Предыдущая часть:
Но это ничего не изменило. Отчуждение в отношениях осталось. Сергей привык к другой жизни, где для нее места не нашлось.
Развязка наступила в день годовщины их знакомства — десять лет. Ирина решила устроить сюрприз: отпросилась с работы раньше, купила любимое вино Сергея, торт и надела то платье, в котором была на первом свидании. Она вошла в квартиру, предвкушая его реакцию, и замерла в прихожей. На вешалке висела чужая женская сумка. На полу стояли элегантные туфли на каблуке. Из спальни доносились женский смех и тихая музыка.
Страх сковал ее. На негнущихся ногах она подошла к двери спальни и толкнула ее. На их кровати, в ее шелковом халате, сидела молодая блондинка. Сергей стоял рядом, разливая шампанское по бокалам. Он повернулся на звук, и его лицо застыло.
— Ира, а ты почему так рано вернулась? — выдавил он, пытаясь скрыть растерянность и неловкость.
Юлия, как потом выяснилось, пискнула и попыталась плотнее запахнуть халат. Неловкость, стыд, унижение — все смешалось, делая воздух густым и невыносимым для дыхания.
— Ну и сюрприз, — только и смогла выдохнуть Ирина, чувствуя, как мир рушится вокруг.
В тот вечер Сергей даже не пытался извиняться.
— А чего ты ожидала? — кричал он, когда любовница, быстро одевшись, выскользнула из квартиры. — Ты превратилась в скучную домохозяйку, которая только и делает, что жалуется. С тобой и поговорить не о чем, кроме памперсов и детского питания. Ты сама во всем виновата, не уделяла мне внимания.
— В день нашей годовщины, в нашей постели... — прошептала Ирина, слезы текли по лицу от боли и обиды.
— Какая разница? Подумаешь, минутная слабость. Ир, не устраивай трагедию из ничего. Юлия для меня ничего не значит, это так, случайность.
Но Ирина видела, как он смотрел на нее, и поняла: все кончено. На следующий день она подала на развод.
— Мам, мама! — Ирина вздрогнула, выходя из болезненных воспоминаний. Павел стоял на пороге, а рядом с ним сидел Шарик, положив голову ему на колени. — Мам, ты плачешь?
Она быстро смахнула слезу.
— Нет, родной, что ты? Просто лук резала, вот глаза и защипало от этого. Скоро ужинать будем. Иди руки мой, а то все остынет.
Она уложила сына в маленькой комнате, которая, видимо, раньше служила кабинетом дяди. Мальчик, уставший от дороги и новых впечатлений, уснул мгновенно, обняв плюшевого медвежонка. Шарик устроился на коврике у кровати, как верный охранник. А Ирина долго сидела на старом диване в гостиной, слушая тишину. Здесь не было шума транспорта, соседских голосов, сирен. Только стрекот сверчков за окном и дальний уханье совы. Эта тишина казалась оглушительной, заставляя мысли кружиться вокруг прошлого.
Она встала и подошла к шкафу. На полке среди книг по охоте и ветеринарии она нашла нужное — потрепанный справочник по обязанностям и правам лесничего. Ирина взяла книгу, зажгла маленький светильник с бахромой, который работал, и легла в постель. Открыв первую страницу, она начала читать о лесоустройстве, биотехнических мерах и охране дикой природы. Сначала термины казались чужими и сложными, но с каждой страницей в ее душе крепла странная уверенность. Она справится, по крайней мере, обязана попытаться. Не ради себя, а ради этого спящего комочка в соседней комнате, который стал единственным смыслом ее разрушенной жизни.
Сон пришел к уставшей женщине не сразу. Но когда она наконец задремала, глубокую ночную тишину деревни разорвал странный жалобный звук. Сначала это был тонкий, прерывистый скулеж под окном, похожий на плач заблудившегося малыша. Ирина, провалившаяся в беспокойную дрему, села на кровати, пытаясь понять, сон ли это или реальность.
Скулеж повторился, и к нему прибавился скребущий звук — кто-то царапал доски дома. В углу комнаты заворчал Шарик. Пес поднял голову, прислушался и издал короткий, громкий лай.
— Тише, Шарик, тише, — прошептала Ирина, нащупывая халат на стуле.
Из соседней комнаты донесся испуганный голос Павла.
— Мам, что это? На нас напали?
— Ничего страшного, милый, спи дальше. Наверное, ежик забрел в гости. Я посмотрю. Ты лежи в постели, не вставай, а то простудишься.
Ее сердце колотилось от непонятной тревоги. Она щелкнула выключателем, но лампочка не загорелась — видимо, ночью отключили электричество в деревне. Найдя спички и огарок свечи на подоконнике, она зажгла дрожащий огонек и тихо вышла на крыльцо.
Шарик выскользнул следом, но его лай сменился удивленным поскуливанием, а хвост заработал как вентилятор. В слабом свете свечи Ирина увидела причину шума. В углу крыльца, прижавшись к стене, сидело крошечное существо — щенок, темный комочек шерсти, который, несмотря на страх, отчаянно рычал на большого Шарика, скаля молочные зубки.
— Ну-ну, ты чего, боец? — улыбнулась Ирина. Жалость к этому одинокому, перепуганному малышу сразу вытеснила страх. — Шарик, не пугай его, сиди спокойно.
Овчарка послушно села, не отрывая любопытных глаз от пришельца. Ирина медленно присела на корточки и протянула руку.
— Иди сюда, не бойся. Я не обижу. Откуда ты взялся? Потерялся где-то в темноте?
Щенок замер, перестал рычать и с подозрением посмотрел на нее. Ирина заговорила с ним ласково, как с сыном во время болезни, успокаивая и уговаривая. Наконец малыш сделал робкий шаг вперед, потом еще один и ткнулся холодным носом в ее ладонь. Шерстка у него была густой и жесткой, не по-щенячьи.
— Вот и хорошо, вот и молодец, — прошептала Ирина, осторожно беря его на руки. Он был легким и весь дрожал от холода и страха.
Она внесла его в дом, поставила на пол. Павел, выглянувший из комнаты, сонно протер глаза.
— Мам, кто это?
— Похоже, у нас гость, и, кажется, очень голодный. Вон рычит, будто с тигра размером, а сам крошка такая.
Ирина достала миску и положила остатки ужина — макароны с тушенкой. Щенок, учуяв еду, забыл обо всем и набросился на нее с жадностью, от которой сжималось сердце. Сколько же он не ел, бедняга.
Павел подошел ближе и сел на пол рядом с щенком, который, опустошив миску, вылизывал ее.
— Мам, а можно он останется с нами? Пожалуйста, ну пожалуйста, он такой маленький и одинокий, — умоляюще посмотрел сын, и в его глазах была такая просьба, что отказать было невозможно.
— Павлик, у нас же Шарик есть, и так забот хватает.
— А Шарик не будет против. Правда, Шарик? — мальчик взглянул на овчарку, и та дружелюбно вильнула хвостом. — Они подружатся, я уверен. А давай назовем его Тучка, он такой серенький.
— Тучка? Гром зовут коня дяди Олега, — мягко поправила Ирина. — Давай подумаем об имени завтра, когда выспимся.
В душе она колебалась. Еще одна собака — это дополнительные заботы и траты в их новой жизни. Но глядя на счастливое лицо сына и на этот беззащитный комочек, который, наевшись, тыкался носом в ее ноги, Ирина поняла, что не сможет выставить его за дверь в холодную ночь.
— Ладно, — вздохнула она, — пусть остается. Надеюсь, все, что ни случается, к лучшему, и он принесет нам радость.
На следующее утро она проснулась раньше всех. Солнечные лучи пробивались через щели в старых ставнях, рисуя на полу золотистые полосы. Ирина быстро сварила завтрак — овсянку на воде и чай. Вся ее маленькая семья ждала на кухне: Павел, Шарик и новый постоялец, который за ночь освоился и теперь пытался отобрать у овчарки мячик.
— Так, разбойник, тебе имя нужно, — сказала Ирина, ставя перед щенком блюдце с размоченной кашей. — Шерсть у тебя не черная, скорее темно-серая, как грозовая туча. Будешь Тучкой? Согласен с таким именем?
Щенок чавкнул, будто одобряя. Наскоро позавтракав и накормив всех, Ирина поспешила к председателю. До встречи оставалось полчаса. У ворот дома Николая Петровича стоял старенький УАЗик цвета хаки. Ирина постучала в калитку. Ей открыл сам председатель. Рядом стоял молодой мужчина лет тридцати в камуфляже, высокий, подтянутый, с короткими русыми волосами и серьезными голубыми глазами. Он смотрел на нее с вежливым интересом. Во дворе Ирина увидела вороного коня, мощного и красивого. Он стоял у конюшни, нетерпеливо переминаясь.
— А, Ирина Евгеньевна, проходите, мы вас ждем, — приветливо сказал Николай Петрович. — Знакомьтесь, это Андрей Павлович Соколов, егерь из соседнего участка. Приехал вас проинструктировать, рассказать, что к чему. Андрей, это Ирина Евгеньевна Смирнова, племянница Олега Васильевича.
— Очень приятно, — слегка улыбнулся Андрей, протягивая руку. Рукопожатие было крепким, уверенным.
— Николай Петрович вчера по телефону рассказал о ситуации. Решение, конечно, необычное, не каждый день такое бывает, — отметил он, оценивающе глядя на нее.
— Да, я понимаю, что это выглядит странно, и у вас могут быть сомнения насчет меня, — начала Ирина, чувствуя, как краснеет под его взглядом. — Но я готова учиться и работать усердно, чтобы все получилось.
— Сомнения — часть моей работы, приходится проверять все, — спокойно ответил он. — Давайте сразу к делу. Вы когда-нибудь в седле сидели по-настоящему?
— В детстве. Папа водил меня на ипподром несколько раз, но это было давно и недолго, так что навыки слабые.
— Ясно. С оружием обращались хотя бы в тире, стреляли когда-нибудь?
— Нет, никогда, даже не держала в руках.
Андрей переглянулся с Николаем Петровичем, и в его взгляде читалось: "Я же говорил, это не так просто".
— Не переживай, Андрей, — вмешался председатель. — Может, и правда научится со временем. А конь Гром у Олега был умнейший. Он все тропы знает, как свои копыта. Главное — команду дать правильно и не мешать ему. Сам выведет куда надо, не даст заблудиться.
Андрей скептически хмыкнул, но не стал спорить.
— Хорошо, давайте по основным пунктам разберемся. Первая задача — обход территории. Вот карта. — Он развернул лист на капоте УАЗика. — Здесь главные маршруты вашего участка, которые нужно проверять регулярно. Нужно следить за порядком. Что это значит? Искать и обезвреживать браконьерские ловушки, петли, капканы, проверять солонцы — это такие места с солью для лосей и косуль, чтобы животные получали минералы. Если заметите, что их повредили или устроили засаду рядом, сразу сообщайте мне, не рискуйте сами.
— А как сообщать? — уточнила Ирина, стараясь запомнить детали и не упустить ничего важного.
— Об этом позже. Далее — любые признаки посторонних: свежие кострища, следы машин в неположенных местах, мусор. Все фиксируете фото, отмечаете на карте и докладываете. Ни в коем случае не контактировать с подозрительными людьми напрямую, это может быть опасно. Ваша роль — наблюдение и информация. Вы — глаза и уши лесничества. Понятно?
— Да, вполне, — кивнула Ирина уверенно, чувствуя, что начинает вникать.
— Отлично. Теперь по связи. — Андрей открыл дверь УАЗика и достал рацию и черные коробочки. — Это вам. — Он вручил рацию Ирине. — Мощная вещь, ловит на километры даже в глуши. В лесу мобильные не работают, так что это основной способ связи. Вот моя частота, вот Николая Петровича. Включаете, жмете кнопку, говорите. Просто, как по телефону.
— А это что? — Ирина взяла коробочку, разглядывая ее.
— GPS-маячки. Один крепите к седлу, другой — в карман. Они передают сигнал на мой навигатор. Если заблудитесь или не выйдете на связь вовремя, мы узнаем, где вас искать. Безопасность прежде всего, в лесу нельзя рисковать зря.
Продолжение: