Я всегда любил семейные праздники. Для меня это было что-то особенное — возможность собрать всех за одним столом, услышать истории из детства, послушать, как смеется мама, и мой брат.
В этом году мы отмечали мой тридцать седьмой день рождения. Жена Лена вновь решила, что торжество должно быть идеальным. Она накрыла стол красивой скатертью, уложила салфетки веером, подобрала вазы под цветочную композицию.
— Как думаешь, розы или лилии? — с улыбкой спросила она, заметив, что я снова уткнулся в телефон.
— С тобой любые цветы будут смотреться шикарно, — промямлил я, поглядывая на часы.
До приезда гостей оставался час. В прихожей разговаривал Саша — мой младший брат, главный заводила всех семейных торжеств. Как обычно, он пришёл заранее под предлогом помочь, но на самом деле просто хотел пообщаться с Леной. Да и со мной тоже. Мне это всегда казалось нормальным — мы ведь семья.
За окном моросил мелкий дождь, но в квартире было светло и уютно. Я вышел на балкон, чтобы выкурить сигарету, вдруг услышал голоса на кухне.
— Саша, не мешай! — рассмеялась Лена.
— Да признавайся, опять пересолила салат! — поддразнил брат.
Я улыбнулся сквозь дым: дело привычное — эти их шутки. Лена всегда нравилась Саше, но мне казалось, что она всё любила сильно меня, а с ним просто дружеское общение.
Спустя полчаса звонок в дверь вывел меня из задумчивости. Я открыл дверь, впуская маму, её мужа, тётю, троюродную сестру с мужем и их шумных детей. Квартира наполнилась гулом голосов, запахами свежих овощей и фруктов и глинтвейна. Все суетились, смеялись, спорили о погоде и ценах на продукты — всё как обычно.
Только я почему-то никак не мог избавиться от странного чувства тревоги.
— Саша, помоги папе бокалы вынести! — выкрикнула Лена из кухни.
— Уже бегу! — послушно крикнул брат.
Я поднял глаза — на мгновение их взгляды пересеклись так, словно между ними была какая-то нить.
Может, показалось? Я отмахнулся, списав всё на собственную паранойю: зачем мне портить праздник дурными мыслями?
Вечер обещал быть идеальным. Я был уверен в этом. Но иногда даже самый обычный семейный праздник может обернуться началом чего-то страшного и неожиданного.
Праздник быстро набирал обороты. Звон бокалов, смех, ароматы запечённого мяса — всё сливалось в привычный, уютный музыкальный фон. Я наблюдал за Леной — она порхала вокруг гостей, словно хозяйка бала, бросая каждому ласковое слово. Саша, как обычно, вёл себя непринуждённо: анекдоты, тосты, тайком подливал маме вина, чтобы та не занудствовала.
— Димка, давай! — брат хлопнул меня по плечу, — Сегодня ты должен быть звездой!
Мы расселись вокруг стола, подняли первый тост. Тётя делилась воспоминаниями с молодости, а Лена вдруг наклонилась ко мне и прошептала:
— Перестань щуриться. Улыбайся.
Я улыбнулся, а внутри чувствовал, как нервы дрожат тонкой струной. Было в этом вечере что-то непривычное — может, я просто устал на работе?
— Брат, а помнишь наш секрет в гараже? — вдруг громко спросил Саша. — Меня до сих пор мама за то ругает!
— Какой такой секрет? — встрепенулась тётя Валя.
— Да это они с Димой как-то... — и тут брат резко осёкся, бросив взгляд на Лену.
Взгляд длился чуть дольше, чем мог бы, если бы дело ограничивалось обычной дружбой.
— Не трави душу! — отшутился я, но внутри ёкнуло. Почему-то мне вдруг захотелось выйти на балкон и позвонить старому другу — просто чтобы услышать его спокойный голос.
Пока за столом все вполголоса спорили о политике, я отправился на кухню, под предлогом взять ещё одну бутылку шампанского. На кухне Лена раскладывала еду по тарелкам.
— Лен, всё нормально? Ты какая-то напряжённая…
Она вздрогнула, словно не заметила, как я вошёл.
— Просто устала, — сказала тихо. — Всё хорошо, правда.
Я подошёл ближе, осторожно провёл рукой по её плечу.
— Если что-то не так — ты можешь мне сказать. Знаешь ведь.
Она кивнула, но глаза её блестели — либо усталость, либо что-то ещё.
Я принёс бутылку вина в комнату, но на душе стало тяжелее.
Когда я вернулся, увидел, как Саша быстро прячет телефон. Едва я сел, он как ни в чём не бывало обхватил меня за плечи: — Эй, не грусти! Всё получилось отлично. А теперь тост за нашего именинника!
Семейный тост был традиционным, но на этот раз — будто в каждой фразе скрывалось нечто недосказанное.
Я почувствовал, что стал сторонним наблюдателем на собственном празднике.
Позже, когда дети и пожилые женщины уехали, мы остались в компании взрослых.
Кто-то развлекался настольными играми, кто-то обсуждал работу. Я вдруг заметил, как Саша и Лена переглянулись — едва уловимый взгляд. Саша коснулся руки Лены и что-т шепнул ей на ухо. Она улыбнулась.
— Пойду проветрюсь, — пробурчал я.
На балконе был прохладный майский воздух. Я держал телефон в руках — рука дрожала.
Хотелось понять, что мне не даёт покоя. За моей спиной продолжался смех.
А я всё отчётливей чувствовал пустоту и подозрение внутри.
Я ещё не знал, что впереди меня ждёт совсем другой поворот вечера.
И правда, действительно всплывёт в такой момент, который я не забуду никогда.
Я стоял на балконе, глядя на двор, когда дверь за моей спиной осторожно скрипнула.
Я уже знал, кто это — Лена не входила так тихо.
— Брат, ты чего тут кукуешь?
— Такой праздник у тебя, а ты мрачнее тучи.
Я не повернулся, только пожал плечами.
— Ты мне скажи: между вами с Леной что-то есть? — сам от себя не ожидал, что задам этот вопрос.
Повисла самая долгая в мире пауза. Казалось, даже фонари во дворе перешли в эконом-режим.
— С чего ты взял? — голос брата дрогнул.
— По глазам вижу, да и по Ленке. Вы сегодня весь вечер переглядываетесь и шепчетесь о чем-то.
— Дим... — Саша сделал шаг ко мне, но я вскинул руку.
— Только честно. Лучше сразу.
Он не сразу ответил, долго теребил пачку сигарет, потом вздохнул: — Было несколько раз, давно... когда вы ругались, а я оставался ночевать. Не специально всё. Прости.
Я невольно сжал кулаки Было ощущение, словно меня вывернули наизнанку.
— Что теперь делать? — спросил я.
— Это твоя семья, я не лезу больше. Не злись на Лену. Это мы оба виноваты. Только не напивайся, ладно?
Он хлопнул меня по плечу и ушёл. А я ещё долго стоял на балконе, потеряв всякий интерес к празднику внутри квартиры.
Когда вошёл обратно, Лена встревоженно поднялась со стула. Мы встретились взглядом, и в её глазах было столько боли и мольбы, что я смог сказать только:
— Потом поговорим.
Временами кажется, что чужая измена — что-то вроде кино: смотришь со стороны, сочувствуешь, но не веришь, что можешь оказаться в этом кадре. Теперь этот фильм шёл у меня в гостиной, с главными ролями, которые я не выбирал.
Я вернулся в комнату, но праздник уже трещал по швам, как старая фотография. Гости смеялись и поднимали тосты, не подозревая, как переменилась моя жизнь за эти полчаса.
Скатерть, посуда, салаты — теперь всё казалось чужим антуражем. Лена бросала взгляды, в которых смешалось всё: отчаяние, вина, страх.
Саша сидел чуть поодаль, избегая встречаться со мной взглядом.
Веселье еще кипело. Все тот же праздничный стол, разговоры и тосты, но я смотрел на лица близких совсем иначе.
Словно со стороны увидел этот фарс — уже чужой и нелепый.
Я встал, не дожидаясь чьей-то очереди со словами.
— У меня тоже есть тост, — сказал я громко. Все стихли. Гостей как будто окатило ледяной водой.
— Знаете, говорят, семья — это то, где тебя всегда примут. Простят, поймут.
Но после сегодняшнего вечера я понял: страшнее всего — предательство от тех, кого любишь.
Лена замерла, Саша отвернулся к окну. Я обвел их обоих взглядом.
— Спасибо, что открыли мне глаза на настоящую цену доверия. Я всю жизнь старался, зарабатывал, верил, что рядом — семья, опора. А оказалось: ближе всего нож в спину втыкают именно свои.
Сегодня вы предали меня оба. И мне действительно легче схлопнуть этот праздник, чем делать вид, что ничего не произошло.
Гости замерли.
Я повернулся к Лене.
— Собери свои вещи. Ты свободна. Иди к своему "утешителю" — теперь всё честно, без лжи.
Верить, прощать или сочувствовать я не буду.
Лена, бледная как полотно, молча вышла из комнаты.
Я взглянул на брата.
— Прекрасный выбор, Саша. Только знаешь что? Ты получил чужое — и теперь должен с этим жить, — холодно бросил я и ушёл из-за стола.
Лена ушла к Саше, надеясь обрести с ним новую семью. Но жизнь с братом оказалась невыносимой: будни были наполнены отчуждением, упрёками, недомолвками и постоянной виной.
Саша оказался не готов к совместной жизни — слишком тяжело тянуть чужую ответственность.
Через пару месяцев он сам выгнал Лену. Она осталась одна — без дома, поддержки и друзей.
Когда мы развелись, ей ничего не досталось: квартира, машина, накопления — всё было оформлено на меня, у неё не было ничего своего. Оставшись ни с чем и уже будучи беременной, она ночами рыдала, пытаясь понять, стоила ли измена этого.
Лена написала мне сообщение в отчаянии.
"Я променяла всё — дом, любовь, стабильность — на минутную слабость и иллюзию счастья. Саша быстро превратился из спасения в источник раздражения. Я осталась ни с чем. Я беременна, и больше не чувствую себя даже нужной кому-либо. Теперь я понимаю, что выбрала совсем не то, что хотела… И что за предательство всегда платишь слишком высокую цену. Прости меня, может попробуем с начала?".
Я оставил сообщение без ответа. Лена осталась в прошлом.
Так закончился праздник, который навсегда изменил жизни всех за этим столом.
Правда, наконец, прогремела, разрушив иллюзию, но освободив место для новой, честной главы моей жизни.