Такие дни я называла ленивыми. Они нечасто случались в нашей долине. Высокие скалы задерживали ветра и дожди, и редко бывало, когда над предгорьем собирались серые тучи. Но когда это всё-таки случалось, я подолгу не могла проснуться: ходила, словно сонная муха, каждый раз ловя себя на том, что смотрю в одну точку. Этот день был одним из таких. Ещё вчера ночью над нами светили яркие звёзды. Сегодня всё небо было затянуто серой хмарью, грозящейся пролиться на землю проливным дождём.
Я почувствовала, как мама гладит меня по плечу.
- Просыпайся, Майя. Мастер Ги не любит, когда опаздывают.
Сон развеялся, словно дымка над рекой.
Я приподнялась и села, протирая глаза.
- Что? Мне снова можно вернуться в башню?
- Мы с твоим отцом посовещались и решили, что так будет правильно.
Я сразу поняла, что повлияло на их решение. «Это потому, что Ромео уехал в город?» - хотелось выкрикнуть мне. Но ответ и не требовался.
- Тётушка Сорока была права, ученичество у мастера – хорошая возможность. Не стоит её упускать. Вставай. Завтрак уже на столе.
***
По дороге к башне я смотрела под ноги. Низко над землёй роилась мошкара. Идти в горку было непривычно тяжело. Тягучий удушливый воздух медленно заполнял грудь при вдохе и с таким же трудом покидал ее на выдохе.
- Здравствуй, Майя, - прозвучал мальчишечий голос за спиной.
На мгновение я позволила себе поверить, что это Ромео. В голове пронеслось, как оборачиваюсь и обнимаю его, упершись носом в крепкое плечо, вдыхаю аромат ночного ветра.
Но сердце знало – это не он.
- Твоя мать сказала, ты больше не будешь учиться у мастера Ги.
Иль нагнал меня. Долговязый, худой, с горбинкой на носу, он походил на богомола. Ученический балахон болтался на нём. Илю стоило немного обрасти мясом, чтобы одежда сидела на нем лучше, чем на черенке от метлы.
- Отец погорячился. Но сегодня он передумал.
- Это хорошо. Без тебя в башне как-то не так. И не у кого спросить о древнем языке.
Я почувствовала, как брови сползлись к переносице.
- Я не так уж хорошо знаю его.
- Ты переписала словарь и несколько манускриптов. Среди учеников мастера Ги ты справлялась с ним лучше всех.
Мне стало лестно. Мы никогда раньше не болтали с Илем наедине. Мальчишки всегда были отдельно, мы с Риммой – сами по себе. Но услышать похвалу оказалось неожиданно приятно. Выходило, мои старание и прилежание не остались незамеченными. Если их видел Иль, значит, и другие, вероятно, и мастер Ги…
- А как же Учитель? Ты всегда можешь спросить его.
- Мастер сам на себя не похож с тех пор, как ты перестала появляться в башне. Но, если честно, он уже давно стал немного странным…
Я глянула на Иля, молчаливо прося продолжения.
Он колебался. Мы уже поднялись на холм, с которого открывался вид на долину, и Иль огляделся.
- Ты же знаешь, что ночью обоз ушёл в Азгран?
Я кивнула.
- В одной из подвод Мастер отправил книги. Все они были написаны на древнем.
Я пожала плечами, не понимая, к чему он ведёт.
Иль смотрел на меня испытующе, будто взвешивая, стоит ли продолжать разговор. Кожа от влаги, наполнившей воздух, становилась липкой, как глина, разогретая в руках гончара, ученический балахон неприятно прилипал к телу.
- В Азгране ходят слухи про чёрную хворь, - осторожно начал он.
Я напряглась. Стало не по себе, словно кто-то пробежался по загривку холодными пальцами.
- Слышала, как кто-то говорил об этом, - сказала я, надеясь, что моих слов будет достаточно, чтобы Иль продолжал.
- Я не просто так заговорил о древнем языке. Я заглянул в книги, которые мастер отправил в город. Одна из них была о наведённых хворях. Про черную хворь там тоже было…
Я встала как вкопанная. Иль сделал ещё два шага, прежде, чем понял, что я остановилась.
- Что там было? – спросила с волнением в голосе.
- Я…
Позади послышался топот шагов. Это Ион догнал нас. Влажные волосы прилипли ко лбу. Кожа блестела от пота.
- Ну и духота, - заметил он. – Иль, чего ты меня не подождал? Всегда же вместе ходили! А-а-а, да ты, похоже, влюбился в лопоухую?
- Да ты, похоже, сам в неё влюбился, раз даже после наказа мастера Ги никак от неё не отстанешь, - вдруг отрезал Иль, обескуражив меня.
Ион тоже не ожидал такого отпора.
- Ерунды не городи, - промямлил он и, обогнав нас, пошел вперёд.
***
В старой каменной башне было одновременно холодно и душно перед дождём. Тусклых рассеянных солнечных лучей не хватало, чтобы осветить деревянные парты, и мастер Ги зажёг свечи.
От игры пламени светильников на стенах и полках между книгами затанцевали тени, словно ожившие мифические существа из древних фолиантов. Раньше я любила такие сумрачные дни. Но теперь то и дело ускользала мыслями во вчерашнюю ночь, представляя, как трясётся на ухабах тележка, как Ромео глядит на дорогу с подводы, как над перевалом еле различимо мерцает тонкая полоска света от городских огней, как звёзды смотрят равнодушно с высоты, безразличные к человеческим бедам и страстям.
Стук в стекло выдернул меня из раздумий, заставив вздрогнуть. Большая черная птица сидела на узком каменном выступе снаружи и, завернув шею, с любопытством поглядывала на нас большим блестящим глазом.
Мастер Ги отворил окно, и она впорхнула внутрь.
Чёрный ворон приземлился на стол Учителя, важно прошелся туда-сюда мимо чернильницы и разложенных на столе бумаг, стуча по дереву большими острыми когтями. На его ноге, под поблескивающим в свете свечи кольцом, белело письмо.
Ворон опустил клюв и осторожно вытянул его за краешек, положив на стол перед Учителем.
Мастер Ги развернул бумагу. Пробежал глазами. Затем посмотрел на каждого из нас по очереди, задержавшись на мне, словно только что заметил моё присутствие.
- Майя, твой отец дал тебе разрешение снова приходить в башню?
Я кивнула.
- Хорошо, - ответил он, словно сам себе, и снова оглядев комнату, сказал: - Скоро придёт гроза. Идите домой, пока не начался ливень.
Мы вышли из башни под набрякшую хмарь небес растерянными. Я пропустила всего лишь день, но всё вокруг изменилось до неузнаваемости. Сандро теперь открыто держал за руку Римму.
- Майя, ты домой? – спросил Иль.
Слова сами сорвались с языка:
- Нет, хочу дойти до развалин, посмотреть не созрела ли алыча.
- Могу пойти с тобой, - предложил он.
- Может, в другой раз, хочу подумать в одиночестве.
Иль пожал плечами и поспешил догнать Иона.
***
С гор спускался холодный воздух.
Я прошла сквозь заросли алычи, даже не взглянув на её плоды. У осыпавшейся стены задержалась, вспоминая, как Ромео учил меня куда ставить ноги и руки, чтобы не сорваться… Быстро вскарабкалась наверх и замерла, уставившись на лист смоковницы, прижатый тяжелым камнем. Я убрала его и подняла литок. Тонкой веточкой кто-то нацарапал на нем всего несколько слов: «Мы знали, что придётся расстаться. Не грусти и слушай мастера Ги. Целую твои нос, лоб и ушки. Р.»
Он знал, что не успеет попрощаться. Знал, что я вернусь сюда.
Я подняла глаза к небу в бессильной злости на судьбу. Она отобрала у меня Сандро, подарив Ромео, но и его, стоило мне привыкнуть вдыхать его запах, увезла за перевал.
Резкий порыв ветра сорвал листок с ладони и понёс прочь, подкидывая и кружа.
Первая крупная капля упала мне на лицо. Нужно было спускаться и уходить, пока не начался дождь, пока камни не вымокли и не стали скользкими.