Можно ли в принципе потратить большое состояние на покупку сладостей? И сколько ж надо их есть, чтоб лишиться «дворянского гнезда»?
Все мы в школе читали «Вишневый сад». Но мало кто обратил внимание на курьезную характеристику одного из главных героев – Леонида Андреевича Гаева: «Говорят, я все свое состояние проел на леденцах...»
При этом сам персонаж смеялся, однако ж леденец в рок закидывал.
Понятно, что Антон Павлович писал больше фигурально. Но что, если, как в шутке есть доля шутки, так и здесь в фигуральности – всего лишь доля этой самой фигуральности? Могло ли по факту так быть, что дворянин всё наследство потратил на сладости? Ну, вдруг они были уж очень дорогими?
Интересно ж. Особенно с учетом, что у Чехова ни одно ружье просто так на стенке не висит.
Итак, сколько штук леденцов надо есть каждый день все 365 дней в году, чтоб потратить состояние? Давайте прикинем сугубо из интереса.
Для начала вспомним настоящие леденцы – самые простые, московские. На момент, описанный в пьесе Чехова (конец XIX – начало XX в.), московские леденцы стоили 30 копеек за фунт.
1 фунт ≈ 450 г.
Добавим сюда разного рода местные наценки, цены на доставку, чай и проч., чем Гаев мог запивать и заедать леденцы… и очень условно примем, что надо было потратить 30 коп. за 0,5 кг.
Сколько конфет может съесть в день 51-летний мужчина – физический почти здоровый, но не работающий?
Пожалуй, не больше этих самых 0,5 кг. Ну, ладно, с большим преувеличением допустим, что он мог поглощать до 1 кг леденцов в день. И это не так уж и фантастично с учетом, что:
1) Леонид Андреевич был в принципе сластена и оказался, как говорит наше нынешнее поколение, «повернут» на конкретном виде сладости;
2) у Гаева наверняка было психологическое отклонение на почве стресса (имение промотано, последнее – вишневый сад – продают, на что дальше жить – неясно…). А рассасывание леденцов снижает стресс.
О подобном говорят и современные психологи.
Вот почему диетологи не рекомендуют севшим на диету… смотреть фильмы с острым сюжетом? Потому, что для того, чтобы справиться со «стрессом просмотра», зрители частенько эмоции «заедают». И тогда «под шумок» можно съесть довольно много.
Так вот. Если принять как факт, что Гаев съедал в день по 1 кг, т. е. тратился примерно по 60 коп. в сутки, это выходило:
- в неделю – по 4 руб. 20 коп.;
- в месяц – 16 руб. 80 коп.;
- в год – плюс-минус 200 руб.
Гаев мог в одно время экономить или охладевать к конфетам, в другое – напротив, есть их с повышенным аппетитом, например при обострении переживаний или в праздники.
Что можно было купить на 200 руб. в России конца XIX – начала XX в.? Навскидку:
- несколько деловых костюмов;
- несколько десятков пар мужских сапог;
- несколько килограммов табака;
- вполне сносное владение в какой-нибудь не самой пафосной, но чистенькой деревне.
Так, ресурс «Пушкино сегодня» указывает такие интересные цены на недвижимость в ближайшем Подмосковье по состоянию на 1899 г.:
- имение потомственного почетного гражданина Дмитрия Петровича Бахрушина у Тарасовского полустанка – 17 449 руб.; а у соседствовавшего с ним провизора Якова Николаевича Волпянского – 4792 руб.;
- владение купца Николая Ивановича Болдырева неподалеку от деревни Черкизово – 6580 руб.; у рядом с ним жившего потомственного дворянина Бориса Николаевича Шнауберта – 4469 руб.;
- и т. д.
Для сравнения то же «Пушкино сегодня» отмечает, что в те годы средний заработок фабричного рабочего равнялся порядка 20–30 руб.
Выходит, что, поглощая ненужные организму леденцы, Гаев каждый год терял примерно по 1/10-й поместья…
Словом, ружье Антона Палыча, как обычно, не осталось без выстрела: не только чисто символически, но и вполне буквально Гаев был в двух шагах от выхода из ямы, но и не думал из нее выбираться. Ему куда проще было крутиться в интересных для него местах красивой жизни.
Более того!
Это мы взяли наиболее ходовые, а потому самые дешевые конфеты. Но ведь были и более дорогие. Гаев как любитель красивой жизни наверняка часто, а то и главным образом потреблял именно более пафосное => более дорогое.
В частности, после обычных московских леденцов шли «Лимончики». За них брали уже порядка 2 руб.
Или вот вплоть до Первой мировой развесные шоколадные конфеты «Товарищества Абрикосов и сыновья», бывшие раритетом и признававшиеся символом красивой жизни, стоили оптом от 12 до 20 руб. за 1 пуд, т. е. почти 2 руб. за 1 кг. А не оптом могли идти и более 2 руб.
Кроме того, в то время в России был в моде птифур. Помните, который в кино «Место встречи изменить нельзя» предлагала официантка Володе Шарапову? Дескать, это пирожное «вашей девушке понравится».
Эти изящные пирожные, приготовленные из одного теста, украшали и начиняли по-разному, как правило, подавая в ресторанах в наборе.
В конце существования Российской империи даже пирожные попроще стоили немало. Допустим, 1 кусок бисквита весом 400 г мог потянуть на 60 коп. (0,6 царского рубля). А уж элитные пирожные могли и вообще выйти на несколько рублей за кусочек или набор таких кусочков.
Только вот у Шарапова не было денег на целый набор, и он отказался. Гаев же вполне мог время от времени перемежать леденцы другими сладостями. Тем же птифуром или еще чем-то, что было вкусно, выглядело изящно и стоило дорого. Самый подходящий набор джентльмена... т. е. человека, стремившегося засветиться как франт.
А были и еще куда более дорогие леденцы и конфекты. Вот ознакомьтесь с любопытным реестриком и посчитайте: если Гаев поглощал этакие дорогие штучки – за какой отрезок времени он мог, отказавшись от сластолюбия, спасти вишневый сад?..
Что до фигуральности – то Чехов под леденцами, на которых Гаев проел свое состояние, подразумевал:
1) прежде всего его склонность к игре, в которой он проматывал много денег.
Вот ведь уже самое первое появление этого героя характеризовалось соответствующе – «руками и туловищем делает движения, как будто играет на бильярде». И потом по ходу дела Леонид Андреевич постоянно перемежал речь разными терминами игроков на бильярде – «режу в угол», «от двух бортов в середину!» и т. п.
Скорее всего, товарищ был более чем завсегдатаем салонов. А там вполне можно было пустить имение по ветру;
2) большой аппетит не только к сладостям, но и к прочей пище.
Да-да, довольно немало ели разные дворяне, вспомним хоть смачные описания Николая нашего Васильевича Гоголя. При этом, однако одно дело – обедать дома, другое – в ресторанах, где на порядок дороже. Добавьте к тому траты на костюмы, коляску, одеколон и проч.
Гаев же, судя по всему, вел более чем «ресторанную жизнь». Вспомнить хоть, как он оценивал запуск в их местах железной дороги: «…стало удобно… съездили в город и позавтракали».
Вот какая первая ассоциация. Этакий размах представителя золотой молодежи, так и не «устаканившегося», но привыкшего постоянно светиться на публике и тратиться, тратиться, тратиться...
Заметим, что и на момент, который показан в пьесе Чехова, Гаев не успокоился, продолжая поддерживать барские привычки.
При этом все его траты были только на себя-любимого. Жены и детей у Леонида Андреевича, скорее всего, никогда не имелось. И даже любимых сестру и племянницу он любил больше теоретически, нежели помогая им на деле.
Причем подобный образ жизни был, что называется, в крови у этого клана. Так, его сестра Раневская признавалась, что сама она «всегда сорила деньгами без удержу, как сумасшедшая», а муж Любови Андреевны «умер от шампанского».
Надо полагать, здесь очередной символ. Символ праздной жизни. Это та самая золотая молодежь в действии.
П. с. Еще о классике в неожиданном повороте читайте, что в «12 стульях» могли купить Остап и Киса, если б они добыли сокровища, в том числе чем должен был заниматься Воробьянинов как предводитель дворянства, а также сколько сегодня потянула бы курица, которую в «Узнике замка Иф» купили за 1 млн франков.
#литература #чтение #книги #культура #история #классики #классика #историяРоссии