Виктор положил трубку и тяжело опустился на кухонный стул. Руки дрожали, в горле пересохло. Только что врач сообщил диагноз маме – рак желудка, третья стадия. Операция, химиотерапия, постоянный уход. В семьдесят лет такие новости звучат как приговор.
Ирина стояла у плиты, помешивала суп. Услышав, как муж завершил разговор, обернулась.
– Что сказал доктор?
– Плохо. Очень плохо. Рак. Будем лечить, конечно, но маме нужен постоянный уход. Она одна в своей квартире, не справится.
Ирина выключила газ, сняла кастрюлю с плиты. Лицо сразу стало напряженным.
– И что ты предлагаешь?
– Придется взять её к нам. Другого выхода нет.
– Это мой дом, поэтому твоя мать здесь жить не будет, – отрезала жена, скрестив руки на груди.
Виктор не поверил своим ушам. Неужели Ирина сейчас, когда его мама умирает, думает о своем удобстве?
– Ира, ты что говоришь? Она больна, ей нужна помощь.
– А мне нужен покой в собственном доме. Я работаю, устаю, хочу приходить домой и отдыхать. А не ухаживать за твоей мамой.
– Но она же умирает!
– Тогда пусть ложится в больницу. Или в хоспис. Для этого есть специальные учреждения.
Виктор встал, прошелся по кухне. Не мог поверить, что жена способна на такую черствость. Они прожили вместе пятнадцать лет, но он словно видел её впервые.
– Ирина, это моя мать. Женщина, которая меня родила, растила. Неужели ты не понимаешь?
– Понимаю. И понимаю также, что у нас своя жизнь. Мы не обязаны жертвовать ею ради твоих родителей.
– Какие жертвы? Речь идет о том, чтобы помочь больному человеку.
Ирина налила себе воды, медленно выпила. Виктор видел, что она собирается с мыслями, готовится к долгому разговору.
– Виктор, давай говорить честно. Твоя мама меня никогда не любила. С первого дня нашего знакомства она давала понять, что я не подхожу её сыну. Помнишь, как она говорила, что я слишком самостоятельная? Что хорошая жена должна сидеть дома?
Виктор помнил. Мама действительно тяжело приняла его выбор. Ирина была успешным экономистом, зарабатывала больше сына, имела собственное мнение по любому вопросу. Старой закалки Анна Петровна считала, что женщина должна быть мягче, покладистее.
– Она к тебе привыкла. Сейчас все нормально.
– Нормально? Виктор, она до сих пор при встрече спрашивает, когда я наконец рожу ей внуков. А когда я объясняю, что мы пока не готовы, качает головой и говорит про эгоизм молодежи.
– Мама хочет внуков, что в этом плохого?
– Плохого то, что она считает это моей обязанностью. Не нашей общей мечтой, а именно моей обязанностью перед ней.
Ирина села за стол напротив мужа. Виктор видел, что она расстроена, но пытается сохранить спокойствие.
– Вспомни наш прошлый Новый год. Твоя мама весь вечер рассказывала, как правильно готовить оливье, критиковала мой салат. Потом объясняла, что в её время жены не перечили мужьям. А под конец заявила, что я тебя избаловала.
Виктор припоминал тот вечер. Мама действительно была не в лучшей форме, но он списывал это на возраст, одиночество. Старые люди часто становятся ворчливыми.
– Она просто скучает, хочет быть нужной.
– Она хочет управлять нашей жизнью. И если она переедет к нам, то будет делать это ежедневно. Я не готова к такому.
Из коридора послышались детские голоса. Пришли из школы их племянники, жившие этажом выше. Забежали попросить у тети Иры печенье, как всегда делали после уроков.
– Тетя Ира, можно печенья? – спросил десятилетний Максим.
– Конечно, малыш. Садитесь, сейчас чаем угощу.
Ирина суетилась вокруг детей, доставала из холодильника молоко, из буфета печенье. Виктор смотрел, как преображается лицо жены. С детьми она была мягкой, заботливой. Почему же не может проявить эту заботу к его маме?
– А дядя Витя грустный какой-то, – заметил восьмилетний Артем.
– У дяди Вити дела, не обращай внимания, – быстро ответила Ирина.
Дети попили чай, поблагодарили и убежали наверх. Кухня снова стала тихой и напряженной.
– Видишь, как ты умеешь заботиться? Почему же с мамой все по-другому?
– Потому что дети приходят на час и уходят. А твоя мама останется навсегда. И будет каждый день учить меня жизни.
Ирина встала, начала мыть детские чашки. Движения резкие, недовольные.
– Ты забыл, как она отреагировала на покупку нашей квартиры? Говорила, что слишком дорого, что мы живем не по средствам. А когда узнала, что квартира оформлена на меня, вообще перестала с нами разговаривать на две недели.
Виктор помнил тот конфликт. Квартиру покупали на деньги Ирины, она работала в крупной компании, получила премию. Естественно, оформили на её имя. Но мама восприняла это как унижение сына.
– Она переживала за меня. Думала, что я стану зависимым.
– Она переживала за свой авторитет. Привыкла, что сын во всем её слушается, а тут жена появилась с собственным мнением и деньгами.
Зазвонил телефон. Виктор взглянул на экран – звонила мама.
– Витя, сынок, что сказал врач? – голос дрожал от волнения.
– Мам, будем лечиться. Завтра приеду, обсудим все подробно.
– Я так боюсь. Одна здесь, никого рядом нет. Соседка Валя иногда заглянет, но ей самой помощь нужна.
– Не волнуйся, мама. Мы все устроим.
– Спасибо, сынок. Передай Ире привет.
Виктор положил трубку, посмотрел на жену. Ирина стояла спиной к нему, но по напряженным плечам видел, что слышала разговор.
– Она боится. Представляешь, каково ей сейчас?
– Представляю. Но это не значит, что мы должны разрушить свою жизнь.
– Какую жизнь разрушить? У нас нормальная квартира, места хватит. Свободная комната есть.
– Места хватит, а нервов? Виктор, твоя мама не умеет молчать. Она будет комментировать каждый мой шаг. Что я готовлю, как убираюсь, почему поздно прихожу с работы.
Ирина села обратно за стол, взяла мужа за руки.
– Пойми, я не монстр. Мне жаль твою маму. Но я реально оцениваю ситуацию. Мы не справимся. Она больна, ей нужен специальный уход. А у меня нет медицинского образования.
– Научимся. Есть же сиделки, медсестры на дом.
– На какие деньги? Хорошая сиделка стоит как моя месячная зарплата. А лечение? Лекарства? Виктор, мы просто не потянем финансово.
Он не подумал об этом. Действительно, лечение онкологии требует огромных денег. Их зарплат хватит на самое необходимое, но не на качественный уход.
– Тогда что делать? Бросить маму одну?
– Найти хороший пансионат. Место, где ей обеспечат правильный уход, медицинское наблюдение.
– Дом престарелых? Мама никогда не согласится.
– А выбора нет. Либо профессиональный уход в специализированном учреждении, либо мучения дома без должной помощи.
Виктор встал, подошел к окну. На улице темнело, зажигались фонари. Где-то в другом районе города сидит его больная мама, боится, надеется на помощь сына. А он не может ей помочь.
– Знаешь, что меня больше всего расстраивает? – сказал он, не оборачиваясь. – Не то, что мы не можем взять маму к себе. А то, что ты даже не рассматриваешь такую возможность.
– Я рассматриваю все возможности. И выбираю те, которые реально выполнить.
– Нет, ты просто не хочешь жертвовать своим комфортом.
Ирина резко встала.
– Своим комфортом? Виктор, я встаю в шесть утра, работаю до семи вечера, веду дом, готовлю, убираюсь. У меня один выходной в неделю, который я провожу за стиркой и уборкой. Какой комфорт?
– У всех так.
– Да, у всех так. И я не жалуюсь. Но я не готова добавить к этому еще и круглосуточный уход за больным человеком, который меня не любит.
Слова жены прозвучали жестко, но честно. Виктор понимал, что она права. Мама действительно относилась к Ирине прохладно. А болезнь не делает людей добрее, часто наоборот.
– А если найдем сиделку? Хотя бы на день?
– На какие деньги, Виктор? Ты получаешь тридцать тысяч, я сорок. Квартплата, еда, твоя мама еще работает, но скоро уйдет на пенсию. Сиделка стоит тысячу рублей в день. Это тридцать тысяч в месяц. Плюс лекарства, врачи, анализы.
Ирина достала калькулятор, начала считать.
– Даже если я откажусь от всех трат на себя, денег не хватит. А еще твоя мама привыкла есть определенные продукты, носить качественную одежду. Она не сможет резко изменить образ жизни.
Виктор сел обратно за стол. Жена была права во всем. Но как объяснить это маме? Как сказать, что сын не может о ней позаботиться?
– Может, займем денег?
– У кого? Мои родители сами еле сводят концы с концами. Твоя мама всю жизнь гордилась тем, что ни у кого ничего не просит. Друзей с деньгами у нас нет.
Зазвонил домофон. Виктор подошел, нажал кнопку.
– Кто там?
– Это я, Анна Петровна. Откройте, пожалуйста.
Мама. Приехала сама, видимо, не выдержала ожидания. Виктор нажал кнопку, открывающую дверь подъезда.
– Твоя мама идет, – сказал он жене.
– Прекрасно. Поговори с ней честно. Объясни ситуацию.
Через несколько минут в дверь постучали. Виктор открыл. Мама выглядела ужасно – бледная, осунувшиеся щеки, дрожащие руки. Болезнь уже брала свое.
– Витенька, сынок, – она обняла его, заплакала. – Что же делать? Как жить дальше?
– Проходи, мам. Сейчас чай поставлю.
Анна Петровна прошла на кухню, кивнула Ирине.
– Здравствуй, Ира.
– Здравствуйте, Анна Петровна. Как самочувствие?
– Плохо. Очень плохо. Доктор говорит, операция нужна срочно, потом химиотерапия. А я одна, некому помочь.
Ирина налила чай, поставила на стол печенье. Виктор видел, как она борется с собой, пытается найти правильные слова.
– Анна Петровна, а что говорят врачи про уход дома?
– Говорят, нужна постоянная помощь. Лекарства по часам, диета специальная, процедуры разные. – Мама посмотрела на сына. – Витя, я думала... может быть, я перееду к вам на время? Пока лечиться буду?
Повисла тишина. Виктор не знал, что ответить. Ирина смотрела в чашку, молчала.
– Мам, тут сложно. Квартира маленькая, мы оба работаем.
– Я не буду мешать. Буду в своей комнате лежать, никого не трогать.
– Анна Петровна, – вмешалась Ирина, – дело не в том, что вы будете мешать. Просто у нас нет возможности обеспечить вам нужный уход.
– Какой уход? Я сама себя обслуживать могу.
– Пока можете. А после операции? Во время химиотерапии? Вам нужен будет медицинский уход.
Анна Петровна поставила чашку, выпрямилась.
– Понятно. Значит, сыну жена дороже матери.
– Мама, при чем тут это? – возмутился Виктор.
– А при том. Я всю жизнь для тебя жила, растила одна после смерти отца. А теперь, когда помощь нужна, ты отворачиваешься.
– Никто не отворачивается. Мы предлагаем найти хорошую клинику, где вам обеспечат профессиональный уход.
– Дом престарелых, значит? Спасибо, сынок. Не ожидала от тебя такого.
Анна Петровна встала, взяла сумочку.
– Мама, не уходи. Давай спокойно все обсудим.
– Обсуждать нечего. Все ясно. Пока здорова была, нужна была. Заболела – в дом престарелых.
Она направилась к выходу. Виктор пошел за ней.
– Мам, постой. Мы найдем выход.
– Не надо ничего искать. Сама справлюсь. Как всю жизнь справлялась.
Дверь захлопнулась. Виктор остался стоять в коридоре, слушая удаляющиеся шаги в подъезде. На кухне тихо плакала Ирина.
Он вернулся к жене, обнял её.
– Прости. Не хотел, чтобы так получилось.
– Я понимаю, как тебе тяжело. Но мы правда не сможем. Это выше наших сил.
Виктор кивнул. В глубине души знал, что жена права. Но от этого не становилось легче. Завтра он поедет к маме, извинится, поможет найти хорошую клинику. И будет каждый день навещать её, чтобы она не чувствовала себя брошенной.
Но дома она жить не будет. И Виктор понимал, что мама этого не простит.
Самые популярные рассказы среди читателей: