Алопеция выглядит внешне как выпадение волос. Но на на самом деле это болезнь, которая может ударить по самооценке сильнее, чем любой недуг. Особенно, когда выпадают не только волосы на голове, но и брови, ресницы…
В интервью с Иваном Сергеевичем Скороходовым — врачом-аллергологом, иммунологом и терапевтом — мы говорим о том, что переживают пациенты с алопецией, как современные технологии помогают им вернуть уверенность в себе, и почему сила сообщества порой не менее важна, чем лекарства.
Почему волосы выпадают и при чём тут иммунитет: честный разговор об алопеции
– Иван Сергеевич, а правда ли, что человек может родиться уже с алопецией — когда волосы на голове совсем не растут?
– Не совсем так. Да, бывают редкие генетические изменения, которые могут повлиять на рост волос. Но полностью без волос человек не появляется на свет. Волосы для организма — это, по сути, «балласт». С точки зрения иммунной системы, это не жизненно важная структура. Что-то нехорошее случилось в организме — волосы выбрасываются. «Извините, ребята, вы тут лишние».
– Получается, выпадение волос может быть просто реакцией организма?
– Именно. Очень часто после перенесённых инфекций или других серьёзных заболеваний люди жалуются на то, что волосы начали выпадать. Это так называемое телогеновое выпадение. Оно абсолютно нормальное: организму сейчас не до волос, у него есть задачи поважнее.
– Но ведь волосы нужны, чтобы нас согревать?
– У человека — нет. У наших далёких предков, как и у обезьян, волосы действительно были защитой и утеплителем. Сейчас же они в основном выполняют эстетическую функцию. Поэтому организм легко от них избавляется, если решает, что ресурсы важнее потратить на что-то другое.
– Значит, это похоже на аллергическую реакцию?
– Нет. Это скорее рациональный поступок организма: «У меня сейчас другие заботы, я вас кормить не могу — до свидания». Но это один вариант. А есть и другой — настоящая алопеция.
– Чем она отличается?
– Здесь уже есть несколько причин. Первая — гормональная, или андрогенная алопеция. Например, у человека высокий уровень тестостерона, или у женщины есть гормональные нарушения. Тестостерон сужает сосуды, фолликулы начинают голодать — и волосы выпадают.
Вторая — аутоиммунная. Это когда иммунная система вдруг начинает считать волосяные фолликулы врагами и атакует их.
– И как это проявляется?
– Может быть гнёздная алопеция — когда волосы выпадают кусками, до гладкой кожи. Может быть тотальная — когда лысеет вся голова. А может быть универсальная — когда пропадают волосы не только на голове, но и на теле, включая ресницы.
– И что же запускает такой процесс?
– Очень часто триггером становятся вирусные инфекции. Человек переболел чем-то тяжёлым, иммунная система возбудилась — и вдруг начала «громить своих».
От гормонов до честного “мы не можем помочь”: что важно знать о лечении алопеции
– Иван Сергеевич, а можно ли вообще вылечить алопецию?
– Скажем так… универсальных, чётких гайдлайнов нет. Да, есть рекомендации, есть препараты в разработке, но суть лечения одна — нужно подавить иммунную систему, чтобы она перестала атаковать волосяные фолликулы. Это называется иммуносупрессия.
– То есть сначала надо понять, какой тип алопеции у человека?
– Обязательно. Либо это гормональная форма, либо аутоиммунная. Если аутоиммунная — разбираемся, что её запустило: вирус, который «сбил с толку» иммунитет, или же иммунная система просто сошла с ума сама по себе.
– А как тогда лечат?
– На первых порах — только местные средства: гормональные мази или мезотерапия, когда препараты вводят прямо в кожу головы. Если результата нет — отправляем пациента к иммунологу. Там уже ищем очаги хронической инфекции, убираем их, укрепляем иммунитет, чтобы человек хотя бы перестал болеть. Это первый этап.
– А потом?
– Когда инфекцию убрали, переходим к подавлению иммунной системы гормонами и другими препаратами. Например, тофацитиниб, упадацитиниб, барицитиниб — у нас они дорогие и труднодоступные, поэтому многие заказывают их из Индии. Если через три месяца волосы начали расти и не выпадают — значит, мы прошли вторую фазу. Дальше остаётся третья — стимуляция роста волос. Вот тут уже подключаются трихологи со своими витаминами и процедурами.
– Получается, вылечить можно всегда?
– Нет, к сожалению. Бывает, что иммунная система просто категорически отказывается «отпустить» фолликулы. Тогда мы взвешиваем пользу и риски. Ведь гормоны, циклоспорины, цитостатики — это серьёзные препараты с побочками. Давать их бесконечно — значит навредить человеку. Иногда приходится честно сказать: «Извините, мы не можем помочь».
– То есть порой лучше принять ситуацию и носить парик?
– Бывает и так. Это тяжёлое решение — и для врача, и для пациента. Особенно, если человек уже вложил в лечение много сил и денег. Но задача врача — не тянуть бесконечно, а поставить точку, когда становится ясно, что результат невозможен.
– А может ли алопеция быть признаком более серьёзных иммунных заболеваний?
– Если есть системное заболевание, оно проявится не только выпадением волос. Например, при волчанке — боли в суставах, характерная «бабочка» на лице. При склеродермии — изменения кожи и другие признаки. Если симптом один — алопеция, значит, проблема только в этом.
– Есть ли связь с возрастом?
– Никакой. Алопеция может начаться и в 12 лет, и в 60. В какой-то момент иммунная система просто решает заняться вот такой ерундой — и всё.
От шампуня до чистотела: что действительно может спровоцировать алопецию и как с этим живёт иммунитет
– Бывает ли, что триггером для алопеции становится шампунь или какие-то бытовые мелочи, например изменения в питании?
– Конечно. Шампунь — это же целый коктейль химии, который попадает на кожу. Молекулы соединяются с белками кожи, иммунная система их не узнаёт и начинает атаковать. То же самое может произойти, если вы съели что-то не то: вещество всосалось в кишечнике, попало в кровь и дошло до кожи головы. Вообще триггером может быть что угодно. Но если иммунная система уже решила атаковать — всё, обратного пути нет.
– То есть даже строгая диета не поможет?
– Нет. Можно сидеть на гречке хоть год — если «иммунка» настроена воевать, ей всё равно, что у вас в кишечнике.
– Какой первый тревожный сигнал, что это именно алопеция, а не просто выпадение волос?
– Кусок абсолютно гладкой кожи на голове, до блеска, как у Хрущёва. Если волосы просто выпадают — это ерунда, они вырастут снова.
– В таком случае нужно идти к аллергологу?
– Нет, к трихологу. Он подберёт витамины или процедуры, чтобы волосы укрепились. Но если есть участок без волос и с гладкой кожей — это уже алопеция, тут другой подход.
– Попадаются ли вам пациенты, которые лечатся по советам из интернета или соцсетей?
– Конечно. И, знаете, среди них много очень подготовленных людей. Они начитаны, знают про препараты, даже подсказывают, где их можно достать. Народные методы, вроде чистотела, я не воспринимаю всерьёз, но если человек при этом в теме и понимает суть болезни — работать проще.
– То есть важно черпать информацию из научных источников?
– Именно. Это и помощь врачу, и защита для пациента. Проблема в том, что у нас мало препаратов, официально зарегистрированных для лечения алопеции. Клинические испытания в России — процесс дорогой, и многие фармкомпании просто не идут на это.
– Но если пациент привёз лекарство из другой страны, он может его принимать?
– Тут есть юридическая тонкость. Я не могу назначать незарегистрированный в РФ препарат, но если человек уже его принимает — моя задача сделать так, чтобы это было безопасно. Настроить дозировку, проконтролировать побочки.
Сильнее, чем болезнь: как сообщество пациентов с алопецией поддерживает друг друга и возвращает уверенность в себе
– Иван Сергеевич, может, есть ещё что-то важное про алопецию, о чём стоит сказать тем, кто уже столкнулся с ней или боится заболеть?
– Знаете, я бы сказал так: это очень сильное сообщество. У них есть свои чаты, каналы в Telegram, они созваниваются, делятся опытом, поддерживают друг друга. И это не просто “группа по интересам” — это реально мощная взаимопомощь.
– То есть они даже объединяются, чтобы вместе бороться с болезнью?
– Да. И чаще всего это девушки. Мужчины — ну что, побрился, и ходит себе. А вот для женщины потеря волос — это удар. Я видел девчонок, которым едва за двадцать, а на голове — только хвостик, и тот напоминает косу князя Святослава… И всё. Остальное — парик, или наращивание, или специальные системы.
– Звучит тяжело…
– Тяжело. Но они держатся. Приходил ко мне мужчина, у которого выпало всё — волосы, ресницы, брови. Абсолютно всё. Мы немножко подняли его гормональной терапией, волосы начали отрастать, но это долгий путь, да ещё и с кучей сопутствующих проблем. Таких пациентов я всегда поддерживаю как могу.
– Наверное, особенно тяжело, когда выпадают брови и ресницы? Тут уже никакой парик не поможет…
– На самом деле, сейчас всё иначе. Косметическая индустрия шагнула далеко. Парики делают такие, что с улицы никто не догадается. Ресницы и брови наращивают, есть накладные, косметика — масса вариантов. На приёме они могут снять всё это, и да… иногда это выглядит жёстко. Но в жизни, на людях, они выглядят так, что никто не догадывается.
– Но наверняка это очень дорого?
– Да, на косметику они тратят огромные суммы. Но это помогает вернуть себе облик, а значит — и уверенность в себе. И я искренне желаю им удачи. У кого есть силы и желание бороться, кто приходит подготовленным — с ними работать одно удовольствие.
Алопеция может лишить волос, но не силы духа. Современная медицина предлагает всё больше способов помочь пациентам, но главное — не оставаться один на один с болезнью.
Если вы или ваши близкие столкнулись с этой проблемой, приходите на консультацию к Ивану Сергеевичу Скороходову. Записаться можно на сайте клиники — сделайте первый шаг к возвращению уверенности в себе.
Читайте также: