Иногда кажется, что одна ошибка — это не катастрофа. Что можно всё удержать в руках, не потерять баланс, не разрушить жизнь.
Я тоже так думала. Пока не родила.
С Вадимом мы были женаты шесть лет. Надёжный, спокойный, хозяйственный. Стабильная работа, ипотека, отпуск раз в год. Всё как у людей.
Но я не была счастлива.
Нет, он не бил меня, не пил, не изменял. Просто был слишком… спокойным, слишком предсказуемым.
Молчит, когда хочется эмоций. Говорит правильно, когда хочется услышать что-то обратное.
Я пыталась забеременеть три года. Ничего не получалось. Я лечилась, сдавала анализы, ходила по врачам. Вадим поддерживал.
Но всё чаще я ловила себя на мысли, что не хочу от него ребёнка. Хочу — от кого-то другого. Того, кто будет смотреть на меня с жадностью, а не как на старую кружку.
И тогда появился Артём.
Он — коллега. Новый маркетолог. Молодой, харизматичный, с дерзким взглядом. На пятом дне знакомства сказал:
— С тобой бы я улетел хоть в Камбоджу. Без паспорта.
Я смеялась. Отбивалась. И в то же время — тонула.
Артем женат, но меня это не волновало, ведь я сама замужем.
Наш роман начался стремительно. В офисе — взгляды, намёки, лёгкие касания. В мессенджерах — шутки, флирт, планы.
Через месяц — гостиница. Через два — зависимость. Через три — задержка.
Когда тест показал две полоски, я сидела на полу в ванной и дрожала.
Первой мыслью было: Не от Вадима.
Я знала. С ним у нас не было близости почти два месяца — он уезжал в командировки, у меня болело сердце, мы отдалялись.
Артём был в восторге.
— Слушай, это знак! Мы же хотели быть вместе — вот шанс!
— Ты женат, Тём.
— И ты замужем. Ну и что? Дети меняют всё.
Он хотел развестись. Говорил, что я та, с кем он «начнёт жизнь заново».
Я была готова поверить.
Когда я сказала Вадиму, что беременна, он заплакал.
— Слава Богу… Мы дождались.
Он целовал мне руки, гладил живот, говорил, как всё изменится. Я смотрела на него — и чувствовала себя мусором.
Я не сказала ему ничего.
Решила, что скажу потом. Может быть. Когда-нибудь. Или не скажу вовсе.
Вадим носил меня на руках. Делал всё. Обустраивал детскую, водил по врачам, покупал крошечные костюмчики.
А я… продолжала встречаться с Артёмом. Втихаря. Раз в неделю. Иногда два. Он гладил мой живот и говорил:
— Наш малыш будет самым любимым.
Но всё изменилось за две недели до родов. Артём пришёл мрачный, сжал губы и выдал:
— Я не могу развестись. Жена беременна. У нас будет второй. Прости.
Прости.
Как легко звучит.
Он ушёл. Просто выключил телефон. И пропал.
А я осталась.
С ребёнком, с мужем, с тайной — и с пустотой.
Родился мальчик. Красивый. С карими глазами и темными волосами.
Вадим рыдал в роддоме. Говорил, что это — его мечта. Его сын.
А я молчала.
Потому что не знала, как сказать: это не твой ребёнок.
Мальчика мы назвали Артёмом. Вадим не знал, почему я так настаиваю.
— Хочешь в честь кого-то из родственников? — пошутил он.
Я кивнула. Пусть будет так.
Первое время всё было как в сказке. Вадим обожал сына. Носил его по квартире, пел песни, менял подгузники
с каким-то восторгом. Он говорил с ним, как с взрослым, будто чувствовал, что должен всё успеть — как отец, как мужчина.
А я смотрела на них и чувствовала, как на меня наваливается груз. Он становился всё тяжелее.
Я не могла сказать правду.
Потому что знала: она сломает ему жизнь.
И сломает меня.
Но однажды правда сама постучала в наш дом.
Когда Артёму исполнилось полгода, Вадим предложил сделать генетический тест.
Он сказал это между делом, на кухне, когда малыш спал.
— Просто интересно. Хочу знать, есть ли у него мои особенности. Цвет глаз — уже нет, конечно. Но может, группа крови или склонность к аллергии.
Я оцепенела.
Попыталась отговорить. Говорила, что это лишнее, что всё и так понятно, что он — его копия.
Но Вадим смотрел не глазами влюблённого отца. Он уже начал что-то подозревать.
Может, кто-то из знакомых намекнул.
Может, фото.
Может, просто интуиция.
Он сделал тест без меня.
И через неделю положил на стол конверт.
Молча.
Я не открывала. Не просила прощения. Не объяснялась. Я просто пошла в спальню и закрылась.
Он не закричал. Не разбил ничего. Не ушёл в тот же вечер.
На следующий день он собрал вещи.
Оставил письмо.
Длинное, жёсткое.
В нём были такие слова:
«Я любил тебя. Я лечил тебя, когда ты болела. Я мечтал о том, что ты выберешь меня, когда ты спала рядом и врала. Но ты выбрала другого.
И даже сына назвала в его честь. Мне не больно. Мне противно. Ты разрушила не только меня. Ты разрушила мою веру».
Я перечитывала письмо много раз. Плакала. Ломала ногти об дверные косяки. Хотела всё вернуть, бежать к нему, умолять. Но он не отвечал.
Через месяц пришли документы на развод.
Через два — он сменил номер телефона.
Через полгода — я увидела фото в интернете: он держал за руку другую женщину. У неё был округлившийся живот.
А я…
Я осталась одна.
С сыном от мужчины, который даже не вспоминает о нас.
С прошлым, которое теперь висит на мне, как бетонная плита.
С разбитым зеркалом, в котором я вижу ту, что предала — дважды.
Я часто думаю: если бы вернуться назад — сказала бы я правду?
Нет.
Наверное, я бы…
Не родила вовсе.