-Марина Сергеевна, звонил Марк Павлович,- вырывает меня из анабиоза Олег.
С момента выдворения меня Каменским из своей жизни прошло ровно четыре недели, а я все еще потеряна.
Так и не успела собрать себя по осколкам.
Я всё еще затворница «Орлиного гнезда»- моей отдушины когда-то, моей темницы сейчас...
Да и нет у меня никакого желания вылезать из собственной скорлупы. Здесь, на лоне природы, наедине с самой собой- почему-то не так больно. Может потому, что перед природой не нужно претворяться… Не нужно ей что-то доказывать. Она как естественная красота. Это даже не лощеный город, требующий постоянного внимания муниципальных служб. Здесь любой валежник- это уже искусство. Правда. С природой мы не претворяемся…
Факт того, что Каменский ограничивает мое передвижение, создает хоть какую-то иллюзию того, что он не забыл обо мне, потому что в остальном…
Социальные сети, желтая пресса и переписки с моими «приятелями» пестрят многочисленными фотографиями бывшего по факту мужа с новой избранницей.
Они счастливы и совсем не скрываются.
Совсем так же, как это было при мне, со мной. Когда я была его «королевой».
«Мне нечего прятать, Маришка»,- говорил мне Марк, нагло целуя на глазах о вездесущих папарацци, умудрявшихся подловить нас даже в открытом море на его яхте. Или выходящими поздно вечером из ресторана в обнимку…
Сейчас на моем месте Она… Те же места, те же локации, та же самоуверенно-хозяйская улыбка Каменского на лице.
Меня больше нет в его жизни. И ему хорошо.
Его больше нет в моей жизни. И меня тоже нет…
Вот так, Марина. Ты растворилась не в мужчине. Ты растворилась в своей любви к нему. Ее не стало- и тебя не стало…
Наедине с собой я даю волю чувствам. Часто плачу. Часто просто стою и смотрю в пустоту.
Все эти недели мне было так плохо…
Господи, я как ничтожная идиотка надеялась, что беременна от него. Что та наша последняя ночь перед расставанием подарит мне последнюю связующую нить с тем, кого беззаветно люблю.
Когда началась менструация, долго-долго стояла в душе под струями обжигающе горячей воды и пыталась свыкнуться с мыслью, что всё… Не судьба…
В общении с окружающими я пытаюсь хотя бы как-то сохранять лицо…
Ко мне исправно приезжает сестра, мать и лучшая подружка. Каждая из них, словно бы по сценарию, отыгрывает свою пьесу.
Подруга Кира, как оно и полагается, всецело заняла мою сторону, повторяя, как мантру, что всё у меня будет хорошо и он козел.
Сестра Настя ограничивается пересказом грязных сплетен, о которых я и без нее осведомлена. Настена, в отличие от меня, не сорвала с неба звезду, как любили характеризовать наш брак окружающие. Ее муж вполне себе тривиален и посредственен. И потому она сейчас словно бы компенсирует свою женскую несостоятельность, пируя на моем поражении.
Могло бы быть больно и обидно, но по факту… Мне все равно.
Больнее, чем Каменский, мне все равно никто не сделает…
Мама… Мама стоически молчит, но ее выражение лица все эти недели неизменно красноречиво глаголит одну и ту же истину: «я же говорила… Все мужики козлы»… Да, мамино женское счастье много лет назад разбилось о суровую реальность болезненного развода, после которого за борт отцом и его родными была выброшена не только она сама, но и мы с Настей.
Все последующее в нашей жизни- и хорошее, и плохое, неизменно носило отпечаток ее жизненной неудачи. Она предостерегала, не верила, пророчествовала. И потому сейчас, несмотря на объективную боль и жалость к родной дочери, не могла внутри не торжествовать, что все ее апокалиптические прогнозы в мой адрес подтвердились…
-Так что хочет Марк Павлович?- стараюсь отвечать Олегу так, чтобы голос не дрогнул, чтобы верный и ответственный сотрудник не почувствовал, что даже спустя столько дней я все еще во внутреннем раздрае. Все еще бросаюсь из угла в угол реальности, которая все время от меня ускользает, как ни крути…
- Просит приехать Вас сегодня к двенадцати к адвокату. Нужно будет подписать какие-то бракоразводные бумаги.
Олег не смотрит на меня, когда это говорит.
Внутри больно царапает.
Ну, вот и всё…
Всего один росчерк- и мы будем друг другу совсем чужими.
В легких не хватает воздуха, но я все равно пытаюсь дышать. На автомате.
Чего я ждала? Это та неизбежность, которая рано или поздно настала бы.
Подошло время развода…
У нас нет детей, нет совместно нажитого имущества, так что ничего не встанет камнем преткновения на пути его любви к Элле Кириенко…
Я провожу в душе дольше, чем нужно. Все пытаюсь как-то склеить себя.
Говорят, вода исцеляет и помогает обрести себя. Очередной стереотип.
На автомате иду в комнату. Здесь уже все мои вещи из бывшего дома, но я так и не притронулась к чемоданам. И Ларисе запрещаю их разбирать.
Незачем. К чему мне все эти наряды класса люкс?
Глаз падает на лаконичное черное платье, которое принесла мне Настя накануне.
В отличие от меня, и она, и мама прекрасно осведомлены о всех телодвижениях Каменского и о том, что официальный развод не за горами, тоже хорошо помнили, отсчитывая по календарю.
-Оно тебе пригодится,- сказала сестра, поставив рядом с классическими черными лакированными лодочками.
Я тогда даже не задумалась, зачем. А теперь понимаю.
Они знали, что я не пойду на встречу с ним в чем-то, что покупала на его деньги.
Это платье- спасение. Как и его нейтральный стиль…
Тщательно просушиваю волосы. Не заморачиваюсь с укладкой. Просто расчесываю их. Макияжа тоже по минимуму.
Другая на моем месте бы разоделась в пух и прах, только чтобы доказать, что у неё все прекрасно, но в моем случае это нелепо.
Я иду на похороны.
Похороны своей судьбы и своей любви…
И пока совершенно не знаю, как возродиться.
Вот такая суровая тривиальная правда.
Я не сильная совсем. Нет во мне силы…
Осуждайте меня.
Только не приведи Господь кому-то из вас оказаться на моем месте…
Машина довозит меня до городского здания мирового суда за полчаса.
На улице ветрено и промозгло.
Но я не беру никаких кардиганов и пальто. Они тоже все из той жизни, с ним.
А нового я пока ничего не купила…
Смотрю в окно- не верю… Я словно бы под конвоем еду с одной зоны в другую. Не радует то, что я, наконец-то, смогла выехать. Что он отпустил…
Зато я совсем уже не думаю о том, почему все это время держал взаперти… Почему мне нельзя было никуда выезжать… Мозг больше не хочет ничего анализировать…
-Марина,- слышу до боли знакомый голос, когда выхожу из машины и ежусь от резкого порыва осеннего ветра.
А может дело вовсе и не в ветре, а в Нём…
Поднимаю на Него безжизненные глаза.
Снова по телу ток.
Он подходит ко мне резко. Что изменилось в этой его новой реальности не со мной?
Пара размашистых шагов в мою сторону. Замирает в метре. Смотрим друг на друга.
Мои глаза совсем сухие. Я больше не умею плакать.
Не потому, что разучилась или очерствела.
Потому что выплакала все, что только было можно…
-Пойдем скорее внутрь. Простудишься…- говорит хрипло, а уголок его рта слегка подрагивает в нервном напряжении.
Отворачиваюсь.
Не хочу придумывать, создавать очередную иллюзию, что там, в этих глазах, что-то есть ко мне- тоска, сожаление, вопрос…
Есть только Элла Кириенко.
И его с ней праздная красивая жизнь под вспышками фотокамер.
У входа в здание нас поджидает несколько ушлых фотографов и журналистов.
-Господин Каменский, Вы прибыли сюда, чтобы официально оформить развод?
- Марина Сергеевна, Вы узнали о неверности мужа из СМИ или он сам Вам рассказал?
-Каково это, стать героями сначала самой громкой свадьбы года, а теперь-самого громкого развода?
-Марк Павлович, а скоро ли Ваша свадьба с Эллой Кириенко и правдивы ли слухи, что она беременна?
Я игнорирую сыплющиеся со всех стороны грязные вопросы, но на последнем-зависаю.
Непроизвольно поднимаю глаза на его каменное лицо.
Там ничего.
Каменский сейчас в полной мере оправдывает свою фамилию.
Мысленно умоляю.
Скажи хоть что-то.
Опровергни. Согласись. Подтверди…
Но…
Не молчи…
А он молчит…
Берет меня под талию, подталкивает внутрь подальше от обезумивших папарацци.
Охранники купируют их присутствие.
-Скоро все закончится,- слышу я единственное от него.
Это то ли успокоение мне, то ли себе…
Голова кружится.
Беременна… Она от него беременна. Беременна? В этом дело?
-Это правда?- не выдерживаю. Слабость прорывает себе дорогу унизительным вопросом,- она ждет от тебя ребенка?
Марк поднимает на меня глаза.
Мы зависаем друг на друге.
- Мне тридцать пять, Марина… Пора иметь детей…- говорит глухо, отрешенно.
А мое разбитое сердце снова срывается из груди в ноги.
Так вот в чем дело…
Он бросил меня, потому что отчаялся… Ему нужен наследник, а я его дать ему не смогла… Ведь и правда- год попыток… Не смогла… Дефектная… Всё просто, оказывается… А я-то сижу и думаю, что не так, в чем подвох…
Возвращаюсь в реальность после шокирующего потрясения.
Суд. Казенные стены, давящие собранной за годы негативной энергетикой несостоявшегося счастья… Эти стены видели только боль, разочарование, следы предательства, разбитые судьбы женщины и детей… Мужчин с распотрошенными сердцами здесь, думаю, было в разы меньше. Так уж устроен наш мир, что в основном бросают они.
Проходим в небольшое душное помещение.
Присутствующие мужчины- видимо, судья и адвокат- встают и начинают что-то декламировать.
А я даже ничего не слышу. В ушах гул.
-Марина Сергеевна, Вы с нами?- вырывает из полузабытия авторитарно-ироничный тон судьи,- Марк Павлович оставляет Вам дом в горах, двадцать пять процентов акций его холдинга, которые были переданы Вам ранее во временное пользование, а также передает в полноценное владение квартиру в Москве и несколько участков на побережье. Все ранее открытые на Ваше имя счета также остаются при Вас. Есть какие-то возражения или претензии к Каменскому Марку Павловичу?
Слова служителя Фемиды доходят до меня не сразу.
Я настолько, видимо, сейчас потеряна, что объяснить, сколько всего мне достается с «барского плеча» моего бывшего мужа, спешит и адвокат, повторяя все озвученное выше.
-Мне ничего не нужно…- произношу сипло. Нахожу в себе силы поднять глаза на Каменского,- ничего от тебя не нужно, Марк. Не нужны ни подачки, ни утешения.
Он все это время не смотрит на меня. Стоит у окна нервно, порывисто. Прямо в помещении. От запаха тошнит, но у меня просто нет сил попросить его потушить. А другие попросту не осмеливаются.
А еще я дура набитая. Отчаянно хочу окликнуть его и сказать, чтобы не гробил свое здоровье…
-Это не обсуждается, Марина,- говорит жестко Каменский, наконец, разворачиваясь и переводя на меня цепкий взгляд,- все это имущество остается при тебе. Со временем ты поймешь и примешь…
Последние слова звучат как-то двусмысленно и я… цепляясь за странный блеск в его глазах, даже было снова на секунду даю себе поверить во что-то, чего по определению быть не может. «Со временем ты поймешь и примешь»… Что пойму? Что приму?
Иллюзия снова рассеивается, как утренний туман над рекой.
Когда звонит его телефон, он тут же отвечает- и я слышу там женский голос и почему-то совершенно уверена, что это Она. Его новая реальность…
-Мне пора. Мы ведь закончили?- обращается к судье, а потом ко мне,- выйдем на минутку?
Отчаянно хочу сказать ему «нет», гордо отвернувшись.
Но вместо этого просто плетусь за ним следом…
Как агнец на заклание.
- Как ты?- спрашивает тихо, стоит только дверям за нами закрыться.
- Нормально,- отвечаю, не глядя на него.
Марк снова нарушил мое личное пространство, подойдя непростительно близко. Голова кружится. Горло сдавливает растущий там ком.
Чувствую пальцы на своем подбородке. Заставляет поднять на него глаза, но я тут же уворачиваюсь от его прикосновений.
Нет. Не выдержу.
-Совсем не умеешь врать, Маришка…- печально усмехается.
Кое-как беру себя в руки. Вся воля в кулаке. И во взгляде, уверенно обращенном на него. Сухими глазами. Такими сухими, что режет, как мелким песком.
-Езжай, Марк. Тебе ведь пора. Она заждалась, наверное…
Он не моргает. Каменный сейчас. Этот Каменский…
Ледокол, растопивший меня напополам, как айсберг, случайно попавшийся на его пути.
- Со временем ты поймешь и примешь…- повторяет эту проклятую фразу. Его голос совсем сиплый…- потому что…
Но я не хочу слушать. Что бы он ни сказал.
-Молчи,- режу по нему и по себе,- ничего больше не говори, Марк… Будь счастлив…
Он усмехается.
-Счастлив? Ты благословляешь?
Теперь усмехаюсь я.
-Благословляю… Будь счастлив…
-Я учту… Как руководство к действию…- говорит он мне и разворачивается,- выходи через черный ход. Олег уже ждет там… Отвезет тебя домой…
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Громкий развод Сенатора. Как он мог?!", Анна Герцева ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 4 - продолжение