Глава 2
Мокрый асфальт университетского двора отражал серое небо, как треснувшее зеркало. Злобин стоял под козырьком главного входа и смотрел, как оперативники прочесывают территорию. За спиной маячил Малышев, который успел переговорить с однокурсниками Марины Нестеровой и теперь сосредоточенно изучал что-то в планшете.
— Товарищ подполковник, — наконец подал голос стажер, — взгляните на это.
На экране планшета была открыта страница Марины в социальной сети. Обычная девушка — длинные темные волосы, умные глаза, сдержанная улыбка. Фотографий немного, в основном — учеба, природа, книги. Ничего вызывающего.
— Странно, — задумчиво произнес Малышев, — по словам её однокурсниц, Марина была душой компании. А здесь... как будто специально создан образ правильной отличницы.
Злобин кивнул. Он уже успел заметить это несоответствие. По рассказам знакомых, Марина Нестерова вовсе не была тихоней, которой её представил отец.
— Эй! Сюда! — донеслось из-за угла здания. — Нашли телефон!
Злобин поспешил на голос. За углом, у мусорных баков, сгрудились несколько оперативников. Один из них, молодой сержант, держал в руке прозрачный пакет с разбитым смартфоном.
— Дорогой, — заметил Злобин, рассматривая находку. — Последняя модель iPhone. Разбит намеренно, сомнений нет.
— Это точно её телефон, — подтвердил Малышев, сверившись с информацией. — Номер совпадает с тем, что дал нам отец.
Злобин нахмурился. Телефон выглядел так, будто его растоптали. Слишком демонстративно. Слишком... театрально.
— Что там на земле? — он указал на клочок бумаги, торчащий из-под мусорного контейнера.
Сержант наклонился и аккуратно извлек сложенный лист. Развернув его пинцетом, он показал содержимое Злобину.
"1 000 000 $ наличными. Инструкции будут позже. Не обращайтесь в полицию, или она умрет".
Записка была составлена из вырезанных из газет букв — классический киношный прием. Злобин почувствовал, как в нем нарастает раздражение. Что-то здесь было категорически неправильно.
— Отправьте всё в лабораторию, — распорядился он. — И прочешите весь район, метр за метром.
Когда они с Малышевым отошли, подполковник тихо произнес:
— Слишком удобно всё это. Телефон и записка в одном месте, будто нам специально указали направление.
— Вы правда считаете, что всё это — постановка? — Малышев нахмурился, кажется, даже чуть съёжился в кресле. Вопрос его прозвучал не столько с возмущением, сколько с удивлением и растерянной надеждой: вдруг всё оказалось куда проще?
— А зачем кому-то такое устраивать? В чём смысл? — Он склонил голову, словно ища поддержку.
— Пока не знаю, — Злобин машинально сунул руку в карман, нащупал сигареты, вытащил одну… и тут же, точно спохватившись, вздохнул и спрятал обратно. Всё-таки университет, не подвал под мостом.
— Видите ли… — продолжил он, глядя куда-то мимо, — настоящие похитители обычно куда осторожнее. Они не бросают такие явные следы, как те, что нашли мы. Всё это слишком уж на поверхности. Не похоже на работу профессионалов, ей-богу.
***
К полудню в кабинете Злобина в отделении собралась целая оперативная группа. На доске были развешаны фотографии Марины, карта её передвижений за последний день, свидетельства однокурсников. В центре — тот самый разбитый телефон, уже обработанный криминалистами.
— Итак, что мы имеем? — Злобин обвел взглядом присутствующих. — Марина Нестерова исчезла вчера после занятий. Последний раз её видели около 17:15 у выхода из университета. На камерах наблюдения она идет в сторону автобусной остановки, но ни на одну камеру по маршруту автобуса она не попадает. Телефон разбит, явно демонстративно. Записка с требованием выкупа составлена как в дешевом боевике.
— А что по поводу телефонных звонков? — вдруг подал голос один из оперативников, молодой, с пытливым взглядом.
Малышев тут же кивнул, будто ждал этого вопроса.
— Последний зафиксированный звонок был в 16:48, — произнёс он чётко, почти на память. — Разговор длился… — он мельком посмотрел в блокнот, – ровно сорок три секунды. — В голосе его прозвучал лёгкий оттенок растерянности, будто в этих сорока трёх секундах таилась какая-то недосказанная загадка. — Номер не определяется, вероятно, использовался одноразовый телефон.
Злобин подошел к доске и задумчиво постучал пальцем по фотографии улыбающейся Марины.
— А теперь интересное, — сказал он. — По данным от её подруг, Марина не выглядела подавленной или испуганной перед исчезновением. Наоборот, была оживленной, радостной. Её соседка по комнате в общежитии — да, она предпочитала жить в общежитии, а не в отцовском особняке — говорит, что Марина последние недели "словно летала".
— Влюбилась? — предположил кто-то из оперативников.
— Похоже на то, — кивнул Злобин. — А теперь самое интересное. При обыске её комнаты мы нашли второй телефон. Дешевый, с предоплаченной картой. Спрятан под матрасом.
По комнате пронесся легкий шепот. Второй телефон почти всегда означал тайную жизнь.
— Что в нем? — спросил тот же оперативник.
— Пока не знаем, — Злобин развел руками. — Защищен паролем, техники работают.
В этот момент зазвонил телефон. Злобин поднял трубку, выслушал короткое сообщение и мрачно улыбнулся.
— Только что позвонили Нестерову, — сообщил он. — Требуют выкуп в миллион долларов. Велели ждать инструкций по передаче денег.
— Значит, всё-таки похищение, — облегченно выдохнул один из присутствующих. — Дело ясное.
— Ничего ясного, — отрезал Злобин. — Звонок был с того самого телефона, с которого Марине звонили перед исчезновением. И говорил человек с сильным кавказским акцентом — слишком сильным, словно нарочитым.
Малышев поднял руку, привлекая внимание:
— Товарищ подполковник, техники прислали первичную информацию по звонкам с того второго телефона, — Малышев подошел ближе, протягивая распечатку. — Один номер повторяется чаще всего. И вот что интересно: этот номер зарегистрирован на некого Марка Ветрова.
Злобин взял листок, пробежал глазами по столбикам цифр. Десятки звонков, иногда по несколько раз в день, большинство — вечером и ночью.
— Пробей этого Ветрова по базе, — скомандовал он, и добавил тише, почти для себя: — Марк... имя редкое.
Малышев уткнулся в компьютер, быстро стуча по клавишам. Через несколько минут он присвистнул, что для всегда сдержанного стажера было почти как крик.
— Вы не поверите, — он развернул монитор к подполковнику. — Марк Игоревич Ветров, тридцать семь лет. Три судимости: хранение наркотиков, мошенничество, драка с нанесением средних телесных. Последний срок отбыл шесть лет назад. И самое интересное...
— Он работает в строительной компании Нестерова, — закончил за него Злобин, всматриваясь в экран. — Начальник службы безопасности, надо же.
В кабинете повисла тишина. Каждый понимал, что это меняет все.
— Так, — Злобин решительно встал, — Малышев, едем к этому Ветрову. Остальные — продолжайте работать по другим направлениям.
Когда они оказались вдвоем в машине, Малышев наконец задал вопрос, который, казалось, мучил его:
— Как вы думаете, товарищ подполковник, Нестеров знает о связи дочери с Ветровым?
Злобин долго молчал, выруливая со стоянки.
— Не знаю, — наконец произнес он. — Но есть одна странность. Ветров — начальник службы безопасности. Вряд ли Нестеров берет на такую должность человека, не проверив его от и до. Значит, о судимостях он знает.
— И все равно взял на работу? — удивился Малышев.
— В этом мире, Гриша, — Злобин впервые назвал стажера по имени, — люди с уголовным прошлым часто становятся лучшими специалистами по безопасности. Они знают систему изнутри.
Малышев задумчиво потер подбородок.
— Знаете, что меня смущает? Если Марина действительно встречалась с Ветровым, то похищение выглядит... нелогичным. Зачем похищать дочь босса?
— Вот именно, — кивнул Злобин. — Поэтому я не верю в похищение. По крайней мере, в то, что нам пытаются представить.
***
Офис строительной компании Нестерова располагался в стеклянной высотке в деловом центре города. Охранник на входе даже не попытался их остановить — стоило показать удостоверение, как им тут же сообщили этаж и кабинет Ветрова.
— Странно, — шепнул Малышев в лифте. — Обычно в таких местах начинают звонить начальству, юристам...
— Ничего странного, — пожал плечами Злобин. — Наверняка Нестеров всех предупредил. Сам же просил задействовать все ресурсы.
Марк Ветров оказался высоким, подтянутым мужчиной с военной выправкой. Коротко стриженные волосы с проседью, внимательные серые глаза, шрам на правой брови. Он устроился за тяжёлым, почти незыблемым столом — из тех, что будто созданы быть свидетелями важных разговоров. В воздухе витало тревожное ожидание. Он не двигался, только мельком посмотрел на вошедших, и, очевидно, подготовился к этой встрече заранее.
— Проходите, товарищи полицейские… — Его голос оказался неожиданно низким, с характерной хрипотцой, будто вечерний костёр потрескивал прямо в его горле. — Я так понимаю, вы пришли из-за Марины? — Последнюю фразу он произнёс чуть тише, словно бы боясь услышать ответ.
Злобин внимательно наблюдал за его лицом. Ни тени страха или удивления — только сдержанное напряжение.
— Вы знакомы с Мариной Нестеровой? — спросил подполковник, присаживаясь в кресло напротив.
Ветров выдержал его взгляд.
— Разумеется. Я работаю на её отца почти четыре года.
— И как часто вы общаетесь?
Ветров слегка наклонил голову, словно пытаясь разгадать, куда клонит следователь.
— По работе — практически не пересекаемся. Иногда встречаемся на корпоративных мероприятиях. Владимир Аркадьевич любит привлекать дочь к благотворительным акциям компании.
Злобин медленно достал распечатку телефонных звонков и положил на стол.
— А как насчет этого? Сорок шесть звонков за последний месяц. Иногда посреди ночи. Довольно интенсивное общение, не находите?
Что-то мелькнуло в глазах Ветрова — тревога, но не страх. Он осторожно взял листок, изучил его и положил обратно.
— Не буду отрицать очевидное, — спокойно произнес он. — Мы с Мариной... близки.
— Насколько близки? — подал голос Малышев. — У вас роман?
Ветров перевел взгляд на стажера, и Злобин с удивлением заметил в этом взгляде что-то похожее на уважение.
— Вы прямолинейны, лейтенант. Да, у нас отношения. Взрослые люди. Всё было по обоюдному согласию — ни намёка на давление, ни тени сомнений. Мы прекрасно осознавали, что её отец вряд ли примет наш выбор, потому и решили: пусть это останется между нами. Тихо, без лишних разговоров, на цыпочках. Каждое наше свидание — словно маленький секрет, который бережно скрываешь от всего мира.
— И когда вы в последний раз видели Марину? — спросил Злобин.
— Позавчера вечером, — ответил Ветров без промедления. — Мы встретились в моей квартире. Она была... взволнована. Сказала, что хочет всё рассказать отцу. О нас.
— И как вы отреагировали?
Ветров невесело усмехнулся.
— Как вы думаете? Отговаривал, конечно. Я знаю Владимира Аркадьевича. Он... сложный человек. Особенно когда дело касается его дочери.
Малышев подался вперед:
— Вы знаете, что Марина пропала?
— Разумеется, — Ветров нахмурился. — Весь офис на ушах. Нестеров поднял всех. Я сам пытался её найти, честное слово. Обошёл все места, где мы обычно бывали. Даже самые укромные уголки, которые знали лишь мы двое.
— И всё же… — Злобин не сводил с него взгляда, его голос стал жёстче. — Не кажется ли вам странным, что исчезла именно та девушка, с которой у вас были тайные отношения? Та, которая, по вашим же словам, собиралась всё рассказать отцу?
Ветров вздохнул, сжал кулаки под столом, чтобы не выдать дрожь в руках.
— Кажется, — признал он, возможно, слишком быстро. — Более того… я почти уверен: её исчезновение напрямую связано с тем, что между нами было. Только… — тут он сделал паузу, подчеркнув её долгим взглядом, — не так, как вы себе это представляете. Не думайте, что всё так просто.
Он открыл ящик стола и достал конверт.
—Вот, — он протянул его Злобину. — Марина оставила это у меня.
Предыдущая глава 1:
Глава 3: