2 — Разве он был в праве вас выставлять? У вас же прописка.
Подруга мамы, Вика, сидя на табурете, потягивала чай. На крошечной кухне едва помещались двое.
Ольга "дзынькнула" ложкой об чашку устало откинулась на стену.
— Не совсем так. У нас прописка в доме его матери, это частный сектор, по сути избушка-развалюшка. Жить невозможно. Не бери в голову, я завтра найду что-нибудь. Хотя бы комнату. Какая же я глупая, Боже мой! Не иметь ничего своего в моем возрасте — это надо умудриться!
— А с отцом Арины есть связь?
— Нет. Вообще ничего о нем не знаю. Наверняка так и живет там, на родине.
— Ах, да, я и запамятовала, вы же у нас руссиш, руссиш, россияне, — последнее слово Вика произнесла подчеркнуто, желая выделить.
— И что с того? Уже скоро как десять лет здесь живем! Обо всем жалею: что уехала из дома, думала, тут работа стабильная, ан нет - закрыли комбинат. Что не вернулась, когда появилась возможность... С жильем не вышло, замуж не взяли. До Вовки мы ведь в той ужасной общаге жили, которая теперь заброшенная. Потом с ним как-то сразу съехались... — Ольга отпила из кружки и потёрла воспаленные глаза. Вздохнула. — Нет, а что, нормальное, уютное болотце вышло у нас с ним. Вполне меня устраивало. Конечно, если бы не он, я бы давно вернулась домой.
— Этот твой...теперь бывший. Не знаю, Оля, не смахивает он на такого... озабоченного. Обычный тихий мужик. И ты сама сказала, что в полиции к вашей истории отнеслись прохладно. — заметила Вика, застучав ногтем по кружке. — Ты не подумала, что Арина могла нафантазировать? Может, хочет за что-то расквитаться или он просто ей не нравится?
Ольга выпрямилась. На лице проступила упертость.
— Значит, моя дочь наговаривает на несчастного отчима, да? — зазвенел выше ее голос. — Дочке своей ты бы так ответила?
— У меня ведь сын.
— А разница! Тут дело в доверии своему ребенку, готовности встать на его сторону, защитить, не предать.
— Ну, твоя-то уже не ребенок. От подростков всего можно ждать. А Арина у тебя волне взрослая девушка.
— Послушай, давай лучше сменим тему, пока не поругались. Арина говорит правду, она не умеет врать.
Подруга осталась сидеть молча, а Ольга вымыла свою чашку и ушла, пожелав Вике спокойной ночи.
Вика постелила им на полу, не было лишних спальных мест. Хоть и мягкие зимние одеяла, но твердо. Ольга ворочалась, долго не могла заснуть. Глаза Арины тоже были открыты, не спалось. Ольга вспоминала сколько унижения испытала сегодня ее дочь, рассказывая об отчиме в полиции. Казалось, участковый просто издевается, выпытывая у нее подробности. Видно, судьбе мало, что они оказались на улице. Надо еще и по душе проехаться катков. Ну что ж...
Отныне у нее одна надежда — на себя. И сдаваться она не намерена! В мире должно быть место, где раздают теплые места под солнцем! Кажется, подошла ее очередь! Нужно просто вытащить голову из песка и оглянуться.
Денег на съем полноценной квартиры у них не было. Им удалось недорого снять комнату у одной пожилой женщины. Пока звенело лето, Арина старалась проводить как можно больше времени на улице, с подругами, потому что хозяйка без конца донимала ее мелкими просьбами и разговорами. Ольга тщетно искала другую работу, на худой конец подработку. Но городок небольшой, с работой сложно. На нервной почве обострялись проблемы со здоровьем и, как следствие, дополнительные траты на лекарства. У Ольги был слабый желудок.
Пришлось идти ва-банк и заводить нелегкий разговор с работодателем - хозяйкой продовольственного магазина.
— Понимаете, Анастасия, у меня одна знакомая работает почти в таком же магазине, как этот. И зарплату ей уже давно как подняли. Просто у нас с дочкой трудности, мы на съем ушли, и денег сильно не хватает.
— Нет! — фыркнула та и дунула толстыми губами на свою чёлку, которая мешала ей пересчитывать выручку. Денежные купюры сухо шелестели в ее руках. На каждом пальце красовались кольца. — Думаешь, я тут в золоте купаюсь? Сама в стесненных обстоятельствах. Извини, но пока не могу.
— Вот наглость же! Врет и не краснеет! — возмутилась знакомая, — Забирай из кассы все, что тебе причитается, и уходи! Я бы именно так и сделала. А почему нет? Ты же неофициально работаешь. Ничего она не докажет.
— Нет, я на такое пойти не могу... — ответила Ольга.
Через пару недель Арина, зайдя в подъезд, услышала позади себя шаги. Она удивилась, потому что точно знала - следом за ней никто не заходил. Значит, кто-то стоял в темном углу, на лестнице в подвал, и ждал... Обернувшись, она увидела отчима! Мужчина тут же ухватил ее за плечо.
— Я предупреждал что сделаю с тобой, а? Предупреждал не болтать?! Уже знакомые косо на меня смотрят, уже и на работе проблемы!
Очнувшись, Арина хотела вскрикнуть, но отчим зажал ей рот.
— Сегодня я делаю лишь предупреждение: прекращай болтать со своей мамкой! иначе...
Позади кто-то из жильцов стал открывать двери. Бывший отчим отпустил Арину и застучал вниз по лестнице. На полпути он оглянулся и погрозил ей:
— Смотри мне...
— Деточка, у тебя все нормально? Я услышала шум, — высунулась из-за двери пожилая женщина.
— Да, — пропищала Арина и помчалась на четвертый этаж, перепрыгивая две ступеньки.
Ольга от рассказа дочери схватилась за сердце. И ведь они никому не говорили! Ох эта Вика, трепло! Ведь просила же молчать!
И опять она ворочалась, не зная как быть дальше. А заснув под утро, она увидела в сне свою маму. Будто та сидит на лавочке около подъезда, под кедром, и манит Ольгу к себе. К умершим нельзя идти - Ольга и во сне это помнила. Но всё же пошла. Мать накрыла руку Ольги невесомой ладонью и сказала:
«Что же ты, доченька, не спешишь возвращаться домой? Пора вернуться родные края. А ты не думала, отчего жизнь не ладится? Оттого, что земля не твоя."
И растворяясь, как дымка, добавила: «И мать проведай, все забыли-то о могилке..."
С утра перед работой Ольга зашла на железнодорожную станцию и купила билеты в один конец - до Москвы. Весь день она пребывала в рассеянности, составляла список того, что нужно успеть сделать перед отъездом. Забрать школьные документы Арины, предупредить сестру о приезде, попросить у хозяйки магазина расчет... Хотя касательно последнего Ольга решила повременить.
И вот наступил момент отъезда. На маленькой станции пассажиров было немного. Вечерело. Поезд должен прибыть через час. Ольга и Арина стояли в окружении сумок.
— Мама, а как же мы будем жить там без денег?
— У меня есть, не беспокойся, - сказала Ольга, сильно нервничая. - На работе выплатили прощальную премию.
Дело в том, что Ольга решила внять совету знакомой продавщицы и сама себе выплатила премию. Ну да, забрала из кассы. Хозяйка не была в курсе ее переезда. Ольга немного взяла, лишь на первое время. Но деньги эти жгли ей карман - взыграла совесть. Не по-людски это! Она никогда не воровала! Хотя по сути просто взяла свое, ей действительно платили очень мало. Взглянув на станционные часы, Ольга решила что успеет еще все исправить. Ну не может она быть воровкой, просто поддалась порыву, отчаянию, смалодушничала.
— Я быстро вернусь! — выпалила она и рванула к выходу, оставив Арину одну с сумками.
— Мам, куда ты? Поезд через полчаса!
— Успею!
Эти деньги она должна вернуть. А себе оставит лишь ту часть, что хозяйка и так выплатила бы за отработанные дни.
Арина с напряжением всматривалась в сторону выхода. Осталось 20 минут, 15... Она нервничала и стучала ногой по клетчатой сумке.
Три минуты, две... Вот и поезд показался, несется по рельсам! Скрежет тормозов...
— Арина, хватай чемодан! — задыхаясь, выкрикнула позади Ольга. Она махала вынутыми из сумочки билетами.
Сели. Тронулись.
Ольга смотрела в окно и ей казалось, что этот сонный город словно бежит за ними, пытается догнать, остановить. Остались позади черные крыши гаражей и эстакада. Замелькали стеной деревья.
- Ну всё, Аринка, мы возвращаемся домой, - сказала Ольга с улыбкой. И хотя то, что было впереди, вряд ли можно назвать легкой и беззаботной жизнью, Ольгу переполнила мимолетная радость. Как давно она не видела родные края!!! Но Арина в ответ лишь нахмурилась. Её дом был здесь, в месте, где она выросла. Она не помнила тот край, в котором появилась на свет.
***
Ехали долго. Сначала до Москвы, а потом еще... уууух. Лежа на полке и слушая размеренный стук колес, Ольга вспоминала о давнем и последнем разговоре с сестрой.
«Зачем тебе половина маминой квартиры? Разве ты собираешься вернутся?»
"Скорее всего нет, вроде бы там жилье предлагают".
«Ну, и зачем эта морока с документами, дележка? Пусть квартира полностью.»
«Извини, Рита, но нет. В завещании указано поровну, это последняя воля мамы."
«То есть тебе и там жилье будет, и тут хочешь захапать? — сузила глаза сестра, - у меня семья! Полноценная между прочим! Я ремонт хочу сделать и прочее, и не для того, чтобы ты потом... "
«И живи сколько хочешь. Выгонять я тебя не собираюсь".
«Ага, ну да! — подбоченилась Рита и скорчила Ольге рожу. — Наглёжь! А еще сестра называется...»
Это было девять лет назад накануне отъезда. После они ни разу не общались. Квартирный вопрос превратил сестер во врагов. Рите, конечно, уже передали сообщение, и вряд ли она рада тому, что Ольга возвращается домой. Возможно, и на порог их не пустит. Она такая, что может.
Ольга заставила себя отвлечься на виды за окном. Равнины и настоящие леса... Только тот, кто покинул родные края может знать, какой сладкой, приятной тоской наполняется сердце при виде тех мест, что еще в детстве раз и навсегда стали частью души. Замерев у окошка, она чувствовала всю их прелесть, как музыку. Чувствовала кожей.
— Мама, зачем ты плачешь?
Отложив учебник, Арина смотрела на мать с верхней полки.
— Просто так, не обращай внимания. Места знакомые.
— Разве мы уже близко?
— Почти.
Арина спустилась и села рядом, положила голову на плечо матери.
— Мы справимся, не переживай. Я тоже могу брать подработки, может официанткой побуду.
Ольга улыбнулась и погладила её ногу.
Как и предполагалось, на железнодорожном вокзале их не ждал никто из встречающих, хотя Ольга, на всякий случай, указала в сообщении точную дату и время своего прибытия. Сообщение она отправила единственной подруге, с которой поддерживала связь. Маленькая искорка надежды теплилась в её душе — а вдруг? Не выражая ни малейшего удивления, они пересели на пригородную электричку и направились в город, где прошло детство Ольги.
Она с волнением узнавала знакомые улицы и дома. Нет, нет, город не слишком изменился: лишь вывески стали другими, да повсюду, словно грибы после дождя, выросли ларьки... Дверь в подъезде осталась прежней. Постарела, истёрлась, бедняжка. Да... Зато входная дверь в саму квартиру теперь была новой, железной. Резкий звук звонка «Бзззз! Бзззз!» оглушил тишину, но никто не торопился открывать. Запыхавшаяся от волнения и усталости Ольга начала стучать в дверь кулаком.
— Рита, я не уйду, пока ты не откроешь! — крикнула она спустя минут десять и в приступе досады лягнула дверь ногой.
Спустя несколько секунд из-за двери послышался звук поворачивающегося ключа в замке.
Старшая сестра сильно располнела. Теперь она заполняла собой весь дверной проём, словно массивный шкаф. На её голубом халате розовые бабочки при каждом движении приходили в трепетное, испуганное движение. Некоторое время сёстры просто молча разглядывали друг друга, поражаясь тем переменам, что произошли с каждой за девять лет разлуки. Впрочем, Ольга изменилась не столь радикально: её тёмные волосы уже не были такими густыми, глаза потускнели, под ними обозначились лучики морщинок, а фигура потеряла былую подтянутость... Но всё же она выглядела вполне привлекательно. «Ведьма, — мелькнуло в голове у Риты, — и вот, её девочка, прямо белокрылый ангел, вся в своего папашу, вот бы им обоим да в морду».
— Арина, как же ты выросла! — с нарочито притворной радостью обратилась она к девочке и тут же резко шикнула на её мать: — Ты чего приперлась сюда со своими чемоданами?! Здесь для вас нет места, возвращайся обратно!
У Ольги округлились глаза от неожиданности, и подёрнулось веко. Старшая сестра по-прежнему оставалась для неё непререкаемым авторитетом. Ольга всё ещё побаивалась её и робела, как в детстве, но теперь пыталась перебороть в себе эту привычку и дать отпор былой несправедливости.
— Рита, это наша с тобой общая квартира, и я имею полное право здесь находиться. Давай не будем сразу ссориться и спокойно обсудим этот вопрос. Мы очень устали с дороги, впусти нас, пожалуйста!
Она попыталась мягко отодвинуть Маргариту и войти внутрь, но та продолжала стоять на месте непоколебимо, словно вросла в пол.
— Никаких прав у тебя здесь нет! Ты здесь не прописана, сто лет не жила и вообще являешься гражданкой другого государства! Я консультировалась с адвокатом, и он сказал...
Под руку Риты поднырнула маленькая девочка лет пяти и с живым любопытством уставилась на незнакомых гостей.
— Уйди, не мешай! — рявкнула на неё женщина и грубо оттолкнула назад, — Не видишь, взрослые разговаривают?! Так вот... Адвокат сказал, что все козыри в моих руках. Если что, я в мгновение ока отсужу себе всю квартиру целиком.
Ольга от неожиданности пошатнулась и чуть не упала на стоящий позади неё объёмный чемодан.
— Это неправда... — едва слышно прошептала она, — он не мог такого сказать!
Рита, явно довольная произведённым эффектом, лишь многозначительно пожала плечами:
— Самая что ни на есть истинная правда! Так что катись-ка ты обратно, откуда приехала. Вы мне не нужны даже даром.
— Уйди с дороги!
Ольга снова попыталась оттеснить сестру.
— Убирайтесь отсюда! В этой квартире будем жить только мы! — прогремел на весь подъезд громовый голос Риты.
— Впусти нас! Здесь всё наше общее! Мы же сёстры!
Арина, растерянная и напуганная, беспомощно переводила взгляд с матери на тётку.
— Уйди!
— Пошла вон!
Маргарита грубо толкнула младшую сестру, и та, не удержав равновесия, неуклюже грохнулась на объёмную дорожную сумку. Дверь захлопнулась прямо перед носом, и Арина бросилась к матери.
Не зная, что делать дальше и куда им теперь идти, они спустились вниз и уселись на скамейку у подъезда. Она лжёт, адвокат не мог сказать такого! Взгляд Ольги беспомощно блуждал по двору, постепенно погружающемуся в ранние сумерки. Двор утопал в зелени. А что, если это правда? Что тогда делать? У них ведь почти не осталось денег! Надо было заглушить в себе голос совести и не возвращать те деньги в кассу хозяйке магазина! Арина полезла в сумку за кофтой. Вечерело, и стало прохладно — не то что тёплые южные вечера.
Они просидели так целый час. На улице постепенно зажглись фонари. К подъезду медленно приближался мужчина с знакомыми чертами лица. Муж Риты! Боже правый, как он поседел! Узнает ли он их? Проходя мимо, мужчина рассеянно взглянул на них и уже было прошёл дальше, но вдруг что-то щёлкнуло в его памяти, и он замер на месте.
— Оля? Ну, надо же! Здравствуй! Какими судьбами? Это твоя дочь?
— Здравствуй, Гош. Да, это Арина. Разве Рита не сказала тебе, что мы сегодня приезжаем? Я писала ей о нашем возвращении.
— Нет! — воскликнул он с искренним изумлением. — А что вы тут сидите? Почему не внутри?
Ольга глубоко вдохнула, набирая в лёгкие побольше воздуха, и выдохнула, глядя куда-то в сторону:
— Рита не пускает нас.
Гоша несколько раз растерянно моргнул. Из глаз Оли покатились предательские слёзы. Мужчина смотрел то на девочку-подростка, то на свою свояченицу, то на их скромные пожитки. Наконец, шестерёнки в его голове сдвинулись с мёртвой точки, и запутавшийся мыслительный процесс медленно возобновился.
— Так, ладно... Мне нужно... Пройти домой.
Неуверенной, нерешительной походкой Гоша скрылся в тускло освещённом подъезде.
***
Гоша освободил детскую кровать от игрушек и предоставил гостям две свободные полки в платяном шкафу.
— Пока что хотя бы так, — он потер ладони с некоторой нервозностью и отодвинул громоздкую дорожную сумку Ольги, загромождавшую проход, — пожалуйста, примите душ, переоденьтесь в удобное, а я тем временем придумаю, чем нам можно поужинать. Заодно и спокойно обо всем поговорим.
— Спасибо, — тихо, с благодарностью ответила Ольга.
В семье воцарилась невиданная ранее атмосфера раздора. Муж осмелился пойти наперекор воле супруги и, вопреки всем её угрозам и запретам, впустил в дом её родную сестру! Внешне он напоминал затравленного зверька, который в отчаянии осмелился укусить могучего льва за пятку. Львица на время пришла в полное недоумение. Из соседней комнаты доносилось непрекращающееся глухое ворчание — низкое, грубоватое контральто Маргариты: негромкое, но совершенно отчетливое, чтобы дать понять незваным гостям, насколько их присутствие здесь нежелательно.
Поскольку Рита в наказание за своеволие лишила мужа ужина, Гоше не оставалось ничего иного, как в срочном порядке наскоро поджарить картошки. Это незамысловатое блюдо у него всегда получалось превосходно — идеально золотистым, с румяной корочкой и в меру хрустящим — просто пальчики оближешь. Из гостиной доносились оживленные детские голоса. Арина заметила парнишку примерно своего возраста и предположила, что это тот самый двоюродный брат, о котором ей рассказывала мама, с которым она часто играла в раннем детстве.
Основательно подкрепившись горячей картошкой, гости перешли к чаепитию. Гоша пригласил к столу и Маргариту. После продолжительных препирательств и упрашиваний та, наконец, с неохотой соизволила войти в кухню, демонстративно скрестив руки на груди в вызывающей, отталкивающей позе. Внутри у Ольги всё сжалось от нервного напряжения и страха.
— Арина, иди, допей чай в зале. Познакомься поближе с братом и сестрой, — мягко попросила Ольга дочь и полными мольбы глазами встретилась со взглядом Риты.
Она не могла скрыть в своем взгляде ни униженной просьбы, ни тягостного чувства вины. Так было всегда, с самого детства, когда Рита неизменно всё знала лучше и помыкала младшей сестрой как хотела.
— Рита, я прекрасно понимаю твоё недовольство, но попробуй и ты вникнуть в моё положение. У меня просто не осталось другого выхода. Я не могла больше оставаться там — это вопрос и безопасности Арины, да и вообще... Нам буквально негде стало жить. А работы с хоть сколько-нибудь приличным заработком нет, везде, куда берут, платят сущие гроши. — Ольга отлично видела, что Риту её слова ни капли не трогают, но, с трудом сглотнув ком в горле, всё же закончила свою речь главным: — Поскольку мы с тобой являемся совладелицами этой квартиры в равных долях, я вижу лишь один цивилизованный выход — продать её и честно разделить вырученные деньги.
— Ни за что! Я вбухала в это жилье столько сил и средств, что тебе и не снилось!
Ольга едва сдержала порыв возразить, указав на первое, что бросилось в глаза: те же самые кухонные двери, та же люстра, тот же обеденный стол, что стояли здесь и девять лет назад, когда она уезжала. Но она сдержала себя, приведя лишь неоспоримый факт:
— Квартира у нас общая, Рит. Все эти годы ты совершенно спокойно и единолично пользовалась и моей долей тоже. Само собой разумеется, всё, что находится внутри — мебель, техника — останется твоей личной собственностью. Мы можем и не продавать квартиру, но тогда ты должна будешь выплатить мне компенсацию — половину её рыночной стоимости.
— Да откуда у меня такие деньжищи! Ты вообще в своем уме? Я одна все эти годы исправно платила за коммуналку, у меня все квитанции сохранены! А ты предъявишь хоть одну? Да любой юрист тебя...
— Ты платила потому, что здесь жила и пользовалась всеми коммунальными услугами! Кроме того, у нас никогда не было разделенных лицевых счетов, так что ты ничего не докажешь!
— А соседи? Соседи подтвердят!
Тут робко, запинаясь, в разговор вступил Гоша:
— Рит, ну давай без крика, успокойся... Мы же взрослые люди, можем договориться...
Супруга испепелила его таким яростным взглядом, что он мгновенно умолк и уткнулся в свою чашку. Ольге даже показалось, что окажись в руках у Риты в тот момент сковородка, она не задумываясь запустила бы ею в незадачливого мужа.
— Ничего ты здесь не получишь! Снимай себе жильё и убирайся подобру-поздорову, пока я не подала на тебя в суд!
— Подавай.
Рита даже поперхнулась от ярости — все её заранее заготовленные гневные тирады после такого неожиданного и спокойного ответа сестры вдруг потеряли смысл. Её массивное тело от негодования даже слегка подпрыгнуло.
— Чего?!
— Говорю, подавай. Хочешь войны — будет тебе война. Честно предупреждаю, денег на хороших адвокатов у меня нет, но я буду защищать свои права всеми доступными способами.
— Ха-ха! Я всегда знала, что ты не блещешь умом! — вдруг её лицо исказила злобная гримаса, и она угрожающе наклонилась над Ольгой. — Но жить здесь я тебе не позволю!
— Ты не имеешь на это права!
— Вот посмотрим! Я тебе такие условия создам, что сама сбежишь!
— Рита! — снова, уже совсем слабо, рискнул вставить слово Гоша.
— Заткнись! — проревела на него жена и с такой силой хлопнула старой межкомнатной дверью, что та затрещала, и почти вылетело её мутное пупырчатое стекло, после чего демонстративно удалилась в свою комнату.
К счастью, согласия сестры на временную регистрацию в квартире Ольге не требовалось. Правда, она отдавала себе отчет, что без полноценного гражданства ей придется очень непросто, и стала серьезно задумываться над этим вопросом, параллельно пытаясь найти хоть какую-то работу. Да и со школой для Арины нужно было решать — до начала учебного года оставалось совсем немного времени... Выйдя из паспортного стола, Ольга глубоко, полной грудью вдохнула прохладный воздух. Спокойно, нужно сохранять спокойствие... Она дома, в том самом городке своего детства, по которому так тосковала все эти годы...
Жить под одной крышей с родственниками, которые тебя откровенно ненавидят, — то ещё удовольствие. Рита придиралась к каждой мелочи: вот в холодильнике появилась лишняя крошка, в ванной на полу обнаружен чёрный волос, чашка стоит не на своём месте... Хотя сама она образцом чистоты и порядка никогда не была. Скандалы вспыхивали по нескольку раз на дню. Племянники, запуганные грозной матерью, тоже сторонились их и не шли на контакт. Ольга с удивлением размышляла, как Гоше, такому мягкому и неконфликтному, хватило духу противостоять властной жене и отстоять право Оли с дочерью остаться в квартире. И при удобном случае ей очень хотелось расспросить его о старших сыновьях: как они устроились, чем живут.
Спустя неделю Гоша не вернулся домой после работы. Рита никак не прореагировала на его отсутствие, не выразила ни малейшего беспокойства, поэтому Ольга не стала расспрашивать — видимо, жена в курсе его дел, не пропал же он. Он объявился только в воскресенье.
— Послушай, Оль, тебе самой нравится такая жизнь — как кошка с собакой?
— Конечно, нет, — устало ответила Ольга.
Её нервы были уже изрядно измотаны этим бесконечным напряжением.
— У меня к тебе есть дельное предложение: пока здесь не разрешится наша жилищная проблема, не хочешь пожить в доме моей матери? Она, правда, живёт в селе, но зато недалеко от областного центра. Там тебе и работу будет найти проще, да и вообще... атмосфера будет намного спокойнее.
— Ой, я даже не знаю... А твоя мама не будет против?...
— Она только за, я уже с ней говорил. Дом большой, просторный, сейчас он практически пустует. К тому же, про таких, как моя мама, в народе говорят «божий одуванчик». Никаких проблем с ней не будет, обещаю.
Ольга уже успела понять, что в родном городке с трудоустройством всё очень плохо, да и мирного сосуществования с Ритой явно не получится. Сколько ещё может затянуться суд? А потом продажа? Всех нервов не хватит!
— Знаешь, это действительно неплохая идея. Спасибо тебе, Гоша...
— Вот и отлично! — он по своей привычке потер ладони и ободряюще улыбнулся. — Я договорюсь с нашим знакомым Петькой, он вас на своей машине туда отвезёт.
«И как такой порядочный, хороший мужчина оказался рядом с моей сестрой?» — промелькнуло у Ольги в голове.
В день отъезда Рита словно подобрела и стала гораздо приветливее. Её круглое, полное лицо так и лоснилось от самодовольства, пока она сидела на кухне и зорко следила за сборами Ольги, чтобы та ненароком не прихватила с собой ничего «лишнего». Ольга открыла холодильник — на скромно отведённой им полочке жались к стенке лишь недопитая бутылка кефира да лежал небольшой огрызок самой дешёвой колбасы. Со вздохом она достала и это.
— Совсем вы бедствующие, я погляжу! Практически на хлебе и воде, — с участием покачала головой Рита.
Ольга замерла в недоумении от такой неожиданной «заботы». Рита с некоторым усилием закинула ногу на ногу и начала покачивать своей массивной верхней частью тела.
— Могла бы хоть у папаши Арины денег попросить, что ли. Всё-таки отец. Слышала, он там неплохо устроился. Вроде как даже женился снова, но точно не знаю.
Ольга с силой, гораздо большей, чем требовалось, зашуршала пакетом. Новость о том, что у бывшего мужа всё складывается прекрасно, не вызвала в ней ничего, кроме горькой обиды. Предатель...
— Нет уж, мы как-нибудь сами справимся.