лешака, и она грубо встряхнула руку Лисы.
- Отвали! - Лиса набросила на скалящуюся мордочку медведевочки тряпицу, ударила сверху кулаком по кончику носа и, под раскатившийся по поляне обиженный визг, оторвала последний лепесток, попросила перенести её в дом лесника.
Молния всплеснула золотом, ослепляя, а потом все погрузилось в глухую темноту. Лиса будто зависла посреди мрака без возможности слышать и видеть.
Постепенно проявились редкие звуки. Что-то уютно потрескивало совсем рядом: пых-х-х...шш...ш...ш, пых-х-х...шш...ш...ш...
И будто негромко переговаривались два голоса, обсуждая её, Лису!
- А девка-то не промах! Не промах, девка! Смогла седмичник распознать! Вона лепесточек от него белеется... Ну и девка!
- Сама ни за что не распознала бы! Ей вторая помогала. Мятка. Ежели б не она...
- И шо, что помогла?
- А то! Бестолковая девка! Скрытого не видить, тайного не разумееть!
- Так с другой стороны к нам попала! Потому и так! Времечко ейное почти утекло. Ежели до утра не переметнется обратно - считай всё... - прогудело сочувственно и басовито.
- До утра. До утра. До утра... - прокрякало скороговоркой в ответ. - А нам что за беда? Останется - пущай тута живеть. Места много. Все поместимся.
- Тута... - передразнил басок. - Энти от девки не отстануть. Обязательно объявятся. Избёнку по щепочкам разнесуть. Дай только время.
- Её плетеночка держить, что лешаку отдала. Забрать надо. Тогда домой отпустить.
- Забрать. Да кто жь отдасть! Да ты верно про то знаешь? Не у леснух ли плетенка осталася?
- Может, и у леснух... - не стал спорить голос. - Но скорее - у лешака. Леснухам-то девка на что? Поиграли, вокруг пня обвели, на нашу сторону перетянули, а потом пусть как знаеть.
- Не свезло непутевой-то... - раскатисто вздохнул басок. - Леснухи для лешака стараются. Сродня все ж таки. Вот и ищут ему забавушку.
- А лешак то только на Ерофеюшку успокоится. Раньше никак.
- Тот и оно. Пока еще обомрет на Ерофея... - басок запнулся и вопросил с надеждой. - А ежели его прострел-травой пошугать? Жалко девчонку-то.
- Где та прострел-трава? - досадливо вскрякнуло и шумно завозилось совсем рядом. - Ты бы еще про прутик вспомнил из веника баенного!
- Эх... в баньку бы! - мечтательно протянул басок. - Давно я не парился!
- Обойдёшься и печкой. Слышь, жихонька, а если лешака обдурить? Слыхала я от бабы, что есть способ сделать его послушным! Нужно на лешака через правое ухо лошади глянуть! Он сразу смирнай такой сделается, тут то браслетик можно и забрать!
- От даеть! От складно поёть! - хмыкнул басок. - Где ты лошадь в лесу видала, шишиморка? А хочь бы была - как ты к ей лешака подведёшь. Или её - к лешаку?
- Да уж подведу! - прокрякала уткой шишиморка. - Подумаешь, делов-то!
- Лешак тебе первее съесть, чем ты за уздечку возьмёсси!
- Пущай попробуеть. Зубья пообломаеть!
- Об тебя, можеть, и обломаеть. А девчонку сгрызёть - не подавится! Про лешаков много чего наговорено. Мой дедка, к примеру, своими глазами видал, как лешаки на мужика набросилися. Защекотили до судорог, а потом изгрызли! Они мясо, человечинку любять. У них в деревне скрытой людишки по ямам рассажены, только орехи и едять. Откармливают лешаки ихнего брата что гусаков к ярманке!
- Ой, завёл! Ой, не бреши! Какое мясо! Лешаки-то по грибам да ягодам больше! И хлеб дюжа любять! Можно бы хлебушка испечь да обменять на браслетик!
- А хто печь будеть? Ты умеешь?
- Девчонка и спечёть. Спечёшь ведь, ежели приспичить? Как там тебя... Слышь мене, Алиса-а-а?
Кто-то слегка подтолкнул Лису, и оцепенение спало. Развеялся и мрак, явив уже знакомую комнатенку в избе лесника, и мохнатый клубочек на утиных лапах. Возле клубка топтался маленький лысый дедок в застиранной рубахе до пола. Его длинная, заплетенная в косицу, бороденка скрывалась в кармашке дырявого фартука.
- Глянь-ка, прочухалася. - дедок покивал сам себе. - Не сиди, девка. Времени у тебя с цыплячий шажок осталося. До утра времени только и есть. А потом...
- Потом считай всё... - пробормотала Лиса. - А вы откуда взялись? Вас раньше здесь не было.
- Приметливая, смотри как! - хмыкнул дедок. - Считай, что на огонёк я пришёл. Дому без жихоньки нельзя! Так что ты - будешь хлеба выпекать?
- Буду! Всё сделаю, что скажете! И порядок наведу! И хлеб испеку! Только из чего?
- А из мучицы. Не из грязи жеж... - прищёлкнув утиным клювом, шишиморка прошлепала в закуток кладовой, позвала оттуда. - Алиска! Жихонька! Ну, где вы там?
- Здеся мы! - дедок подмигнул Алисе да приподняв рубаху, посеменил босыми четырехпалыми ступнями на голос приятельницы. Лиса, пошатываясь, пошла за ним. В голове немного кружило, и перед глазами плясали черные мушки. Всё-таки испытания на ее долю выпали нешуточные.
В кладовой обнаружился большой грязный мешок. Лиса отлично помнила, что раньше его не было.
- Скрыла муку от вас, - правильно поняла ее замешательство шишиморка. - Леснухи завидущие! Всё себе тянуть!
- Это девчонки, да? Леснухи? Они прикинулись девчонками? Мне потому баба Сима оберег дала? Из-за них?
- От всяких-разных дала. - жихонька мазнул по мешку ободранным веником и сам же первый зашелся кашлем от поднявшейся пыли.
- Девчонки осталися с той стороны. Небось дома уже. Чаи попивають. А энти, леснухи, перестряли вас. Да тебя от них оттёрли.
- Почему?
- Забавы ради. Новенькая ты. Глупая. Порядков не знаешь. И леса боишься. Да и лешаку приятность сделать, опять же.
- Зачем я лешаку? - Лиса спросила, уже зная, что услышит.
- Затем, зачем и медведю. На баловство. Ты, дурочка, еще и браслетик оставила. Теперя считай - всё!
- Но вы же про хлеб говорили!
- Говорила. Что зенки повылупляла? Вот тебе мешок. Вона - печка. Жихонька за огнем присматриваеть. А ты пеки, коли собралася.
Лиса имела лишь отдаленное представление о хлебопечении. Дома у них была хлебопечка, в которую требовалось лишь загрузить нужные ингредиенты и запустить программу. Но делать нечего - повздыхав, она распутала завязку и осторожно заглянула в мешок.
Пахнуло кислятиной. Среди серых слежавшихся комьев копошилась коричневая масса, в которой небольшими островками выделялись жирные розоватые червяки.
- Друг дружку гложать! - ахнул жихонька в бороду. - Пожрали усё за столько-то лет!
- Пропала мучица... - шишиморка повозила клювом в мешке и сплюнула туда же. - Ничё. На затируху сгодится. Мука хочь и прогоркла, да имеется. И вода есть. И в печи огонь. А лешаку и такая каша сойдеть. Он не привередливый.