Рубиновый венец 81 Начало
По ночам, лежа на жесткой лежанке в маленькой каморке под лестницей, Фекла думала о будущем. Что ждет их с Дашей? Старуха явно задумала что-то недоброе. Не зря же она все чаще заводит разговоры о пансионах и монастырях.
— Девочке нужно образование, — говорила она мужу за ужином. — В деревне что она увидит? А в пансионе и манерам научат, и языкам.
Илья Кузьмич хмурился, но не возражал. Он все больше молчал в последнее время, словно утратил интерес ко всему, что происходило в доме.
Фекла понимала, что если Дашу отправят в пансион или, того хуже, в монастырь, то их разлучат навсегда. Кто возьмет няньку в благородное заведение? Никто. А без нее кто позаботится о девочке? Кто убережет ее от жестокости и несправедливости мира?
Эти мысли не давали Фекле спать. Она ворочалась на своей лежанке, прислушиваясь к звукам дома. Иногда вставала и тихонько шла проверить, все ли в порядке у Даши. Девочка часто плакала во сне, звала маму, и Фекла садилась рядом, гладила по голове, шептала успокаивающие слова.
— Я с вами, барышня, — говорила она. — Я вас не оставлю.
Но как сдержать это обещание, если барыня решит избавиться от девочки? Куда идти, к кому обратиться за помощью? Родных у Даши не осталось, друзей — тоже. Только Фекла.
А на улице неумолимо приближалась весна.
Снег потемнел, осел, с крыш уже капало.
В один из дней, когда солнце особенно ярко светило в окна и воздух звенел от первых птичьих трелей, Феклу отправили в город за мылом и керосином.
— Чтоб к вечеру обернулась, — строго наказала Елизавета Кирилловна. — И смотри, не разбей бутыли, как в прошлый раз.
Фекла поклонилась и поспешила выйти. Ей не нравилось оставлять Дашу одну, но спорить с хозяйкой не смела. К тому же, город был недалеко — всего пять верст, если через лес пойти. К полудню обернется, даст Бог.
Едва за Феклой закрылась дверь, в доме началось необычное оживление. Елизавета Кирилловна переоделась в светлое платье, велела подать чай в гостиную и самолично проверила, хорошо ли убрано.
К обеду в гости к Сусловым пришла Раида Юрьевна — полная дама в шуршащем шелковом платье, с рыжеватыми волосами, уложенными в замысловатую прическу. От нее пахло сладкими духами, а на полных пальцах сверкали кольца.
Даша видела гостью только мельком, когда та проходила в гостиную. Елизавета Кирилловна велела девочке сидеть у себя и не показываться, пока не позовут.
В своей комнатке Даша прислушивалась к доносившимся голосам. Они звучали приглушенно, но иногда, когда голоса повышались, можно было разобрать отдельные слова: "трудная девочка", "хорошие условия", "мать была такая же", "деньги вперед".
Потом на пороге появилась Елизавета Кирилловна.
-Даша, собери свои вещи. Ты уходишь.
— Куда? — Даша вскочила с кровати. — Зачем?
— Не задавай вопросов. Собирай вещи.
Дрожащими руками Даша уложила в свой маленький саквояж две смены белья, запасное платье, чулки и куклу. Больше у нее ничего не было.
— Готова? — нетерпеливо спросила Елизавета Кирилловна. — Идем.
В гостиной, за столом с чайным прибором, сидела рыжеволосая дама. Она посмотрела на девочку и изобразила что-то вроде улыбки.
- Ах, какая хорошая девочка.
Даша отступила на шаг, держа саквояж перед собой, как щит.
— Итак, дорогая, сейчас пойдешь вот с этой тетей, — сказала Елизавета Кирилловна, подталкивая Дашу вперед. — Зовут её Раида Юрьевна, отныне ты будешь жить с ней. Она будет о тебе заботиться.
- А Фекла? Я без неё никуда не пойду, - тихо прошептала Даша.
- Пойдешь. Фекла останется. У неё много работы, - тоном, не терпящим возражений, четко проговорила Елизавета Кирилловна.
Она повернулась к гостье:
— Сами видите выкрутасы этой особы. Но мы готовы за это платить.
Елизавета Кирилловна выложила на стол часть ассигнаций — те самые деньги, которые нашла Фекла в сумке Даши.
— Здесь хватит и на питание, и на одежду, и на учителя.
Раида Юрьевна схватила деньги с такой жадностью, что у Даши внутри все похолодело. Но тут же дама спохватилась и приняла благообразный вид.
— Не беспокойтесь, дорогая Елизавета Кирилловна, Дашеньку я не обижу, — затараторила она, пряча деньги в свою объемистую сумку. — Дом у меня большой и светлый. Девочке выделю самую теплую и светлую комнату, и учителя найму. Все у вашей девочки будет.
— Она не моя, — холодно поправила Елизавета Кирилловна. — Просто девочка, которую я не могу больше держать в доме.
— Конечно-конечно, — закивала Раида Юрьевна. — Если захотите проведать — милости просим. Сами во всем убедитесь.
— В этом нет необходимости, — Елизавета Кирилловна поджала губы. — Я распоряжусь дать вам экипаж. Довезет вас до пригорода, а там возьмете извозчика.
— Премного благодарю-с, — поклонилась Раида. — Выходи, дорогая, — обратилась она к Даше. — Поедем домой.
Даша не двигалась с места. Она не могла поверить, что бабушка просто отдает ее какой-то чужой женщине, даже не посоветовавшись с дедушкой, не дождавшись Феклы.
— Я не поеду, — сказала она тихо, но твердо. — Я буду ждать Феклу.
— Ах, какая упрямица! — засмеялась Раида Юрьевна, но глаза ее оставались холодными. — Ничего, мы поладим.
Она встала, подхватила свою сумку и направилась к Даше.
— Пойдем, милая. Нас ждет экипаж.
Даша попятилась к двери.
— Я хочу дождаться Феклу, — повторила она. — Хочу попрощаться.
— Ну хватит! — рявкнула вдруг Елизавета Кирилловна, теряя терпение. — Фекла не придет до вечера. Иди, куда тебе велено!
Она схватила Дашу за плечо и толкнула к Раиде Юрьевне. Та подхватила девочку, словно тряпичную куклу, и крепко сжала ее руку.
— Экипаж уже подан, — сказала Елизавета Кирилловна, глядя в окно. — Лучше вам выехать сейчас, пока... — она замялась, — пока погода хорошая.
Даша поняла: бабушка боится, что вернется Фекла и помешает их планам. Это значит, что няня не одобрила бы такого решения. А если Фекла против, значит, это что-то плохое.
— Я закричу, — прошептала Даша, вырываясь из хватких рук Раиды Юрьевны. — Закричу так громко, что все соседи сбегутся.
— Не советую, — Раида наклонилась к самому уху девочки. — Твоя бабушка уже заплатила мне, и я тебя все равно заберу. А если будешь шуметь, пожалеешь об этом. У меня в доме дисциплина, понимаешь?
Ее пальцы больно впились в плечо Даши. Девочка вздрогнула и затихла. Она почувствовала, что с этой женщиной шутки плохи.
— Вот и умница, — Раида снова заулыбалась. — А теперь поедем домой.
Даша бросила последний отчаянный взгляд на Елизавету Кирилловну, но та отвернулась к окну, словно не желая встречаться глазами с внучкой.
Раида Юрьевна жила за городом — на той самой окраине Петербурга, где булыжные мостовые сменяются разбитыми проселками. Дом ее стоял особняком на улице — высокий, крепкий, с садом вокруг. Видно было, что садом давно никто не занимался — кусты разрослись, дорожки заросли травой.
Экипаж остановился. Даша вышла, осмотрелась с тревогой. Хоть Раида и напугала ее при первой встрече, дом оказался вполне приличным — стекла в окнах целые, крыльцо недавно красили.
— Ну вот, приехали, — Раида открыла калитку. — Пойдем, покажу, где жить будешь.
Внутри оказалось просторнее, чем думалось. Длинный коридор, комнаты по обе стороны, полы были чисто вымыты и натерты, на стенах висели какие-то картинки в рамках.
Даше отвели светлую комнату, с окнами в сад. Кровать стояла с чистым бельем, рядом - шкаф, письменный стол, даже кресло — старенькое, с зеленой обивкой.
— Обживайся, — Раида оставила ее одну. — Через час ужинать.
Даша разложила свои вещи —их было немного — и села на кровать. В дверь постучали. Вошла хозяйка, уже переодетая в домашнее платье.
— Слушай меня внимательно, — она присела рядом. — У меня тут не пансион для барышень. Прислуживать тебе никто не станет. Сама будешь и постель убирать, и комнату мести. Понятно?
Даша кивнула. После бабушкиной холодности эта строгая женщина казалась почти доброй.
— Ну и хорошо, — Раида встала. — Идем ужинать.
За столом Дашу ждал сюрприз — еды было много: и курица жареная, и пирожки, и овощи. Хозяйка наполнила ее тарелку до краев.
— Кушай, — сказала она. — У меня голодных не держат.
Даша быстро привыкла к новому дому. К Раиде приходила работница, Сима — тихая женщина с натруженными руками. Она и готовила, и стирала, и прибиралась, а зимой еще и печи топила. Даша помогала с посудой и сама убирала в своей комнате.
Жилось ей тут неплохо. Раида Юрьевна не ласкала особо, но и не обижала. Кормила хорошо, иногда даже обновки покупала. Вечерами сидели в гостиной — хозяйка с вязаньем или газетой, Даша играла с куклой или просто смотрела в окно, думая о Фекле — как она там, бедная, беспокоится небось.
Осенью начались занятия. Приходил учитель — молодой, худощавый, со светлыми, непослушными волосами.
— У вас способности к языкам, мадемуазель, — говорил он, когда Даша особенно хорошо справлялась с уроком.