Посвящение
Эцио и Альтаиру, вдохновившим этот мир. И Ташье, вдохнувшей в него жизнь.
Эпиграф
Песочные часы Времени не останавливаются ни для кого. Лето сменяется осенью, солнца встают и заходят за горизонт, и даже Бессмертные Короли не могут повернуть песчинки времени вспять.
— Пословица Первого Королевства
1
Час Демона был близок.
Я стояла в тени под крышей балкона и смотрела на жителей Ковасса, шныряющих по улицам, как муравьи в разворошённом гнезде. Высоко надо мной Соласти, первое из двух солнц, полыхало белым огнём в безоблачно голубом небе. Его сестра, Намайя, взошла из-за линии горизонта, и стремительно его догоняла. Час Демона, когда оба солнца были в зените и пылали, как глаза разгневанной богини, приходил каждый день. Каждый полдень в течение часа в землях Аркиенны воздух обжигал горло, пески плавились, а каждая поверхность превращалась в сковородку под безжалостным взором двойных солнц. Животные бежали в тень и прятались в своих убежищах. Торговцы прикрывали лавки и запирали двери. Простые люди дремали по домам, а богачи возлежали возле бассейнов, пока слуги обмахивали их пальмовыми листьями. На час Ковасс вымирал, и каждое живое существо, большое и малое, молодое и старое, богатое и бедное, искало свой уголок, в котором оно могло переждать адское пекло небесных близнецов.
Отступив от перил, я сделала глубокий вдох, наполнив легкие до предела горячим воздухом, затем медленно выдохнула. Возвышаясь над лабиринтом из белого камня и серых черепиц, Намайя неуклонно ползла по небу. Час Демона ещё не наступил, но предшествующие ему полчаса, когда температура росла вместе с паникой горожан, спешащих везде успеть, были, должно быть, самым беспокойным временем в Ковассе.
Это было также идеальное — или кошмарное, в зависимости от точки зрения — время для разных неприглядных дел, и именно по этой причине я была здесь, на этом балконе, а не на знакомой мне территории. Этот дом был ближе всего к моей цели, и чем меньше времени мне придётся провести под зноем солнц, тем лучше.
— Время пришло?
Я повернулась на звук негромкого, хриплого голоса, пронесшегося по комнате позади меня. Сгорбленная фигура в бесформенном одеянии проковыляла по ступенькам, тяжело опираясь на трость. Шадир подняла покрытую шалью голову, и её молочно-белые глаза пронзили меня насквозь.
— Ещё нет, — отозвалась я, так же тихо. — Но скоро.
— Хм-м, — она пересекла комнату и остановилась в шаге от линии, прочерченной лучами солнца напротив балконной двери. Её ссохшаяся рука вытянулась вперёд, поднимаясь до тех пор, пока солнце не коснулось самых кончиков пальцев. — Очень скоро, если хочешь попасть в Садовый Квартал до пика Часа Демона. Оденься, как следует.
Я посмотрела мимо неё на стену, где над комодом висело зеркало. Оттуда на меня смотрела худая и ничем не примечательная девушка. Каштановые волосы, карие глаза и совершенно не запоминающаяся внешность, которую, по правде говоря, ни у кого не было и шанса запомнить, ведь я почти не снимала капюшон. Одежда в светлых тонах тоже не бросалась в глаза. В городе известняка, выгоревших крыш и пыльных, обожженных солнцем дорог тёмная одежда была бы пыткой, а яркие цвета резко выделялись. Это было совсем не то, чего я хотела. Моё мастерство было в том, чтобы быстро затеряться в толпе.
— Конечно, Шадир, — сказала я. — Я всё делаю, как следует.
Она отвела руку и спряла её в складки одеяния.
— И на дело идёшь, похоже, одна; странно это, — она словно размышляла вслух. — Где Джеран? Думала, вас водой не разлить.
— Сегодня особый случай, — я пожала плечами, хоть она и не могла этого увидеть. — Вахн настоял, чтобы я была одна. Но это и хорошо, — я снова бросила взгляд в сторону крыш, щурясь от яркого света. — Мне не нужен Джеран. Я лучше работаю в одиночку.
Хотя ему бы мои слова не понравились. Джеран был на год старше меня, высокий и долговязый, с тёмными волосами и более или менее приятной улыбкой. Он был хорош, но не настолько хорош, как я, и мы оба это знали.
— Ну, не зарывайся, — Шадир похлопала меня по руке. — Я помню свои годы в гильдии, ещё до того, как глаза начали меня подводить. Всегда лучше, когда кто-то прикрывает тебе спину и смотрит по сторонам. Особенно в Садовом Квартале. Стражников там вдвое больше.
Я фыркнула.
— Да, и все они будут по своим маленьким беседкам бросать кости, – сказала я. — Если они и увидят что-то, то вряд ли побегут в погоню в середине Часа Демона. Но и об этом не волнуйся, — я знала, что она услышит улыбку в моем голосе. — Они меня не увидят. Никогда не видят.
— Искушаешь Судьбу, Воробушек, — предостерегла Шадир. — Всё думаешь, что справишься в одиночку, но так дела не делают. Я-то знаю, — она снова потрепала меня по руке. — Я знаю, что твердит тебе гильдия. Но иногда нам нужно верить во что-то, кроме себя. Как там гласит учение? Мы все — лишь нити, переплетённые в Гобелене Мира. Каждая ниточка сама по себе слаба, зато вместе их ничто не может разорвать.
Несмотря на то, что в комнате было тепло, по моей коже пробежал мороз. Шадир ведь не могла знать о моих планах? Нет, никак не могла. Я никому о них не рассказывала. То, что она упомянула Гобелен Мира, было не более, чем совпадением.
Я отступила назад и усмехнулась.
— Знаешь, одна ниточка может быть слабой, — сказала я, — но когда все остальные ниточки не путаются у неё под ногами, у неё остаётся больше пространства для манёвра.
Она резко выдохнула и покачала головой, словно я упустила всю суть её слов.
— Намайя почти взошла, — продолжила она. — Ты готова?
Я мысленно пересчитала всё, что у меня было с собой. Мягкие, но прочные кожаные сапоги, чтобы перебегать с крыши на крышу. Кожаные перчатки, чтобы хвататься за раскалённые камни и металлические поручни. Отмычки, надёжно спрятанные в потайных карманах. Пара кинжалов на поясе и нож, припрятанный в сапоге. Фляга с водой, чтобы перебороть огненный взор близнецов. Я ничего не забыла. Самое время взяться за работу и узнать, что для меня припасла сегодня Судьба.
Я спрятала своё лицо под белым капюшоном и повернулась к Шадир.
— Готова.
Она кивнула.
— Вернешься, когда закончишь?
Я покачала головой.
— Нет, потом прямиком в гильдию. Вахн меня ждёт.
— Хорошо. Передай этому старому пустынному хорьку от меня привет, — Шадир прошаркала пару шагов назад, и её затянутые пеленой глаза посмотрели сквозь меня, куда-то в сторону неба. — Пусть тебе улыбнётся Судьба, Воробушек.
— И тебе, Шадир.
Я вернулась на балкон и на мгновение остановилась под крышей, глядя на город с высоты. Моя задача была непростой, но если я всё рассчитала правильно, то до своей цели я доберусь в самый разгар Часа Демона. Если я ошиблась… неприятно будет в любом случае.
Воздух над крышами уже мерцал пылающим маревом. На краю балкона, я набрала полную грудь относительно прохладного воздуха и перемахнула через перила.
Жар близнецов, обжигающий и неумолимый, ударил мне в лицо, стоило мне оказаться на улице. Людей подо мной я видела лишь мельком; никто из них не видел меня. Поднять голову означало встретить близнецов лицом к лицу. Пока жители Ковасса торопились спрятаться от солнц, их взгляды были опущены, а маски, шали и капюшоны — подняты. Ни один не заметил фигуру в белом, пронёсшуюся мимо них и нырнувшую между крыш.
Как только мои сапоги коснулись мостовой, я рванула с места. Передо мной открывалась «большая дорога»: бесконечная череда глухих каменных стен, куполов и шпилей, которыми храмы тянулись к небесам.
Я остановилась в тени небольшого навеса на крыше одного из домов, чтобы перевести дух. До Часа Демона времени оставалось всего ничего, и волны жара, исходящие от зданий, были почти столь же невыносимы, как и лучи солнц. Я вытащила из туники припрятанную ближе к телу флягу. Она была крохотная, на пару глотков, но этого должно было хватить. Наверное, я могла бы добраться до цели и вернуться обратно и без неё, но в Час Демона риск был слишком велик. Как всегда говорил Вахн: «Почти всему можно бросить вызов, почти любое правило можно обойти. Кроме близнецов. С ними спорить нельзя — они всегда побеждают».
Какой бы тёплой ни была вода, она всё равно охладила моё горло и смочила губы, высохшие от раскалённого пустынного воздуха. Облокотившись на деревянный столб, я прикинула в уме оставшийся путь. Навес и полупрозрачные шторы вокруг него защищали меня от прямых солнечных лучей, но зной всё равно был беспощаден. Солёный пот скатывался по моей шее и капал со лба прямо в глаза, заставляя меня непрестанно моргать и тереть их рукавом.
И тут, на другой стороне моря сверкающих крыш, я увидела человека. В светлой одежде и в капюшоне, совсем как я, он на корточках наблюдал за снующей толпой с крыши далёкой башни. Он был неподвижен, и только одежда отличала его от статуи. От одного из зверей-хранителей, украшавших стены и крыши храмов. Я уставилась на него в шоке, гадая, кто был настолько безумен, чтобы прогуливаться в такой час. Он был не из гильдии; они такими вещами не шутили. Так кто же это мог быть?
Ещё одна капля пота скатилась мне в глаз, и я нетерпеливо её смахнула. Когда я вновь подняла на незнакомца взгляд, он уже исчез.
Так. Может, мне все привиделось. От жары чудятся всякие миражи. Кроме меня, таких безумцев больше нет.
Несмотря ни на что, у меня был план. Час Демона был близок, а моя цель — ещё далеко. Прибрав флягу, я стиснула зубы и выскользнула обратно, в объятия пылающего зноя.
Пробежав ещё несколько крыш, перескакивая через узкие промежутки между домами и перелетая через невысокие стены, я наконец добралась до границы Садового Квартала — одного из самых богатых мест Ковасса, уступавшего по роскоши лишь Кварталу Дворца. Понять, что я пересекла пределы района торговых принцев, было несложно. Пыльные, похожие друг на друга улицы на глазах сменялись яркими всполохами зелени там, где кусты, вьющиеся стебли и бессчётные цветы росли по ухоженным дворикам и клумбам. Это было заявление о богатстве, выставленное на всеобщее обозрение. Многим казалось легкомысленным выращивать что-то только для красоты, но высший эшелон гильдии торговцев сидел на горах денег, которые не знал, на что ещё потратить, и использовал каждый шанс для того, чтобы этим похвалиться. Как показать соседу, что ты лучше него? Посади экзотические цветы возле своего дома и потрать целое состояние на то, чтобы оплатить почву, удобрение и услуги нескольких садовников только для того, чтобы они не засохли от жары. Не говоря уже о впустую истраченной воде.
Иногда я не понимала богачей. Но неожиданно зазеленевший пейзаж был не единственным способом узнать Садовый Квартал с первого взгляда.
В самом его сердце царствовал огромный Храм Судьбы во всей его мраморной красе, с золотыми шпилями, взлетавшими в небо и ловившими сияние солнц. Внутри него, послушницы и Ахсани — верховная жрица Судьбы — делились мудростью с душами, переплетёнными в Ткани, помогая им понять своё предназначение в истории. Оно было у каждого из нас, большое или маленькое, незначительное или грандиозное; наше предначертание было так же неизбежно, как само время. Когда человек рождался, его место в мире определяла Судьба. Крестьянин или король, торговец или ремесленник, аристократ или изгой, стоило Судьбе выбрать твою роль — и только смерть могла тебя от неё освободить. То, как человек её исполнял, пока это освобождение не настигло его, определяло, кем он родится в следующей жизни.
По крайней мере, так гласило учение.
Не отрывая взора от храма, я продолжала двигаться вдоль крыш. Я не тратила много времени в раздумьях о судьбе. Я не была философом и не читала книжек, и хотя я наизусть знала все потайные ходы в городе, все эти премудрости заставляли мой мозг кипеть, если я о них задумывалась. Среди простых людей была пословица: «Если тебе судьба быть свиноводом, будь лучшим свиноводом в королевстве». Я знала, в чем был мой талант. И ту роль, которую мне отвела судьба, я исполняла безупречно.
Спрыгнув в крохотный частный дворик под решетчатой крышей, я несколько раз глубоко вздохнула. Я всё рассчитала идеально. На улице больше не было ни души. Ни одного животного по закоулкам, все торговые принцы дремали по своим кроваткам на шелковых перинах, а стражники грудились в беседках, выжидая тот момент, когда Соласти сдвинется с высшей точки. Всего на час город вымирал.
И тем самым делал мою работу значительно проще.
Стоя на вершине одного из самых высоких зданий, я изучала свою цель с растущим чувством беспокойства. Это был не дом, не обитель жирного принца, окружённого роскошью и богатством. Моя цель возвышалась над Кварталом, и её сияющие шпили взрезали облака, словно бросая вызов каждому дураку, решившемуся на неслыханную дерзость.
Храм Судьбы.
Хотя я пыталась не думать о том, что творю, моё сердце колотилось всё быстрее и быстрее. Никто не мог обмануть Судьбу. Судьба ведала всё про всех. К ней нельзя было подкрасться, ей нельзя было бросить пыль в глаза. Она знала, что ты сделаешь, ещё до того, как ты об этом подумал. Я была способной, быть может, даже лучшей в гильдии, но и у меня были свои пределы. Это было кощунство. Я бы никогда за такое не взялась, если бы не Вахн и не наш странный разговор прошлой ночью.
— Опусти капюшон, Спарроу, — Вахн махнул рукой в мою сторону, когда я ступила в его кабинет. Мастер Гильдии стоял за столом, и свет масляной лампы бросал тень на его усталое лицо. У него были густые темные волосы и ещё более тёмные глаза. Он не был ни молод, ни стар, ни красив, ни уродлив. Он был просто Вахн. Его единственными приметами был маленький шрам на губе и отрезанный средний палец на левой руке.
— Ты знаешь правила, — продолжил Вахн. — Никаких капюшонов в моем кабинете. Мне нужно видеть твои глаза. Опусти его.
— Да, сэр, — пробормотала я, отбрасывая капюшон назад. Тут же я почувствовала себя раздетой, словно все глаза в кабинете были обращены ко мне, хотя кроме меня и Вахна в нём никого не было. Я не любила показывать своё лицо, не любила, что все могли видеть меня такой, какая я есть. Я ничего не могла ни от кого скрыть. В этом, скорее всего, и был весь смысл требования Вахна.
— Хорошо, — он кивнул, и редкая, слабая улыбка тронула его губы и скривила шрам. — Приятно хоть раз увидеть твоё лицо. Каждый раз, как я на тебя смотрю, ты всё взрослее и взрослее.
Я усмехнулась.
— Не потому ли ты меня позвал? — спросила я. — Хотел убедиться, что под капюшоном не прячется старая карга? Спорим, ты даже не помнишь, сколько мне лет.
— Семнадцать лет, четыре месяца, тринадцать дней, — моментально ответил Вахн; я в нём ни на секунду не сомневалась. — Не считая тех недель, когда ты не была в гильдии.
Вахн нашёл меня совсем младенцем, посреди разрушенного дома возле тела бездыханной женщины; моей матери, полагаю. Он взял меня с собой, сам меня растил, сам учил, и постепенно другие члены гильдии тоже стали воспринимать меня, как свою. Сколько я себя помню, я жила среди воров, мало-помалу узнавая их ремесло. Стоит ли удивляться, что я пополнила их число?
— У меня для тебя есть работа, — продолжил Вахн. — В этот раз только для тебя. Никакой команды, работать будешь соло. Надеюсь, ты к этому готова.
— Конечно, — я воспрянула духом. В гильдии твоё собственное время — и всё, что было за него украдено — принадлежало тебе. Вовремя отдавай долю и не привлекай внимания, и больше от тебя ничего не требовалось. Но когда Мастер отправлял кого-то на дело, всё было по-другому.
В одиночку нас не посылали почти никогда. Обычно команды насчитывали от двух до пяти человек, в зависимости от сложности. Нас с Джераном частенько ставили вместе, ведь он тоже практически вырос в гильдии. Его отца поймали во время одной из вылазок и упрятали за решетку. С тех пор прошли годы. Мы с Джераном хорошо сработались, хоть и соревновались иногда по-дружески то в одном, то в другом. Но когда наше шуточное соперничество стало заметно со стороны, Вахн предупредил нас, что не потерпит легкомысленного отношения к работе. Мне было интересно, не из-за этого ли он сейчас отправлял меня на дело одну.
Что-то внутри меня перевернулось. Вахн никогда не оказывал мне предпочтения в гильдии и не оправдывал моих ошибок, но я всегда знала, что для него я значила больше, чем рядовой участник той или иной работы. Я помнила его улыбки и его терпение во время моих тренировок, помнила, как он с одобрением кивал каждому моему маленькому и большому успеху. Он не был со мной особенно ласков, но никогда не скрывал, что гордился мной, когда я начала справляться с задачами, за которые порой не решались взяться даже опытные члены гильдии.
Но за последнюю пару лет он ко мне охладел. Стал каким-то отстраненным. Слова мне лишнего не говорил, если это не было связано с гильдией. И я ничего не понимала. Может, ему казалось, что я перестала двигаться вперёд? Может, он ожидал от меня большего, а я его разочаровала? Может, мне нужно было просто постараться. И ведь я пыталась. Последние несколько месяцев мои вылазки были всё рискованнее, мои цели — одна опасней другой. Я так хотела доказать Вахну, что я была лучшей из лучших. Несколько раз меня чуть не поймали, и я лишь чудом осталась незамеченной, но его как будто больше ничто не впечатляло. Даже в гильдии стали шептаться про то, что удача улыбалась мне неправдоподобно часто; ведь никто не мог всё время искушать Судьбу и уходить от её возмездия. Но Вахн всё отдалялся и отдалялся от меня.
И тут, впервые за долгие месяцы, он говорил со мной один на один. Что бы он ни планировал, я не могла его подвести.
— Спарроу, — от его голоса у меня по спине поползли мурашки. Его глаза прожигали во мне дыру, словно снимая с меня всё наносное слой за невидимым слоем. — Ты в гильдии уже много лет, — продолжал он. — За эти годы я вырастил и обучил тебя. Я наблюдал за тем, как твой талант становился мастерством. Ты стала для нас выгодным приобретением, и гильдия этим дорожит.
Моё сердце заколотилось, и в груди разлилось тепло. Но я не могла раскрыть ему, как много значили для меня его слова.
— Спасибо большое, — сухо проговорила я. — Всегда мечтала стать чьим-то выгодным приобретением.
Он поджал губы.
— Сарказм можно бы и поубавить, — сказал он.
— Сделаю, что смогу.
Он вздохнул.
— В любом случае, — продолжил он, — поступило требование всерьёз испытать твои навыки, чтобы увидеть, на что ты способна. В этом напрямую заинтересован Круг. Мне не нужно тебе говорить, насколько это важно.
Я выпрямилась. Кругом называли группу могущественных людей, по сути организовавшую и управляющую Гильдией Воров. Мастер отчитывался перед ними, но, как я слышала, даже он не знал их поимённо и ни разу не видел их в лицо. Они никогда не появлялись в гильдии, только дёргали за ниточки и раздавали указания, не выходя из тени. Но никто не сомневался: они командовали железной рукой, и перешедшие им дорогу либо сталкивались с внезапной чередой бед и несчастий, либо вовсе навсегда исчезали из города.
Если Круг чего-то от меня хотел, значит, он обратил внимание на мои успехи, что было одновременно и хорошо, и очень, очень плохо. Хорошо, потому что я представляла для них ценность; талант в гильдии уважали и берегли. Плохо, ведь если я напортачу, кто знает, что они со мной сделают?
Но факт оставался фактом: лидеры гильдии меня заметили, а значит и Вахн больше не мог меня игнорировать. У меня не было права на ошибку. Мне предоставили шанс по-настоящему его впечатлить, и как бы опасно ни было задание, такое нельзя было упустить.
Встретившись с ним взглядом, я кивнула, понадеявшись на то, что хотя бы со стороны я выглядела уверенно.
— Если Кругу нужно, чтобы я что-то сделала, я это сделаю.
Вахн смерил меня долгим взглядом, затем наклонился и поднял со стола свиток пергамента, лежавший там среди кучи бумаг, документов, и монет. Свиток был запечатан красным воском, и на таком расстоянии я не могла разглядеть изображение на печати. На несколько мгновений, Вахн заколебался, глядя на свиток так, словно сомневался, стоит ли мне его вообще отдавать. Наконец, со стиснутой челюстью, он протянул его мне через стол.
— Не открывай его здесь, — сказал он, отдёргивая руку, стоило мне потянуться вперёд. — Приказы в нём для тебя и только для тебя. Когда дочитаешь, уничтожь его и держи рот на замке. О содержимом не может знать никто, даже я. Поняла?
Я сглотнула.
— Чего они от меня хотят, чтобы я украла кольцо Верховного Канцлера, что ли? Может, даже прямо с его пальца?
Вахн прищурился, и сжал губы так, что его шрам побелел.
— Поняла? — напряжённо переспросил он.
— Да, — ответила я и снова потянулась за пергаментом. — Поняла.
— Это не игра, Спарроу, — сказал он, не разжимая пальцев, хотя я уже взялась за свиток с другого конца. — Признание Круга — это честь, но они не терпят неудач. Если ты их подведёшь, моя голова полетит вместе с твоей. Потому что давным-давно именно я за тебя поручился, — его взгляд стал, как бритва, а в голосе зазвенел лёд. — Ты должна понимать, что на кону.
Моё сердце ушло в пятки.
— Прости, — сказала я, холод в его голосе отозвался холодом в моей груди. — Ты прав. Всё серьёзно, я знаю.
Только тогда он позволил мне забрать пергамент, глядя мне прямо в глаза и не отводя взора. Я взглянула на свиток и увидела, что на печати было изображение коронованного черепа. Я никогда не видела подобной эмблемы.
По моей коже поползли мурашки.
— Можешь идти, — Вахн дёрнул головой в сторону двери у меня за спиной. — Полагаю, тебе не терпится прочитать и начать подготовку. Помни: никому ни слова, Спарроу. С Кругом не шутят.
Стиснув в руке свиток, я помедлила, гадая, скажет ли он мне ещё что-нибудь. Когда-то я проводила в этом кабинете дни напролёт, сидела рядом, пока он работал, иногда практикуясь на замках и шкатулках, иногда слушая, как он договаривается с клиентами. Я знала про хлопоты управления гильдией с тех пор, как могла ходить, но в последнее время дверь Вахна была для меня закрыта. И я не знала, как её снова открыть.
Пока я размышляла, Вахн в полной тишине изучал меня бесстрастным и каменным взглядом, и было видно, что ему не терпелось от меня избавиться. Закусив губу, я кивнула и выскользнула из кабинета в полуосвещённые залы и узкие коридоры гильдии.
Уединившись в своей комнате, я сломала восковую печать и развернула пергамент. Поднеся свиток к дрожащему пламени свечи, я принялась читать.
Член Гильдии Спарроу,
Нашему вниманию были представлены доказательства Ваших умений и талантов. Мы, члены Круга, желаем приобрести некоторое имущество, и предпочли бы, чтобы его для нас заполучили именно Вы.
Я закатила глаза к потолку. Приобрести. Заполучить. Любимые словечки гильдии. Забавно, как много усилий мы тратили на то, чтобы не произнести случайно это недостойное нас слово, как будто кого-то этим можно было обмануть. Мы были гильдией воров. Мы воровали вещи. Что могло быть проще?
Письмо продолжалось.
Предмет, который мы желаем получить, находится в сердце Садового Квартала. Член Гильдии Спарроу, Вам полагается любыми методами достать Гобелен Мира, выставленный на обозрение в Храме Судьбы. Вам надлежит предоставить его Мастеру Вахну до конца недели. Если Вам это не удастся, мы сочтём Ваши усилия недостаточными.
Вы никому не можете об этом сообщать. Вы никого не можете взять в помощь. Добудьте гобелен из Храма Судьбы, или Ваш Мастер поплатится за Ваш провал. Мы надеемся, что Вы не разочаруете нас.
У Вас осталось три дня.
Письмо я сожгла, как в тумане, моя голова кружилась, пока я смотрела, как пергамент превращается в пепел. Украсть Гобелен Мира из Храма Судьбы? Члены Круга с ума, что ли, сошли? «Не искушай Судьбу», — эту пословицу знали все, от мала до велика, от воров и попрошаек до самых знатных богачей. Они же предлагали мне не просто искушать судьбу, а плюнуть ей в лицо.
Но… если я бы отказалась, то Вахн бы за это заплатил. А это значило, что я не могла отступить. Круг вряд ли решился бы убить его напрямую; Вахн держал единственную гильдию воров в Ковассе в ежовых рукавицах. Если бы его не стало, пострадал бы бизнес. Но я слышала всякие рассказы. Я знала, что они убивали за меньшее. Я не могла отступить, а значит, мне был приступать к делу.
«К тому же, — думала я в то время, как последние обрывки пергамента рассыпались в пепел, а воск алыми каплями застывал на каменном полу, точно брызги крови, — это было испытание, так даже Вахн сказал». Круг выбрал меня, чтобы я сделала что-то, о чём в здравом уме никто бы даже не подумал. Они либо хотели от меня избавиться, что было маловероятно, учитывая, что я была для них «выгодным приобретением», либо они пытались понять, где именно был предел того, на что я способна.
И мне было, что им показать.
Любительские переводы публикуются исключительно в ознакомительных целях, авторские права принадлежат авторам и агентствам. При поступлении жалоб от заинтересованных лиц перевод может быть удален.