3
Гильдия Воров располагалась в Портовом Квартале, который был одним из самых бедных и опасных районов Ковасса, но при этом притягивал к себе самую интересную публику. Здесь, на границе Пыльного моря песчаные корабли и громадные механические страйдеры пришвартовывались и выгружали всё, что привезли из далёких краёв. Экзотические товары, растения, невиданные звери — всё, что заканчивало свой путь на рынке или в руках коллекционера, на каком-то этапе проходило через порт. Но самым интересным грузом были пассажиры страйдеров — путешественники из Ковасса, прибывшие с новыми историями, жители заморских земель или странствующий Гончий Судьбы, совершающий короткую остановку на пути, который указали ему ветры и Судьба. Однажды, весь квартал просто с ума сошёл из-за того, что какой-то торговец вернулся в город с детёнышем каменного жука — любимого ездового животного в клане Скарабея. Даже маленьким, он был размером с осла, а его жвалы могли бы перемолоть камень. К сожалению, по слухам, торговец позаимствовал его у клана без разрешения. Бедолагу нашли в тёмном переулке с отрезанными руками и ногами, а жука в городе больше никто не видел.
Но зачем бы люди ни приезжали в Ковасс, — по работе, из любопытства, или же в поисках такого места, где можно было бы исчезнуть без следа, — все они так или иначе оказывались в порту. Где за всем внимательно наблюдала Гильдия, всегда ищущая, чем бы поживиться.
К тому моменту, как я добралась до знакомых улиц, Час Демона уже прошёл, и жизнь постепенно возвращалась в привычную колею. Соласти покидал небосвод, температура понижалась, и город понемногу просыпался: в лавки возвращались продавцы, на тротуарах снова появлялись попрошайки, а домохозяйки осторожно высовывали головы из дверей, проверяя, насколько близко друг к другу держались солнца.
Я спрыгнула с крыши и с облегчённым вздохом приземлилась в одной из тенистых улочек. Путешествовать по крышам города было быстрее всего, но этот путь требовал немалых физических усилий, тогда как я была уставшей, вспотевшей и раздражённой, и никаких усилий больше прикладывать не хотела. Узкие проулки и разношёрстные толпы Портового Квартала были мне привычны и знакомы. Это была моя территория; это был мой дом.
— Спарроу.
Он возник из-за угла, ловко избежал столкновения с шатающимся вдоль тротуара прохожим, и с улыбкой поднял руку в знак приветствия. Он был одет так же, как я, и как многие другие горожане, в свободную светлую одежду с капюшоном — солнца диктовали нам свои правила. Когда он поднял голову, его смеющиеся миндалевидные глаза сверкнули из-под края капюшона. Несколько отважных волосков боролись за жизнь на его подбородке; он называл это щетиной.
В моей груди что-то вздрогнуло, но я предпочла это не заметить. Я так давно знала Джерана. Он с детства был моим другом, и то, что произошло тогда с его отцом, очень сблизило нас. Мы всегда соперничали, всегда рвались переиграть друг друга, но в последнее время мне всё чаще стало казаться, что он перерос наши детские забавы. Его взгляды стали другими, его интерес ко мне перестал быть таким простым. Я не была слепой. Я знала, что происходит. Но я пыталась не обращать на это внимания, сводя всё в шутку, когда это было возможно. Не то, чтобы Джеран мне не нравился, просто я не знала, хотела ли я вообще об этом думать. Такого рода чувства всё только усложняли.
— Джеран, — я улыбнулась ему в ответ, когда он вошёл со мной в шаг. — А ты тут что делаешь?
— Тебя жду, — не задумываясь, ответил он. — Не мог тебя найти в штабе, и подумал, что тебе пришлось пересиживать жару в другом месте, — его губы растянулись в ухмылке. — Что, Час Демона подкрался незаметно, и назад вернуться времени не было?
Я поморщилась.
— Что-то вроде того.
Если бы он только знал. Я украла Гобелен Мира из Храма Судьбы в Час Демона. Столько заглавных букв, а мне даже похвастаться было некому.
Джеран фыркнул.
— Не понимаю я иногда, почему все тебя так хвалят, — он вздохнул. — Как по мне, так тебе просто везёт.
Я усмехнулась.
— Знаешь, я слышала, что от зависти борода не растёт, — я как бы невзначай потёрла собственный подбородок. — К тому же, если верить учению, удачи не существует. А значит, я действительно лучше всех.
Джеран нахмурился и провёл рукой по лицу.
— Уж точно скромнее всех, — пробормотал он, закатив глаза, когда я подмигнула. — И куда ты теперь? В штаб?
Я кивнула.
— Надо Вахну отчитаться.
— А потом? Планы есть?
— Наверное, нет, — если только Кругу снова от меня что-то не понадобится. После сегодняшнего, я от всей души надеялась, что нет. Что им после гобелена ещё в голову взбредёт? Украсть кольцо из носа у любимой наложницы короля? — А что?
Джеран пожал плечами.
— На торговой площади сегодня будет выступать цирк огненных акробатов, — ответил он. — Мы с Дахвиином хотели пойти. Ты с нами?
Я наклонила голову.
— И что мы будет там делать? — спросила я невинным тоном. Представления привлекали много внимания, а зазевавшиеся люди редко смотрели по сторонам. Много лёгкой добычи, но если мы шли туда по делу, то смотреть выступление нам будет некогда. — Работать или веселиться?
— Никакой работы, — заверил меня Джеран и улыбнулся. — Если, конечно, ничей карман нас к себе не поманит.
— Это понятно, — я немного подумала, потом кивнула. — Ладно, звучит неплохо. Если Вахн не найдёт мне занятия на вечер, то я с вами.
Он кивнул, и мы двинулись дальше, пробираясь мимо нищих, моряков, рабочих и всех тех, кто снова высыпал на улицы, когда поутих зной Часа Демона. Мы свернули с главной улицы к складам, где здания стояли по обе стороны, как ряды каменных и деревянных коробок. Воздух здесь всегда был сухим, пыльным и почему-то пах стариной. В нём кружилась странная взвесь, не белая и не серая, а цвета янтаря, как небо перед бурей в пустыне. Мелкая пыль покрывала каждую поверхность и липла ко всему вокруг, включая людей. Прохожие прятали лица, пытаясь дышать только через слой ткани, и мне были видны лишь их глаза. Я спрятала нос в шарф и натянула капюшон пониже, стараясь не вдыхать слишком глубоко.
— Терпеть не могу это место, — пробормотал Джеран себе в рукав сдавленным голосом. — После Часа Демона тут вообще дышать нечем. Вот бы Вахн перенёс штаб куда-нибудь в другое место.
— Хватит жаловаться, — сказала я. — Ты же знаешь, что это не просто так. Зато тут нет никаких лишних людей. Ради удовольствия и приятной прогулки ни один дурак ещё сюда ни разу не забрёл.
— И я не стану первым, — проворчал Джеран, когда дорога, по которой мы шли, упёрлась в ряд пристаней и каменных причалов.
Я поёжилась, хотя воздух здесь был горячим и сухим. По ту сторону причалов перед нами разворачивалось Пыльное море — бесконечный простор, полный песчаных волн, непрерывно взмывающих и опадающих отсюда и до самого горизонта. По его поверхности танцевали вихри, вертелись крохотные, закрученные ветрами смерчи. Волны разбивались о пристань, разносясь по ветру дождём из золотых песчинок. По легенде, тысячелетия назад на месте Пыльного моря был океан, наполненный настоящей водой, полный жизни, растений и рыб такого размера, что они могли бы проглотить меня целиком. Я и представить себе такого не могла.
Пара потрёпанных на вид моряков в тюрбанах прошагала мимо нас, таща на каждом плече по огромной бочке, и мы отошли в сторону, чтобы их пропустить. Как и всегда, после Часа Демона в порту кипела жизнь. Песчаные лодки подпрыгивали в такт волнам возле причала, их паруса трепетали на ветру. Песчаный страйдер присел на песок возле причала, как гигантский жук, и все четыре из его опор выпускали в воздух клубы пара.
Я никогда не уставала смотреть на страйдеры. Шлюпки и ялики были быстрее их и куда лучше маневрировали, но они не могли продержаться в Пыльном море дольше дня. Ветра там были яростны и непредсказуемы, а песчаные бури возникали на пустом месте. Деревянные корабли могло разнести по ветру так, что только щепки летели бы, как опавшие листья, а могло разбить о камни или в лохмотья порвать паруса. Пролетавший мимо песок мог, как наждачной бумагой, содрать и краску с бортов, и кожу с моряков. Солнца-близнецы были не менее безжалостны. Отходить далеко от берега было опасно.
Но массивные песчаные страйдеры могли не беспокоиться о ветрах. Они не плыли по волнам — они ходили. Их длинные ноги на шарнирах могли дотянуться до самого дна песчаной ямы, глубина которой на основных маршрутах составляла только двадцать или тридцать футов. Этого бы хватило, чтобы утопить человека, но высоты страйдеров было достаточно для того, чтобы твердо встать на ноги. Если верить морякам, в Пыльном море были места намного глубже, но страйдеры ходили лишь хорошо известными путями и не сворачивали с них. Слишком много было тех, кто уже предпринимал такие попытки и не возвращался назад.
Я помедлила, прикрывая ладонью глаза. Глядя на неподвижный страйдер, я снова задумалась, каково было находиться там, в его недрах. Его округлое тело было сделано по большей части из дерева, ведь будь оно из металла, солнца бы превратили его в печку. Но его опоры были сделаны из меди и железа, с огромными поршнями, которые двигали их вверх и вниз, вперёд и назад. Паровые котлы были спрятаны под туловищем и приводили страйдер в действие благодаря сложной системе труб.
Я даже не пыталась понять, как именно они работали, но в глубине души — так глубоко, что я даже вслух об этом ни разу не упоминала — я мечтала однажды целиком пересечь на страйдере Пыльное море, чтобы увидеть, какие далёкие страны лежали по другую его сторону. Это были опасные мечты; попав в гильдию, её уже никто не покидал. Вахн, гильдия и Круг никогда бы меня не отпустили, но быть может, я могла подсобрать денег и таким образом выкупить себя. Предложить Кругу столько богатств, что они не смогли бы отказаться. До несметных сокровищ моим запасам было, конечно, далеко, но в комнате под половицей я хранила сундучок, наполненный самыми интересными вещицами, которые попадали мне в руки. Я надеялась, что когда-нибудь этого будет достаточно.
— Спарроу, — Джеран встал передо мной с хмурой гримасой на лице, поглядывая то на страйдер, то на меня. — Пошли, на нас уже моряки косятся.
Я помотала головой.
— Ага. Извини, — пробормотала я.
Джеран знал о моей одержимости страйдерами, но не понимал её. Для него Ковасс был родным гнездом, из которого он никогда не хотел улетать. У него не было желания повидать мир, и он не понимал, зачем рваться в незнакомые места только для того, чтобы посмотреть на незнакомые вещи. Даже сама мысль об этом его пугала.
Отвернувшись от пристани, мы с ним продолжили свой путь в навязчивой дымке песчинок, залетавших к нам с Пыльного моря.
В конце складских рядов, с морем по одну сторону и лодочной мастерской по другую, стоял самый последний на этой улице склад. Любой прохожий мог сказать, что он выглядел давно заброшенным. На дверях висели цепи с огромными замками, окна были наглухо заколочены, а повсюду вокруг валялись разломанные коробки, бочки и ящики. Полуразвалившийся забор, окружавший его, был серым и гнилым, половина досок в нём либо отсутствовала, либо валялась рядом в песке. То, что ещё стояло, было покрыто толстым слоем пыли.
Мы с Джераном протиснулись через щель в заборе, пересекли двор и обошли вокруг склада. Наши шаги оставляли следы на песке, но я знала, что через пару минут ветер и пыль вновь их занесут.
Мы подошли к тяжёлой двери, врезанной в каменную стену в заднем углу строения. Джеран дважды постучал, подождал, снова постучал дважды, а затем один раз. Раздался щелчок, и когда дверь приоткрылась, в дверном проёме я увидела лысого накаченного верзилу с шеей, как у быка, и многочисленными шрамами на плечах и груди. Где он заработал так много шрамов, было загадкой для всех, и многие из молодых членов гильдии, включая меня, делали на это ставки. Джеран считал, что такие раны мог нанести ему только кто-то вроде леопарда. Я думала, что причиной им была обычная поножовщина, в которой его главной стратегией было принимать лезвие на грудь.
— Бассиг, — поприветствовал его Джеран, когда мы юркнули внутрь. Бассиг хмыкнул и закрыл за нами дверь. Он вообще редко что-то говорил, предпочитая просто сверлить людей взглядом или грозно над ними нависать. Он знал свою работу, и делал её хорошо. Когда гильдии надо было оказать давление на упрямого клиента или информатора, они звали Бассига.
Внутри склада от кажущейся заброшенности не оставалось и следа; он был просторным и ухоженным. Это была гавань, в которой мы собирались, переводили дух и планировали следующие шаги. Сейчас, когда Час Демона подошёл к концу, он был практически пуст — все разошлись по своим делам.
— Спарроу, — окликнул меня Бассиг, когда я прошла мимо него. Я удивлённо обернулась. — Вахн тебя ждёт, — сказал он. — Велел передать, как только вернёшься. Он в своём кабинете.
Я кивнула.
— Я туда и иду, — ответила я Бассигу, на что он безразлично пожал плечами и занял свою обычную позу, подпирая стенку со скрещенными руками.
Я всё думала о реакции Вахна на мою добычу. Прочитаю ли я на его лице облегчение? Шок? Или же он улыбнётся и кивнёт с гордостью в глазах, как он это делал раньше?
Я повернулась к Джерану, который усмехнулся и поднял вверх руки, отступая назад.
— Знаю, знаю, — сказал он. — Мне с тобой нельзя. Нам, простым ворам, мастеру докучать не положено. Он только свою любимицу к себе пускает.
— Не будь ослом, — сказала я.
Он ухмыльнулся.
— Мы с Дахвиином выдвигаемся на закате, — сказал он. — Приходи, когда закончишь с боссом. Если, конечно, он позволит своей драгоценной пташке замарать себя общением с простолюдинами вроде нас.
Я попыталась пнуть его, но он увернулся и ускакал прочь, посмеиваясь. Я закатила глаза, подошла к двери Вахна и постучала.
— Заходи, — ответил он спокойным тоном.
Мастер гильдии стоял напротив книжной полки, читая один из учётных журналов, которые он там хранил. Я никогда не понимала, почему его кабинет был так скупо украшен; ни тебе картин, ни золотых статуэток. Он не носил украшений и не коллекционировал драгоценные камни, не держал никаких трофеев, хотя мог бы заполучить всё, что хотел. Может, он считал, что хранить побрякушки в воровском логове принесло бы ему больше головной боли, чем радости. Никто из тех, кого я знала, скорее всего не посмел бы украсть у мастера, но проверять эту верность на прочность и вправду не стоило.
— Вернулась, значит, — Вахн поставил журнал к остальным на полку. Его тёмные глаза сверлили меня поверх отполированной поверхности стола. — Ты достала то, о чём говорилось в письме? — спросил он.
Я кивнула. Без лишних слов, я сняла сумку и положила её на стол между нами.
— Он здесь, — сказала я Вахну. — Столько, сколько смогла унести. Целиком мне было его не поднять.
Его взгляд сузился. Протянув через стол руку, он подтащил сумку к себе. Ему потребовалась пара секунд на то, чтобы разобраться в кожаных завязках, но когда он заглянул внутрь, его лицо побелело.
Одной дрожащей рукой он дотронулся до полосы шёлковой, мерцающей ткани. Фрагмент гобелена развернулся с шуршанием, похожим на шипение, его золотые и серебряные нити подмигивали в полумраке и отбрасывали на стены блики.
— Гобелен Мира, — пробормотал он, вынув его на свет. — Неужели?
Я кивнула, стараясь на слишком показывать гордость.
— Из самого Храма Судьбы. Из-под носа у верховной жрицы.
— Значит, время пришло, — голос Вахна упал до шёпота. Его внезапно ставший каким-то диким взгляд метнулся ко мне. — И никто тебя на видел? Никто не следил за тобой?
Я вспомнила ильвахна, мою минутную неуверенность и то мгновение паники, когда мне показалось, что он заметил меня. Но он ничего не сказал и не сделал, а значит, ничего не произошло.
— Нет, — сказала я, покачав головой. — меня никто не видел.
— Точно?
— Да.
Он медленно выдохнул, потом быстро запихнул гобелен обратно в сумку и наглухо её закрыл. Всего на миг, он замер, вцепившись в неё обеими руками. Его глаза были закрыты, и он едва заметно подрагивал всем телом.
— Спарроу, — проговорил он, и у меня перехватило дух. — Я…
Он резко выпрямился, и когда он открыл глаза, выражение его лица вновь было скрыто под маской бесстрастия.
— Хорошая работа, — сказал он почти отстранённо, убирая сумку под мышку. — Круг будет доволен. Ты можешь идти.
Я разочарованно смотрела, как он уходит, и его одна неискренняя похвала будто осталась звенеть в воздухе между нами.
— И это всё? — спросила я, нахмурившись. — Никакой награды за Гобелен Мира? За то, что я утёрла нос самой Мейдерисс?
За то, что защитила тебя от возмездия Круга? Я ведь не только свою шкуру спасала, знаешь ли.
Он замер, затем снова повернулся ко мне. В его глазах отражался огонь лампы, свет которой озарял его лицо, выглядевшее одновременно усталым, злым и обречённым.
— Ты себе даже не представляешь, чему ты положила начало, — сказал он негромко и почти что горько. — Всё, что ты знаешь, весь твой мир... скоро изменится. Я бы молил за тебя саму богиню, если бы не было уже слишком поздно. Это немногого стоит, но знай, что мне очень жаль.
Я потрясённо смотрела за тем, как он устремился прочь с сумкой в руках и закрыл за собой дверь. Какое-то время я просто стояла и молча глядела ему вслед, пытаясь понять.
Что он имел в виду? Что задумал Круг?
И при чём тут была я?
Любительские переводы публикуются исключительно в ознакомительных целях, авторские права принадлежат авторам и агентствам. При поступлении жалоб от заинтересованных лиц перевод может быть удален.