Марк стоит на пороге нашего дома. В костюме, неизменно идеально сидящем на спортивном мощном теле. В юности Каменский занимался волейболом. Довольно успешно. Как, впрочем, и всем, за что он брался. Удивительно целеустремленный и заточенный на успех человек…
Его руки в карманах. Взгляд нейтральный, не здесь. Точно не со мной… Несчитываемый. Неузнаваемый.
Он без эмоций следит за тем, как водитель и по совместительству охранник Олег грузит мой немногочисленный скарб в автомобиль.
Я так растеряна. Мне выделили всего полчаса на то, чтобы собрать два года своей жизни в этой сказке. Что я могла собрать?! Да я всё растеряла. Себя растеряла. Я жизнь свою взяла и рассыпала, словно бы это были нанизанные на нити бусины… Как мне теперь ее собирать по крупицам?!
Мы пересекаемся глазами. Я ежусь, хотя на мне плотный кардиган, который должен по идее спрятать от промозглого ветра этого сентябрьского полудня.
-Может мы все-таки объяснимся?- спрашиваю я его глухо. Тихо. Делая последнюю унизительную попытку. Я даже не могу сказать, что сейчас переступаю через себя. Потому что происходящее так больно и сюрреалистично, что мне кажется, словно бы это вопрос жизни и смерти… Я готова унизиться, если это поможет мне понять… Если откроет путь к правде, которая освободит от этой невыносимой тяжести предательства.
Невольно смотрю на его руки, потому что в глаза- не могу. Словно бы это слишком яркое солнце и жжет роговицу. Эти руки всего пару часов назад крепко сжимали меня в своих объятиях. Умелые руки, теплые, щедрые на ласки, требовательные на отдачу. Как.. Как он мог- так быстро забыть, так искусно претворяться, так виртуозно играть со мной…
Не хочу, чтобы прислуга нас слышала. Мне и так до невозможности стыдно и гадко. Меня вышвыривают из дома, как кошку-приблудку. Словно бы я для него ничто…
Марк делает шаг ко мне, сокращая расстояние между нами до неприличия. Или это мне так кажется, что это очень близко. Просто он за этот час стал таким до невозможности далеким, что даже шаг в мою сторону- уже целый путь.
Его взгляд стекает с моего лица на шею, на которой зацепляется за горящий синевой совсем свежий засос.
Челюсть сжимается. Кулаки тоже.
Что же случилось? Что с тобой, любимый?
-Просто скажи правду, Марк… Умоляю… Разве я этого не заслужила? Хотя бы правды не заслужила?- спрашиваю его, чувствуя, как щеки начинают гореть от жарких слез,- тебе кто-то напел про меня какую-то глупость? Но так ты ведь знаешь, я всегда была предельно честна с тобой… Просто скажи… Я всё объясню… Мне нечего скрывать…
Он щурится. Сначала отводит глаза, потом снова их на меня переводит.
- У меня другая женщина,- режет он хрипло.
Не просто режет. Нет, это не холодное оружие, а огнестрельное… Высокой точности… Выстреливает.
Смотрит на меня в упор. В самое сердце. Глубоко-глубоко. Не моргая. Так же решительно и уверенно, как делает всё по жизни.
Всё.
Меня нет…
- Она сегодня должна въехать в этот дом…- а это контрольный. Выстрел уже не в сердце. В голову…- потому я и попросил тебя освободить его как можно быстрее. Остальные вещи тебе привезут попозже, Марина. Поживешь пока в нашем доме в горах. Так будет лучше… Для всех…
Для всех?
Для него и для Неё?
Меня словно бы бьют под дых.
Так больно, что всю скручивает, как от спазма. Не могу говорить. Не могу дышать. Ничего не могу. Параллизована
Мне плохо…
Кажется, я даже оседаю на пол.
Перед глазами все расплывается.
То ли мне чудится, то ли Марк все-таки подхватывает меня. Я словно бы выцепляю из реальности его напряженное лицо- сдвинутые густые брови, проступившие морщины на лбу.
Но потом картинка сменяется на другую. Перед глазами уже Лариса- наша горничная. Она усаживает меня на лавочку. Мое лицо влажное от воды, которой она меня протирает. Глаза слезятся от резкого запаха нашатыря.
Я потеряла сознание…
-Вам нужно ехать, Марина Сергеевна,- говорит она мне тихо, но решительно, - пора….
Господи, это какой-то дурной сон. Ну пусть я проснусь, пусть проснусь… Почему это происходит сейчас со мной?!
На негнущихся ногах подхожу к автомобилю. Лариса держит за руку, страхует, потому что меня качает. Олег смотрит со смесью жалости, сочувствия и ужаса. Конечно, это почти хоррор. Вот так в одночасье оказаться выкинутой из собственной жизни…
Мне помогают сесть на заднее сидение автомобиля. Внедорожник уже заведен и плавно трогается с места. Я снова оборачиваюсь на крыльцо нашего дома и чувствую заполняющий душу холод. Марка там уже нет. Он зашел в дом. Я уезжаю из его жизни, а ему это даже не интересно…
Ворота разъезжаются с привычным скрежетом. Мы- это вкусы, запахи, звуки, которые вокруг нас. Здесь все мне такое до боли знакомое. Глаза невольно цепляются за детали- пару веточек жимолости с лиловыми ягодами, свисающими на стенку из молочного известняка, небрежно брошенная садовником желтая лопатка, которую я покупала лично, для новых клумб с розами в нашем саду, небольшая царапина на железных воротах, которую на этой неделе должны были прийти и заделать…
Здесь все теперь резко ставшее чужим. Очередной укол боли. Вот только он не сменяется на облегчение, а усугубляется еще более сильным уударом, в самое сердце от того, что я вижу дальше…
Потому что мы лбом к лбу стоим с другим автомобилем, который сейчас заезжает внутрь, к нам на парковку. Его окна тоже не затемненные, как и в том, в котором я сейчас сижу. Ненавижу эту пленку, она смазывает вид за окном, а в нашем крае он всегда такой красивый, куда ни поехать- и море, и горы…. Попросила Марка не вешать ее на машину, хоть он и был против. И потому меня, должно быть, сейчас очень хорошо видно. Каждую эмоцию, каждую мою черту, слезы на глазах…
В черном авто представительского класса сидит красивая женщина. Мне кажется, она моложе меня… Блондинка, в отличие от меня, с длинными волосами и пухлыми губами. Ее взгляд холодный и надменный. Она окидывает меня таким ушатом триумфа и презрения, что мне становится нечем дышать…
А я с ужасом вспоминаю, что я ее уже видела, её лицо мне знакомо…
На нашей свадьбе…
Это дочь одного из партнеров Каменского по бизнесу. Того, кому он передал временное управление компанией на время своего сенатского мандата. Элла Кириенко.
Её имя всплыло в моей памяти агонизирующей вспышкой… Так вот кто эта женщина, что заняла мое место. Место в нашем доме. Место в его жизни. Место в постели, которая даже не успела после меня остыть…
Мы едем по петляющей дороге серпантина не больше двух часов. Он отправил меня подальше от города. Что это? Заточение? Словно бы я преступница и чем-то перед ним провинилась…
Я всегда очень любила историю. Помню, как сильно в свое время меня поразила биография Генриха VIII и его многочисленных жен. Особенно, Анны Болейн. Тысяча дней королевы Англии… Именно столько судьба отвела ей рядом с великим и жестоким мужчиной…
Он ведь тоже клялся ей в любви и ради нее свернул горы, даже поменяв религию целой страны. А в итоге она закончила в заточении, покинутая всеми. В день ее казни он поехал сватать другую… Может быть, если бы Марк сейчас казнил меня, мне бы было легче? Потому что то, что со мной сейчас происходит- это тоже маленькая смерть…
Я снова и снова прокручиваю происходящее… Невозможно. Не верится. Должна быть какая-то причина…
В голове сто тысяч вариантов… Может быть, чьи-то злые языки? Мне ведь не раз говорили, что у нашей любви много завистников… Кто захочет верить в сказочную историю Золушки и прекрасного принца… Правильно, что не верили…
Когда автомобиль въезжает на закрытую территорию - ухоженную, шикарную, словно бы бриллиант, обрамленную оправой густых синих елей и вековых сосен, сердце снова пронзает тупая боль.
Он называл это место нашим «гнездом любви»… Хрустально чистый воздух, тишина, уединение. Мы выбрали этот дом вместе, купили его для себя, чтобы уезжать подальше от шума города, вспышек фотокамер, навязчивых телефонных звонков по долгу службы.
«Здесь мы будем растить наших детей и убегать от всего мира, Маришка»,- шептали его чувственные губы мне в шею после того, как мы выпроводили риэлтора, однозначно решив, что «Орлиное крыло»- так в шутку мы назвали купленный особняк- наше место силы. Место силы будущей семьи Каменских…
Марк всегда так говорил. Отправной точкой для нас должны были стать мы сами. Его родители разбились в автокатастрофе, когда ему было всего десять. С тех пор он воспитывался в интернатах при опосредованном присутствии в жизни дальних родственников. Каменский хотел большую, дружную и крепкую семью. Когда он говорил об этом, он снимал с себя отлитые из золота маски олигарха, гения и сенатора и становился просто Марком. Моим Марком…
Здесь, в этом доме, он хотел быть просто моим. А я его… Здесь мы всегда были счастливы и гармоничны. Даже молчать здесь друг с другом было в удовольствие. Тогда как? Тогда почему, почему все так изменилось?! Как он мог сказать мне, что всё кончено?! Как он мог?!
Олег молчит всю дорогу, но по его серому лицу с поджатыми губами в отражении зеркала заднего вида понимаю, что и он в шоке от происходящего. Избегаю его взгляда. Не хочу видеть сочувствие. Оно окончательно утопит меня в боли непонимания…
Когда деревянные ворота распахиваются, пропуская нас на территорию поместья, я резко надеваю на лицо солнечные очки, хоть сегодня пасмурно.
Не хочу, чтобы водитель видел мои слезы. Но сдержать их сейчас сил нет. Вообще не могу ничего с собой поделать. Меня нет. Я просто оболочка.
Выхожу наружу. Хватаю хаотичными вдохами воздух. Он такой густой и свежий, а ощущение внутри, что я в пустыне. И дышу песком и пылью, которые забивают мои легкие…
Иду потерянно по кривой дорожке из брусчатки терракотового цвета. Захожу внутрь. Проваливаюсь в очередные воспоминания.
Второй свет на огромных окнах нашего шале раньше впускал в это место любви столько света и тепла, а теперь… Все мрачно и больно… Без него… Не имеет смысла… Зачем мне этот дом, когда его нет? Это издевательство, боль… Предательство…
Поднимаюсь наверх, не оборачиваясь на заносящего в дом вещи Олега. Хочу лечь. Заснуть. Никогда больше не просыпаться…
Его голос выхватывает меня из параллельной реальности на лестнице. Вздрагиваю, словно бы ожидаю, что все-таки проснусь.
- Через час привезу Ларису. Она будет присматривать за домом и готовить еду. Так Марк Павлович решил… Если что-то нужно, можете в любое время суток звонить и мне.
Оборачиваюсь на него. Теперь Олег уходит от зрительного контакта.
-Мне разрешено выходить?- спрашиваю бесцветным голосом,- или я все-таки пленница?
- Пока Марк Павлович настоятельно рекомендовал Вам оставаться в доме… Не стоит…
-То есть пленница?
-Я еще раз уточню у него по Вашим маневрам…- Олег бывший спецназовец. И ответы его всегда предельно сухие и четкие. Раньше меня это смешило. Теперь- самое то.
Я молча киваю, снова подавляя желание рыдать.
Ухожу в комнату, встречающую меня еще одной волной одиночества, боли и воспоминаний.
Это наша общая спальня.
А теперь я здесь одна.
И мне до безумия холодно…
Холодно без Него…
Устало падаю на кровать прямо в одежде. Сон наваливается рваными лоскутами- и в них мне сладко… Штопаю их, сливаю в нечто единое, связное… Вот такой вот психологический пэчворк…
Я снова непроизвольно, через подсознание вспоминаю наше начало…
- Присаживайтесь, Марина Сергеевна,- говорит мне Каменский, когда дверь за другими участниками встречи закрывается снаружи.
Я немного трясусь и очень сильно волнуюсь.
-Что-то не так?- спрашиваю его неуверенно.
Он иронично вскидывает бровь.
-Прочитал в докладной записке по участникам встречи, что Вы не директор, то есть административный работник, а самый настоящий практикующий педагог. Хотелось бы Вашей честной оценки проекта, Марина Сергеевна. Без камер, не под запись. Как видите, все ушли. Мы с Вами здесь вдвоем… У меня редко когда есть возможность поговорить с неангажированным человеком из сферы…
-Все прекрасно,- говорю я, отводя глаза.
-Марина…- произносит он так, что внутри все снова скручивается в рог,- Вы не умеете врать. Совсем… Это удивительно красивое качество в наше время… Оно бьет под дых не меньше, чем Ваша красота. Потому очень прошу Вас, не изменяйте себе. Правду… Я жду правду…
Его тон, его комплименты- честные и уверенные-гипнотизируют. То, что он вдруг резко отбросил мое отчество- всё это просто полный швахт моего самоконтроля… Я замираю, забывая дышать, а потом… вываливаю правду, хоть и запинаясь и краснея по самые уши…
-Значит, считаете, что не все инновации полезны?- на удивление, он воспринял мои слова серьезно и без агрессии. Даже какие-то пометки делал.
И про то, что детям важен не только мультимедийный процесс, но и тактильное ощущение книги, которое только и способно привить любовь к чтению. Что ничто не заменит живой экзамен, предполагающий общение с педагогом, а не компьютером. И про необходимость введения большего количества часов на художественную литературу и экзаменование по ней не в форме сухого тестирования, а рассуждения-сочинения…
А я вошла в кураж. И на его наводящие вопросы отвечала все более смело и решительно. Настолько увлеклась, что не сразу заметила, как он смотрит на меня и улыбается…
Осекла себя. Марина. Куда ты полезла… Что ты вообще о себе возомнила?
-Я говорю что-то смешное?
Он оперся на руку. Смотрит и продолжает улыбаться.
-Нет…- отвечает- и губы растягиваются в еще большую улыбку,- совершенно ничего смешного…
-Почему тогда Вы улыбаетесь? Я нелепа? Простите… Забылась…- осекаю себя и подрываюсь с места, в очередной раз краснея.
Он подрывается за мной и тут же хватает рукой мое запястье. Кожу обжигает от этого жаркого прикосновения…
- Вы восхитительны, Марина… А еще… Вы сейчас говорите, как женщина моей мечты…
«Женщина моей мечты»… Так он называл меня с самого первого дня.
От его смелого признания я просто опешила.
Смотрела на него, хватая воздух ртом, как рыба. И просто молча следовала за всеми его смелыми порывами.
В тот же день он отменил все свои дела и увез меня на наше первое свидание.
Оно не было типичным свиданием сенатора или олигарха, каким бы можно было его представить, думая об образе Каменского.
Нет, Марк не пытался пустить мне пыль в глаза или чем-то шокировать…
Мы долго-долго гуляли по любимым местам юности, которые, как оказалось, у нас были одинаковыми. Ели мороженое в одном из старейших кафе на набережной. Много-много смеялись и… целовались…
А через неделю я переехала к нему…
Вся школа шепталась о нашем романе, как о чем-то экстраординарном.
Хотя что там школа… История Золушки-учительницы и всесильного магната-сенатора стала предметом обсуждения во всех журналах и газетах. Не было ни одной женщины, кто бы ни завидовал, ни восторгался или не приводил в пример меня своим подрастающим дочерям…
А я же… Я просто была счастлива… И в один миг мой мир сузился до одного единственного человека- Марка Каменского… Нет, я не растворилась в нем. Я просто стала частью его. А он-моей…
И нет, Марк не забивал меня и не лишал любимого дела. Просто как это всегда бывает рядом с такими мужчинами, я незримо вписалась в его многочисленные проекты- благотворительные, социальные, образовательные…
Сильный мужчина раскрывает лучшее в женщине, которая рядом.
В противном случае он не сильный, а только претворяется, играя мускулами- настоящими и умозрительными.
Мне было интересно перенимать его опыт, учиться у него, предлагать что-то свое. Эта работа не была какой-то институционализированной и системной, но от того не менее важной…Я подхватывала любые его инициативы. «Супруга Сенатора Каменского»- меня восхищала эта роль. Вдохновляла. Заставляла соответствовать любимому… С удовольствием вливалась в новые проекты и даже вносила что-то своё. Марк говорил, у меня хороший креативный ум и эмпирический подход. Это дико льстило. Услышать похвалу от гения, еще и любимого гения - это своего рода ментальное наслаждение.
А потом…
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Громкий развод Сенатора. Как он мог?!", Анна Герцева ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 3 - продолжение