Когда Валентина Григорьевна произнесла эти слова, я чуть не поперхнулась чаем. Мы сидели в моей гостиной, за столом, который я сама выбирала и покупала. Свекровь приехала с утра, сказала, что хочет серьёзно поговорить.
— Что вы сказали? — переспросила я, надеясь, что ослышалась.
— Я сказала про дачу, Оленька. Нужно переписать её на Людочку. У неё такие проблемы с жильём, а дача всё равно простаивает.
— Валентина Григорьевна, но дача наша с Мишей. Мы её покупали, ремонт делали.
— Ну и что, что покупали? Семья должна помогать семье. А Людочке действительно негде жить.
Людочка — это сестра моего мужа, которой сорок три года. Живёт она то у одного знакомого, то у другого, работать не любит, зато любит жаловаться на судьбу.
— А где Миша? Почему он сам со мной не говорит?
— Мишенька стесняется. Знает, что ты добрая, согласишься. А сам просить неудобно.
Стесняется. Муж стесняется обсуждать со мной судьбу нашей собственности. Зато маму на переговоры послал.
— Валентина Григорьевна, а что Людмила сама говорит? Она просила дачу?
— Не просила, конечно. Она гордая. Но я же вижу, как она мается без своего угла.
— А почему она не снимет квартиру? Работает ведь.
— Работает, да не очень хорошо. Денег мало платят.
— На что же тогда живёт?
— Так я ей помогаю немного. И Мишенька тоже.
Ага. Значит, Миша помогает сестре деньгами, а теперь хочет подарить ей ещё и нашу дачу.
— Валентина Григорьевна, но дача стоит два миллиона. Людмила понимает, какой подарок получает?
— Понимает, конечно. И очень благодарна будет.
Благодарна будет. А нас с мужем и спрашивать не нужно.
— А если я не соглашусь?
— Как не согласишься? — удивилась свекровь. — Людочка же родная сестра Мишеньки.
— Родная. А я кто?
— Ты жена. Должна мужа поддерживать.
— Поддерживать — это когда с тобой советуются. А не когда ставят перед фактом.
— Оленька, ну что ты такое говоришь! Никто никого перед фактом не ставит. Мы же семейно решаем.
Семейно. Только меня в эту семью, видимо, не включают.
— Валентина Григорьевна, а вы с Мишей долго это обсуждали?
— Ну, говорили иногда. Он переживает за сестру.
— И давно говорили?
— Да так, последнее время.
— А со мной почему не говорили?
— Так я вот и пришла поговорить.
— Не поговорить. Сообщить о принятом решении.
Свекровь поставила чашку и внимательно на меня посмотрела:
— Оленька, а ты против того, чтобы помочь родной сестре?
— Я против того, чтобы решения обо мне принимали без меня.
— Какие решения? Дача же не твоя одна.
— Не моя одна, но и не чужая. Мы с Мишей покупали её вместе.
— Мишенька и решает отдать сестре.
— А моё мнение не важно?
— Важно. Но Миша же хозяин в доме.
Хозяин в доме. Интересная формулировка. А я кто тогда? Временная жиличка?
— Валентина Григорьевна, а если я скажу нет?
— Не скажешь. Ты же не бессердечная.
— А если всё-таки скажу?
— Тогда в семье разлад будет. Мишенька обидится.
Мишенька обидится. На собственную жену, которая не хочет дарить недвижимость его сестре.
— Валентина Григорьевна, а давайте я сама с Мишей поговорю?
— Конечно, поговори. Он тебе всё объяснит.
— А вы ему скажете, что мы беседовали?
— Скажу. Что тут скрывать?
Свекровь ушла, а я осталась сидеть в гостиной и думать. Как так получилось, что о судьбе моей собственности решают без меня? И почему Миша не может сам со мной поговорить?
Муж пришёл домой поздно, усталый. Я дождалась, пока он поужинает, и завела разговор.
— Миша, твоя мама приходила сегодня.
— Да? О чём говорили?
— О даче. Она сказала, что нужно её переписать на Людмилу.
Миша поперхнулся и покраснел.
— Мама сама сказала?
— Сама. А ты что, не знал?
— Ну... мы немного говорили об этом.
— Немного?
— Оля, понимаешь, у Людки действительно проблемы с жильём.
— Миша, а со мной ты почему не говорил?
— Хотел поговорить, но не знал, как начать.
— Как начать? Обычно — привет, дорогая, давай обсудим важный вопрос.
— Я знал, что ты расстроишься.
— Конечно, расстроюсь. Когда мне сообщают о решениях, принятых без меня.
— Оля, ничего же не решили ещё! Мама просто идею подкинула.
— Идею переписать нашу дачу на твою сестру?
— Ну да.
— Миша, а ты как к этой идее относишься?
Муж помолчал, покрутил в руках вилку.
— Людке реально нужна помощь.
— А нам дача не нужна?
— Нужна, но мы же не бездомные.
— А что, только бездомным нужно жильё?
— Оля, ну не передёргивай. У нас есть квартира, а у Людки ничего нет.
— Людмила взрослая женщина. Пусть сама решает свои жилищные проблемы.
— Как сама? Она моя сестра!
— А я кто?
— Ты моя жена.
— И что из этого следует?
— Что ты должна понимать семейные проблемы.
— Понимать — это когда со мной обсуждают. А не когда мне сообщают готовые решения.
— Да какие готовые решения! Мы же только думаем пока.
— Миша, твоя мама сказала мне так, будто всё уже решено.
— Она так говорит всегда. Мама у нас активная.
Активная. Красиво сказано. А по сути — командует всеми вокруг.
— Миша, скажи честно — ты хочешь отдать дачу Людмиле?
— Хочу помочь сестре.
— Это не ответ на мой вопрос.
— Если это единственный способ помочь, то да.
— А другие способы ты рассматривал?
— Какие другие?
— Ну, например, помочь ей снять квартиру. Или найти работу получше.
— Оля, это же временные меры. А дача — это навсегда.
— Вот именно. Навсегда. Мы навсегда останемся без дачи.
— Зато Людка будет при деле.
— А мы будем ни при чём?
— У нас есть квартира.
— Миша, квартира и дача — это разные вещи. Мы же специально покупали дачу, мечтали там отдыхать, детей привозить.
— Каких детей? — хмыкнул муж. — У нас же детей нет.
— Нет пока. А может, будут.
— Может, будут, а может, и нет. А Людка страдает сейчас.
— А я не страдаю? Когда узнаю, что моё имущество хотят подарить без моего согласия?
— Оля, не драматизируй. Имущество не твоё, а наше.
— Наше. И решения должны быть наши. Общие.
— Ну так давай обсудим.
— Теперь-то давай. А до этого обсуждали с мамой.
— Мы не обсуждали. Просто говорили о Людкиных проблемах.
— И пришли к выводу, что дачу нужно ей отдать.
— К выводу пришла мама.
— А ты что, не согласился?
— Я подумал, что это неплохая идея.
— Не посоветовавшись со мной?
— Оля, ну что тут советоваться? Понятно же, что нужно помочь.
— Понятно кому?
— Любому нормальному человеку.
Любому нормальному. Значит, если я против — я ненормальная.
— Миша, а что Людмила сама говорит об этой идее?
— Пока не говорил ей.
— Почему?
— Хотел сначала с тобой решить.
— Но решение ты уже принял.
— Не принял. Склоняюсь к тому, чтобы помочь.
— Нашей дачей?
— Нашей дачей.
— Миша, а если я скажу нет?
— Почему ты скажешь нет?
— А если скажу?
— Тогда... тогда мне будет очень стыдно перед мамой и сестрой.
— Стыдно за что?
— За то, что жена не понимает семейных ценностей.
Семейные ценности. Опять эта песня. Но почему семейные ценности касаются только его семьи, а не моих интересов?
— Миша, а мои ценности тебя не интересуют?
— Интересуют. Но семья важнее.
— Я не семья?
— Ты семья, но Людка тоже семья.
— И что, нужно жертвовать своими интересами ради всех родственников?
— Нужно помогать тем, кто в беде.
— Людмила в беде или просто привыкла, что все её проблемы решают другие?
— Как ты можешь так говорить! Она же в трудной ситуации!
— В какой трудной ситуации? У неё есть работа, есть здоровье. Чего ещё нужно для решения жилищных проблем?
— Нужны деньги. Больших денег у неё нет.
— А у нас есть?
— У нас есть дача.
— Которую мы покупали на кредитные деньги. И ещё год выплачиваем.
— Почти выплатили уже.
— Почти — не значит полностью. А ты предлагаешь отдать то, за что ещё не расплатились.
— К тому времени расплатимся.
— К какому времени?
— Ну, пока оформлять будем.
— Миша, ты серьёзно считаешь, что это правильно?
— Считаю, что помогать родным — это правильно.
— А жертвовать интересами жены ради сестры — это правильно?
— Не жертвовать. Просто помочь.
— Жертвовать, Миша. Потому что дача — это наше место отдыха. Наши планы. Наши мечты.
— Оля, ну найдём другое место для отдыха.
— На какие деньги? После того как подарим дачу стоимостью два миллиона?
— Что-нибудь придумаем.
— Миша, а ты понимаешь, что мы станем банкротами ради твоей сестры?
— Не банкротами. Просто без дачи.
— А разница большая?
— Большая. Банкроты — это те, кто не может расплачиваться по долгам.
— А мы сможем?
— Сможем. У нас работа есть.
— Работа есть, а дачи не будет.
— Зато у Людки будет дом.
— Миша, а что, если через год Людмила дачу продаст?
— Зачем она будет продавать?
— А вдруг? Захочет денег или ещё что.
— Не продаст. Она же не дура.
— А если продаст?
— Тогда... ну тогда её дело.
— Её дело. А наши два миллиона испарятся.
— Оля, ну что ты накручиваешь! Людка не продаст!
— Откуда такая уверенность?
— Она же семья.
Семья. Волшебное слово, которое оправдывает любые решения.
— Миша, а если я категорически откажусь?
— Почему откажешься?
— А если откажусь? Что будешь делать?
— Не знаю. Буду очень расстроен.
— И всё?
— А что ещё?
— Может, разведёшься со мной?
— Оля, ну что за глупости!
— А что за глупости? Ты готов подарить дачу сестре против моей воли, а развестись не готов?
— Я ни к чему не готов. Просто хочу помочь Людке.
— За мой счёт.
— За наш счёт.
— Но против моей воли.
— Оля, ну почему против? Давай найдём компромисс.
— Какой компромисс?
— Ну... может, не всю дачу отдадим, а половину.
Половину дачи. Как это — половина дачи? Людмила будет жить в одной комнате, а мы в другой?
— Миша, как это технически? Дом разделим пополам?
— Ну, или на документы половину перепишем.
— А жить как будем? Посменно?
— Ну... это уже детали.
Детали. Главное — помочь сестре, а как мы потом жить будем, это детали.
— Миша, а другой вариант помощи не рассматриваешь?
— Какой?
— Дать Людмиле денег на первоначальный взнос за квартиру.
— Каких денег? У нас таких денег нет.
— Можем занять. Или продать что-то.
— Что продать?
— Мою машину, например.
— Зачем продавать машину, если можно дачу отдать?
— Потому что машина стоит пятьсот тысяч, а дача два миллиона.
— Ну и что?
— А то, что на пятьсот тысяч Людмила может снимать квартиру несколько лет. А за это время найдёт нормальную работу и решит проблемы сама.
— Оля, но ведь дача — это навсегда. А деньги кончатся.
— Зато мы не останемся без недвижимости.
— А Людка останется без жилья.
— Людмила взрослая женщина. Пусть сама о себе заботится.
— Она же семья!
Опять семья. Как заезженная пластинка.
— Миша, скажи честно — кто тебе дороже, я или Людмила?
— Что за вопрос? Ты жена, она сестра.
— Это не ответ.
— Оля, нельзя сравнивать. Разная любовь.
— Но выбирать приходится. Или мои интересы, или её.
— А почему нельзя учесть и твои, и её?
— Потому что дача одна. Либо мы её оставляем себе, либо дарим Людмиле.
— Можно же поделиться.
— Как поделиться недвижимостью? Распилить пополам?
— Ну, юридически оформить долевую собственность.
— Миша, ты представляешь, как это будет выглядеть? Мы приедем отдохнуть на дачу, а там живёт твоя сестра.
— Ну, договоримся о времени.
— А если не договоримся?
— Договоримся. Мы же взрослые люди.
Взрослые люди. Но почему-то одни взрослые люди должны жертвовать своим имуществом ради других взрослых людей.
— Миша, а что скажет Людмила, когда узнает о ваших планах?
— Не знаю. Наверное, обрадуется.
— А может, откажется?
— Почему она откажется от бесплатного жилья?
— Может, из гордости. Или поймёт, что это слишком дорогой подарок.
— Не откажется. У неё больше вариантов нет.
— А если откажется?
— Тогда... тогда будем дальше думать, как помочь.
— Опять помочь. А может, пора Людмиле самой свои проблемы решать?
— Оля, она же моя сестра! Единственная родная!
— А я кто?
— Ты жена. Это другое.
— В чём разница?
— Сестра — это кровь. А жена...
— А жена что?
— Жена — это выбор.
Выбор. Получается, раз я выбор, а не кровь, то мои интересы менее важны.
— Миша, если жена — это выбор, то я тоже могу выбирать.
— Что выбирать?
— Оставаться с мужем, который не считается с моим мнением, или уйти.
— Оля, ну что ты говоришь! Из-за дачи разводиться?
— Не из-за дачи. Из-за того, что в нашей семье мой голос ничего не весит.
— Весит! Просто семейные обязательства важнее.
— Чьи семейные обязательства? Перед твоими родственниками?
— Перед теми, кто нуждается в помощи.
— А я не нуждаюсь? Я не нуждаюсь в том, чтобы муж советовался со мной?
— Нуждаешься. Но это не такая критичная потребность.
Не такая критичная. Значит, жилищные проблемы Людмилы критичнее моих эмоциональных проблем.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда реши сам.
— Как сам?
— Очень просто. Принимай решение и живи с ним.
— Но ведь дача на двоих оформлена.
— И что?
— Нужно твоё согласие на переоформление.
— А если я не дам согласия?
— Тогда ничего не получится.
— Вот и отлично.
— Оля, ты что, всерьёз откажешься подписывать документы?
— А что, всерьёз хотите переписать дачу без моего желания?
Миша замолчал. Видимо, до него дошло, что без моего согласия их планы неосуществимы.
— Оля, но ведь Людке действительно нужна помощь.
— Тогда помогите ей другими способами.
— Какими?
— Миша, неужели единственный способ помочь сестре — это подарить ей наше имущество?
— Самый простой и эффективный.
— Для кого простой? Для вас или для меня?
— Для всех.
— Для меня не простой. Для меня болезненный.
— Но ведь мы поможем родному человеку!
— А я что, неродная?
— Родная, но по-другому.
По-другому. Значит, менее важная.
— Миша, я подумаю, — сказала я наконец.
— Сколько думать будешь?
— Столько, сколько нужно.
— А Людка ждёт решения.
— Пусть ждёт.
На следующий день я поехала на дачу. Одна, без мужа. Хотелось побыть в тишине и всё обдумать.
Стояла в огороде, который сама сажала, смотрела на дом, который мы вместе обустраивали, и думала. Неужели всё это нужно отдать Людмиле, которая даже не просила?
Вечером позвонила подруге Тане.
— Танюш, а ты бы отдала дачу золовке?
— С ума сошла? За что?
— Из жалости. У неё жилищные проблемы.
— А у меня проблем нет? Мне дача не нужна?
— Вот и я думаю так же.
— Слушай, а что муж говорит?
— Говорит, что семья должна помогать семье.
— А ты не семья, получается?
— Получается, что я менее важная часть семьи.
— Ну и дура же ты! Пошли бы их всех подальше!
Таня права. Но как это сделать, если живёшь с человеком восемь лет?
Домой я вернулась поздно. Миша ждал на кухне.
— Ну что, подумала? — спросил он.
— Подумала.
— И что решила?
— Решила, что дачу не отдам.
— Почему?
— Потому что это моя дача тоже. И я не хочу с ней расставаться.
— Но Людке ведь нужно жильё!
— Тогда пусть зарабатывает и покупает.
— У неё нет таких денег!
— Тогда пусть снимает.
— А деньги на аренду где брать?
— Не знаю, Миша. Это не моя проблема.
— Как не твоя? Она же моя сестра!
— Твоя сестра — твоя проблема.
— Оля, ты становишься жестокой.
— Не жестокой. Разумной.
— А если я всё-таки решу отдать свою долю?
— Отдавай. Но моя доля остаётся моей.
— Как это технически осуществить?
— Продашь мне свою половину, а потом делай что хочешь с деньгами.
— У тебя нет денег на выкуп.
— Найду. Займу.
Миша помолчал.
— А если я подарю Людке свою долю, ты не будешь против?
— Не буду. Это твоё право.
— А жить вместе сможем? На одной даче?
— Попробуем. Если получится — хорошо. Не получится — продам свою долю.
— Кому продашь?
— Людмиле. По рыночной стоимости.
— У неё нет таких денег.
— Тогда чужим людям.
— Но ведь тогда на даче будут жить посторонние!
— Миша, ты же хотел, чтобы там жила Людмила. В чём разница?
— Людка — семья.
— А для меня что семья, что посторонние — без разницы. Раз вы решили, что моё мнение не важно.
Миша понял, что попал в тупик. С одной стороны, хочет помочь сестре. С другой — рискует остаться совсем без дачи.
— Оля, а может, всё-таки найдём компромисс?
— Какой?
— Поможем Людке деньгами. Твоей машину продадим.
— Не продадим. Машина мне нужна.
— Тогда что предлагаешь?
— Ничего не предлагаю. Пусть Людмила сама решает свои проблемы.
— А если она попросит помощи?
— Если попросит — подумаем. Но не дачу же дарить!
— А что?
— Помочь с арендой на несколько месяцев. Пока она найдёт нормальную работу.
— А если не найдёт?
— Найдёт, если захочет.
— Оля, ты же её почти не знаешь. Может, она и хочет, да не получается.
— Миша, твоей сестре сорок три года. Если за столько лет она не научилась решать свои проблемы, то дача ей не поможет.
— Поможет. Будет крыша над головой.
— А деньги на жизнь где возьмёт?
— Работать будет.
— Так пусть сначала работу найдёт, а потом жильё снимает.
— Работу без жилья трудно найти.
— А жильё без работы легко?
Миша окончательно запутался в своей логике.
— Ладно, — сказал он наконец. — Поговорю с Людкой. Узнаю, что она сама думает.
— Вот и хорошо. А заодно спроси, просила ли она вообще помощи.
— Не просила, но ведь видно же, что нуждается.
— Видно тебе и твоей маме. А мне не очень.
— Ты её просто плохо знаешь.
— И знать не хочу. У меня своих проблем хватает.
— Каких проблем?
— Например, проблема мужа, который хочет подарить наше имущество без моего согласия.
Разговор с Людмилой состоялся на следующий день. Она пришла к нам домой вместе с Валентиной Григорьевной.
— Оленька, — сказала свекровь, — Людочка хочет тебя поблагодарить за согласие.
— За какое согласие? — спросила я.
— Как за какое? За дачу, конечно.
— Я не давала согласия.
Людмила растерянно посмотрела на брата:
— Миша, а что происходит?
— Оля пока думает, — пробормотал муж.
— А что тут думать? — возмутилась Валентина Григорьевна. — Людочке нужна помощь!
— Валентина Григорьевна, а сама Людмила просила эту помощь?
— Не просила, конечно. Она скромная.
Самые популярные рассказы среди читателей: