Маша сидела на кухне своей однокомнатной квартиры и перебирала счета за коммунальные услуги. Сумма получалась внушительная – почти треть от её скромной зарплаты медсестры. За окном моросил осенний дождь, и капли стекали по стеклу, словно слёзы.
Телефон зазвонил резко, нарушив тишину. На дисплее высветилось: «Мама».
— Машенька, дочка! — голос Людмилы Петровны звучал необычайно радостно. — У нас такая новость! Представляешь, соседи продают дачу! Ту самую, что рядом с нашей. Участок большой, дом добротный, баня новая. Мы с папой решили – надо брать!
Маша отодвинула от себя калькулятор и массажными движениями потёрла виски.
— Мам, это же дорого наверное…
— Да что ты! Всего два миллиона просят. За такой участок это копейки! — мама говорила так, будто речь шла о покупке хлеба. — Вот только денег у нас нет пока. Но мы придумали! Ты же работаешь, зарплата стабильная. Возьмёшь кредит на своё имя, а мы будем помогать выплачивать.
У Маши внутри всё сжалось. Она прекрасно знала, что означают мамины обещания «помогать». Когда три года назад родители уговорили её взять потребительский кредит на ремонт их квартиры, «помощь» ограничилась первыми двумя платежами.
— Мам, я не могу. У меня самой кредит ещё не выплачен, ипотека…
— Как не можешь? — голос матери мгновенно изменился, стал холодным. — Мы тебя растили, на ноги поставили, образование дали! А ты что? Жадничаешь?
— Дело не в жадности, — Маша старалась говорить спокойно. — Просто у меня нет возможности. Банк не одобрит ещё один кредит при моих доходах.
— Ерунда! Сейчас кому угодно дают. Ты просто не хочешь нам помочь!
В трубке послышался мужской голос – это отец взял телефон.
— Мария, — начал Виктор Николаевич строго, — мать права. Мы многого для тебя сделали. Пора бы и отдавать долги.
— Пап, при чём тут долги? Вы мои родители, а не кредиторы.
— Не умничай! — отец повысил голос. — Знаешь, сколько в тебя денег вложено? Детский сад, школа, институт, свадьба твоя дурацкая – всё мы оплачивали!
Маша вспомнила свою свадьбу. Скромное торжество в кафе на тридцать человек, которое родители действительно оплатили, но потом полгода попрекали каждой потраченной копейкой. А институт она заканчивала на бюджете, подрабатывая санитаркой в больнице.
— Послушай, дочка, — мама снова взяла трубку, теперь говорила умоляющим тоном. — Ну что тебе стоит? Съездишь в банк, оформишь бумажки. Мы же не просим подарить деньги. Мы будем платить сами.
— А если не сможете платить? — спросила Маша тихо.
Повисла пауза.
— Что за вопрос глупый? — мама снова стала раздражённой. — Конечно, сможем! У папы пенсия приличная, я ещё работаю. Да мы за полгода этот кредит закроем!
Маша знала папину пенсию – тринадцать тысяч рублей. А мамина работа в магазине приносила и того меньше. Но сейчас не об этом хотелось говорить.
— Мама, я понимаю, что дача хорошая. Но сейчас кредиты дорогие, проценты высокие. Даже если банк одобрит, платежи будут огромные.
— Ах ты, скаредная какая выросла! — вдруг взорвалась мать. — Мы тебя двадцать пять лет растили, а ты на родителей денег жалеешь!
— Я не жалею! Просто…
— Ничего не хочу слышать! — перебила мама. — Либо завтра идёшь в банк, либо можешь нас больше не считать родителями!
Гудки в трубке застали Машу врасплох. Она долго сидела, держа телефон в руке, не в силах поверить в услышанное.
На следующий день на работе Маша рассказала о разговоре своей коллеге Тамаре Ивановне. Пожилая медсестра покачала головой.
— Машенька, да что же это такое творится! Дети родителям должны, это святое дело. Но не так же! Не в долговую яму затягивать.
— Не знаю, что делать, — призналась Маша. — Может, и правда попробовать в банк сходить?
— Девочка, ты что! У тебя же ипотека! Ещё один кредит – и задохнёшься совсем. А родители, они молодые ещё?
— Маме пятьдесят восемь, папе шестьдесят два.
— Господи! Им бы о здоровье думать, а они дачи покупают. У самих-то есть что-то?
— Квартира двушка в старом доме да дача маленькая. Папа всю жизнь на заводе работал, мама в торговле.
Тамара Ивановна тяжело вздохнула.
— Знаешь что, дорогая. Я тебе как человек опытный скажу – не связывайся. Сейчас откажешься, они обидятся. Но пройдёт время, поймут. А возьмёшь кредит – проблемы на годы обеспечены.
Вечером Маша позвонила родителям сама. Трубку взял отец.
— Пап, я подумала. Не смогу я кредит брать. Извините.
— Понятно, — холодно сказал Виктор Николаевич. — Значит, решила. Тогда и нам всё ясно.
— Пап, ну почему вы так? Я же объясняю – у меня нет возможности.
— Есть возможность, да желания нет, — отрезал отец. — Ладно. Мы поняли, на кого нас Бог наградил.
— Можно с мамой поговорить?
— Мать не хочет с тобой разговаривать. Очень расстроилась. Думала, дочь поможет в трудную минуту, а оказалось – чужая совсем.
— Но я же не чужая! Я просто не могу взять кредит!
— Не можешь или не хочешь?
— Не могу, честное слово!
— Машка, не ври. Все берут кредиты, и ничего. А ты выдумываешь отговорки.
Маша почувствовала, как к горлу подступают слёзы.
— Пап, ну неужели из-за денег можно отношения портить?
— Не из-за денег, а из-за неблагодарности, — жёстко сказал отец. — Впрочем, нам теперь всё равно. Считай, что детей у нас нет.
И снова гудки.
Прошла неделя. Родители не звонили. Маша несколько раз набирала их номер, но никто не отвечал. В субботу она решилась поехать к ним сама.
Дверь открыла мама. Увидев дочь, лицо её стало каменным.
— Тебе что нужно?
— Мам, ну что же это такое? Я же дочь ваша.
— Была дочерью, — холодно ответила Людмила Петровна. — А теперь не знаю кто. Дочь бы родителям помогла.
— Мам, я же объяснила – не могу я кредит взять!
— Не хочешь, значит. Ладно, проходи уж, раз приехала.
В квартире царила напряжённая атмосфера. Отец сидел в кресле, смотрел телевизор и делал вид, что не замечает дочь.
— Пап, ну хватит обижаться, — попробовала заговорить Маша.
— Я не обижаюсь, — не поворачивая головы, ответил Виктор Николаевич. — Просто понял наконец, что дочери у меня нет.
— Как это нет? Я вот же, сижу рядом.
— Сидит тут чужая тётка, — мама села напротив. — А дочь наша, видимо, где-то потерялась.
Маша не выдержала.
— Да что с вами такое? Из-за каких-то денег вы готовы родную дочь отречься?
— Не из-за денег, — мама повысила голос. — Из-за того, что ты эгоистка бессердечная! Мы тебе всю жизнь отдали, а ты даже палец о палец ударить не хочешь!
— Я не эгоистка! Я же работаю, плачу за свою квартиру, живу сама. При чём тут эгоизм?
— А при том, что родители в нужде, а дочка носом воротит! — вмешался отец. — Знаешь что, езжай домой. Нечего тут время тратить.
— Пап…
— Езжай, говорю! И больше не приезжай без приглашения.
Маша вышла из родительского дома с тяжёлым сердцем. На улице она встретила соседку, тётю Валю, которая знала её с детства.
— Машенька! — обрадовалась женщина. — Как дела? Давно не видела.
— Да вот, к родителям ездила, — Маша попыталась улыбнуться.
— А они что-то сами по себе в последнее время. Раньше всё про тебя рассказывали, а теперь молчат. Не поссорились случайно?
Маше не хотелось обсуждать семейные дела, но тётя Валя была человек добрый, и держать всё в себе стало невмоготу.
— Да вот, просят кредит взять на дачу, а я не могу. Вот и обиделись.
Тётя Валя округлила глаза.
— Какую ещё дачу? У них же есть участок.
— Соседский хотят купить.
— Ах, вон что! А я думаю, что это Людмила Петровна всем рассказывает, какая дочка неблагодарная выросла. А Виктор Николаевич вчера в магазине сказал, что детей у них нет, умерли, мол.
Маше стало дурно.
— Он правда так сказал?
— Правда, правда. Я ещё удивилась – как это умерли, когда ты живая-здоровая. А теперь понимаю. Господи, до чего же люди дошли! Из-за денег детей отрекаются!
Домой Маша добиралась в слезах. Весь следующий день она ходила как в тумане, думая о том, что же делать дальше. Вечером позвонила мужу – Серёжа был в командировке.
— Что случилось? — сразу услышал он по голосу, что жена расстроена.
Маша всё рассказала. Серёжа долго молчал.
— Знаешь что, — наконец сказал он, — а может, и правда попробовать кредит взять? Если они обещают помогать…
— Серёж, ты же знаешь их обещания. Помнишь, как было с ремонтом?
— Помню. Но сейчас же другое дело – дача. Им самим нужна.
— А если не смогут платить?
— Тогда будем сами тянуть. Но зато родители будут довольны.
— А если не потянем?
Серёжа замолчал. Он прекрасно знал их финансовое положение – еле сводили концы с концами.
— Слушай, а что банк скажет? Может, и не дадут при твоих доходах?
— Не знаю. Даже не проверяла.
— Тогда сходи, узнай. Вдруг и правда не дадут – тогда у тебя будет железный аргумент.
На следующий день Маша пошла в банк. Кредитный консультант, молодая девушка в строгом костюме, внимательно изучила справки.
— При ваших доходах и существующих обязательствах мы можем предложить максимум четыреста тысяч рублей, — сказала она. — И то под высокий процент – двадцать три годовых.
— А два миллиона никак?
— К сожалению, нет. Платёжная нагрузка превысит допустимые нормы.
Маша почувствовала одновременно облегчение и грусть. С одной стороны, теперь у неё был железный аргумент. С другой – родители вряд ли поверят.
Вечером она позвонила домой. Трубку взяла мама.
— Мам, я была в банке. Кредит на такую сумму мне не дадут.
— Ври больше, — холодно ответила Людмила Петровна. — В другой банк пойди.
— Мам, да они все считают одинаково! У меня доходы маленькие, ипотека висит.
— Отговорки всё это. Не хочешь помогать – так и говори прямо.
— Я же съездила, проверила!
— Проверила, как же. В один банк сходила для отвода глаз.
Маша поняла, что убедить маму невозможно.
— Хорошо, — сказала она устало. — Тогда давайте просто забудем об этом кредите. Может, дача и не так нужна?
— Как не нужна? — взвилась мама. — Мы уже соседям обещали покупать! Теперь что, позориться на весь посёлок?
— А зачем обещали, если денег нет?
— Потому что думали, дочь поможет! А оказалось – змею подколодную вырастили!
В этот момент к телефону подошёл отец.
— Мать, не трать время, — сказал он спокойно, но жёстко. — Всё итак ясно. У нас дочери нет, и не было никогда.
Маша услышала, как мама заплакала.
— Двадцать пять лет растила, как цветочек лелеяла, — причитала Людмила Петровна. — А выросла чужая совсем!
— Мам, я не чужая! — крикнула Маша в трубку. — Я ваша дочь, и я вас люблю!
Но никто уже не слушал. Связь прервалась.
Прошёл месяц. Родители не звонили, не отвечали на звонки. Маша ездила к ним дважды, но дверь не открывали, хотя она точно знала, что они дома. Соседи рассказывали, что Людмила Петровна теперь всем говорит, что дочь у неё умерла, а Виктор Николаевич просто молчит на эту тему.
Как-то вечером зазвонил телефон. Звонила тётя Валя.
— Машенька, дорогая, у меня для тебя новости. Твои-то дачу всё-таки купили.
— Как купили? На что?
— А вот как. Людмила Петровна квартиру продала. Свою двушку. Деньги получили – дачу и купили. Теперь у соседей живут временно, комнатку снимают.
У Маши внутри всё похолодело.
— Квартиру продали? Совсем?
— Совсем. Вчера новые жильцы въехали. А твоя мама говорит – всё равно, мол, некому оставлять, детей нет. Лучше пусть дача хорошая будет, чем квартира пустая.
Маша не могла вымолвить ни слова. Значит, родители действительно вычеркнули её из своей жизни настолько, что даже не считали нужным оставить жильё.
— А где они теперь будут зимовать? — наконец спросила она.
— Не знаю, дорогая. Говорят, на даче подготовят комнатку, отопление проведут. Но ведь это же времянка получается, не квартира.
— Тётя Валя, а они… они правда про меня говорят, что я умерла?
— Мать твоя говорит. А отец молчит. Но видно, что тяжело ему. Постарел очень за этот месяц.
После разговора Маша просидела до утра на кухне, пытаясь понять, что же произошло с её семьей. Неужели желание купить дачу действительно оказалось важнее родной дочери?
Утром она поняла, что больше не может жить с этой болью. Нужно было что-то решать.
Она снова поехала к соседям, где теперь жили родители. Дверь открыл незнакомый мужчина.
— Людмилу Петровну можно?
— А вы кто будете?
— Дочь её.
Мужчина удивлённо посмотрел на неё.
— Какая дочь? Людмила Петровна говорила, что детей у неё нет.
— Есть, — твёрдо сказала Маша. — Позовите её, пожалуйста.
Появилась мама. Увидев Машу, она побледнела, но тут же взяла себя в руки.
— Тебе что нужно?
— Поговорить. Можно?
— Не о чем нам говорить.
— Мам, я узнала, что вы квартиру продали.
— Ну и что? Наша квартира, что хотим, то и делаем.
— А зимой где жить будете?
— Не твоё дело.
— Моё! Вы же мои родители!
— Не родители мы тебе. Ты сама от нас отказалась, когда помочь не захотела.
Маша почувствовала, что силы на исходе.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Если вы так решили, значит, так тому и быть. Но знайте – я вас всё равно люблю. И если что-то случится, если понадоблюсь – я всегда приеду.
Мама дёрнулась, в глазах у неё мелькнуло что-то, но она сразу отвернулась.
— Не надо. Обойдёмся как-нибудь.
Маша развернулась и пошла к калитке. На пороге появился отец. Он смотрел ей вслед, и лицо его было совсем не таким жёстким, как раньше.
— Пап! — окликнула она.
Виктор Николаевич сделал шаг вперёд, но мама дёрнула его за рукав.
— Куда ты? Она же нам не дочь!
Отец остановился. Постоял немного и медленно вернулся в дом.
Маша поняла, что сегодня она видела родителей в последний раз.
Самые популярные рассказы среди читателей: