Глава первая
Предыдущая глава
4
Остаток дня я провела в своей комнате на кровати, закинув руку на лицо, и моё единственное окно в мир было заколочено и наглухо зашторено от света. Тонкие и прерывистые лучики проникали даже сквозь доски и ткань, заставляя сиять всё то, что гильдия считала набором бесполезного барахла. Маленькие сувениры, которые я держала на память о прошлых делах — увесистые ключи, сверкающие камушки, которые радовали глаз, но не стоили ни гроша, фигурки животных и сказочных зверей, и всё, что когда-либо попадалось мне под руку. Вахн однажды в шутку заметил, что меня надо было прозвать мышонком, ведь я тащила в норку всё, что плохо лежит. Но мне это даже нравилось. Моя комната была моим гнёздышком, моим убежищем. И с моей растущей коллекцией безделушек, которая была у всех на виду, никто не задумывался, что именно я храню под половицей; а вот там уже лежали совсем не дешёвки. Я и вправду была мышкой; меня манили блестящие вещицы. Но я знала разницу между синей стекляшкой и сапфиром.
День всё полз и не хотел заканчиваться. Я то дремала — ведь свой обычный тихий час я провела, лазая по стенам, — то размышляла над тем, что произошло, от таинственных приказов Круга до слов, произнесённых Вахном с гобеленом в руках.
Ты себе даже не представляешь, чему ты положила начало. Всё, что ты знаешь, весь твой мир... скоро изменится.
Это было так непохоже на Вахна. Я не ждала от него такой эмоциональной реакции. Мне хотелось выбросить её из головы, но меня продолжало преследовать беспокойство, и я то проваливалась в сон, то просыпалась, терзаемая мыслями обо всём, что случилось в Храме Судьбы.
***
За час до заката я покинула комнату и спустилась в таверну, располагавшуюся на первом этаже склада. Там не было ничего особенно впечатляющего: несколько бочек вместо столов и длинная известняковая плита, которую использовали вместо барной стойки. Но при этом барменша Рала умела находить самые редкие бутылки с самыми экзотическими и зачастую нелегальными напитками, которые только существовали по обе стороны Пыльного моря. Исключительно для членов гильдии, разумеется. Я нечасто здесь что-то пробовала, но каждый раз, когда я заходила, выбор у неё был самый что ни на есть интересный.
— Воробушек, здравствуй, — улыбнулась мне Рала, когда я отодвинула занавеску, колыхавшуюся в дверном проёме.
Её чёрные глаза сверкнули, когда я улыбнулась в ответ. Она любила птичек, в честь которых меня прозвали, этих маленьких бело-коричневых пичужек, которых повсюду можно было увидеть в городе, порхающими с места на место. Она оставляла им зёрна и хлебные крошки на заборных столбах и в жару всегда выставляла керамическую миску с холодной водой, чтобы им было, где освежиться. «Воробьи — самые живучие птицы», — ответила она мне как-то раз, когда я спросила её об этом. — «Они могут быть на каждой крыше, на каждом подоконнике, на каждой ветке, и никто их не заметит. На них охотятся хищные птицы, их гоняют коршуны, которые сильнее их во много раз, но они всегда возвращаются. Они такие крохотные, но могут выдержать любые условия». Она положила деликатную, усеянную кольцами руку мне на голову; мне тогда была не больше шести. «Совсем как ты, моя милая. Вахн тебя так зовёт не просто так. Ты маленькая, находчивая и легко пробираешься туда, где тебе быть нельзя. Например, в мою таверну. А теперь беги», — она убрала руку с моей голову и помахала ею в воздухе. — «Тут детям не место, и Вахн меня не похвалит, если снова тебя здесь увидит. Так что, давай. Иди отсюда».
Я тогда лишь хихикнула и нырнула под занавеску, но продолжила возвращаться снова и снова. В конце концов ко мне все так привыкли, что никто больше не обращал на меня внимания. Как будто я была тем самым воробьём, которого описывала Рала.
— Хочешь приключений? — спросила Рала, когда я задержалась возле бара. В её глазах мелькнула озорная искорка, и она потянулась за гладкий камень барной стойки. — У меня как раз появилась бутылка вина из огненных жуков, оно очень популярно в стране магмопроходцев. Попробуешь?
— Знаешь, Рала, воздержусь, — я наполовину улыбнулась, наполовину поморщилась. — Это было бы куда более заманчивое предложение, если бы ты сама мне не рассказывала, как именно они это вино делают.
Она издала легкий смешок.
— Если ищешь Джерана, — продолжила она, выпрямляясь, — то он в своём обычном углу, проигрывает в кости Дахвиину. Через пару минут, глядишь, весь счёт его оплатит. А ведь мальчишка пьёт, как верблюд.
— Спасибо, что сказала.
Я проследовала в дальний угол таверны, где Джеран и другой парень примерно наших же лет с сосредоточенным видом сгибались над бочкой-столом. Тройка резных костяных кубиков лежала на дереве перед ними; секунду спустя, Дахвиин подхватил их, потряс в глиняном стаканчике и ловко опустил стаканчик вверх дном.
— Ставка? — окликнул он Джерана.
Тройной Клык был до смеха простой игрой; когда стаканчик опускался, игроки делали ставки на то, сколько костей показывали одни и те же стороны, и были они чётными или же нечётными. Кто-то мог сказать «пара чётных», и если бы выпали две четвёрки, то он бы выиграл. «Тройной клык», когда все три кубика показывали единицу, был самой рискованной ставкой. Угадаешь — сразу выиграешь, кости не так лягут — потеряешь всё.
Джеран пожевал нижнюю губу, глядя на стаканчик.
— Пара нечётных, — сказал он наконец.
Дахвиин хмыкнул.
— Второй раз подряд, — он был худым, подозрительного вида парнем с жирными волосами и маленькими усиками над тонкой верхней губой. — Может, сразу мне деньги отдашь, и закончим на этом? Иди вон, Спарроу, — добавил он лично для меня, когда я к ним подошла. — Твоя компания для меня, как дурная примета. Отойди, мы почти закончили.
Я одарила его улыбкой и осталась стоять на своём месте, глядя на стакан под его потной ладонью.
— Тройка чётных, — сказала я, и мои слова заставили Дахвиина оскалиться, а Джерана — все-таки поднять на меня взгляд. — У меня чутьё.
— Ты и твоё чутьё, — пробормотал Джеран, и оскал Дахвиина стал ещё мрачнее.
— Ты уже сделал ставку, — рявкнул он Джерану. — Менять нельзя. Без клыков, — добавил он; это означало, что по его мнению, костей одного достоинства не будет. Это была его любимая ставка, и он так часто выигрывал у Джерана именно потому, что она была самой безопасной. Он вообще не любил рисковать. Он всегда делал только то, в чём не было для него никакой угрозы, как в жизни, так и в игре в кости. И потому он был неплохим вором, но до хорошего ему было далеко. Кто не рисковал, тот не выигрывал. Моя рискованность приводила его в бешенство.
Дахвиин приподнял стакан. Все три кости показывали двойки.
— Ой, ты только посмотри, — самодовольно указала я, и Джеран лишь головой покачал, в то время как Дахвиин резко выдохнул. — Тройка чётных. Значит, ты за меня теперь в баре платишь? Сразу на месяц вперёд?
Выругавшись, Дахвиин оттолкнул бочку назад и встал, схватив один движением и кости, и стакан.
— Ненавижу, когда она к нам лезет, — бросил он Джерану, который только плечами пожал. — Она будто проклята, честное слово. Всю игру нам сбивает.
— Может, Судьба меня просто любит больше, — сказала я, зная, что это его только сильнее разозлит. Он поджал свои и без того тонкие губы и отвернулся, спрятав кости в карман туники.
— Хватит, закончили, — рыкнул он. — Я с лживыми гарпиями не играю. Мы идём на площадь или нет?
Джеран поднялся и потянулся, не до конца сумев скрыть усмешку.
— Солнца будут в небе ещё час, как минимум, — сказал он. — У нас есть время.
— Хорошо, — отрезал Дахвиин. — Вот вы и ждите, а я пойду выпью.
Он устремился к бару, вытаскивая из-за пазухи флягу и о чём-то бормоча про себя. Джеран покачал головой и повернулся ко мне.
— Ну спасибо за это. Теперь он будет вести себя, как полный засранец, пока ему снова везти не начнёт.
— М-да, ага, и чем это отличается от его обычного состояния?
Джеран фыркнул и продолжил чуть тише.
—Ты с Вахном всё решила? — спросил он, без особого успеха пытаясь не показывать любопытства. Он знал, что о встречах с мастером гильдии сплетничать было нельзя. — На сегодня свободна?
Я кивнула, чувствуя, как мой живот снова начало крутить от мысли о словах Вахна.
— Мы со всем разобрались, — сказала я Джерану, пытаясь хотя бы сейчас об этом не думать. Даже если бы я спросила у Вахна, что он имел в виду, он бы не ответил мне, пока сам не решил бы со мной поделиться. — Идём уже. Мне нужно сегодня по-настоящему от всего отвлечься.
Джеран нахмурил брови.
— Всё в порядке, Спарроу? — мягко спросил он. — У тебя с мастером всё хорошо?
— Конечно, — я ответила ему с лёгкой полуулыбкой, несмотря на то, что напряжение у меня внутри противоречило моим словам. — А что? Ты на что-то надеялся?
— Да нет, — он скрестил руки перед собой и отвёл взгляд, внезапно настороже. — Просто спросил.
Наш разговор был прерван громким спором между Ралой и Дахвиином; Рала сообщала ему, что он больше ничего не получит, пока не заплатит, и если ему это не нравилось, он мог пожаловаться Вахну. Дахвиин вернулся с ещё более сердитой гримасой на лице и кинул в мою сторону взгляд, который и камень мог просверлить. Я помахала ему в ответ.
Джеран вздохнул, предчувствуя неловкую прогулку. Мы покинули склад и выскользнули через дыру в заборе. Воздух в Портовом Квартале был мутным, и пыль нещадно душила нас; мы подняли капюшоны, спрятали лица в шарфы и отправились в город.
Ночь в Ковассе, когда бледная луна тускло сияла в небе, а солнца-близнецы были скрыты от глаз, длилась около четырёх часов. Всего четыре часа отделяли тот момент, когда Намайя скрывалась за горизонтом, от момента, когда Соласти вновь триумфально поднимался над дюнами. Ночи в Ковассе были короткими, дни длились долго, а вечера ползли так, будто Намайя никак не хотела расставаться со своим троном в небесах.
Упомянутые небеса как раз подёрнулись розоватой дымкой, когда Джеран, Дахвиин и я переулками добрались до торговой площади. Она, как день от ночи, отличалась от куда более оживлённых рыночных рядов, где простые горожане сбывали свой простой товар, вроде хлеба, корзинок и куриц. Где раскалённый воздух вонял навозом, дымом и немытыми телами, а карманники рыскали по закоулкам, как песчаные волки.
На площади никто не торговал хлебом, здесь было не услышать блеяния козлов или криков торговца, который зазывал прохожих посмотреть на его вянущие груши, вокруг которых вились мухи. Тут не было грязных, переполненных людьми лавок, не было гор медленно гниющих овощей и фруктов, не было сырого мяса, лежащего на прилавке прямо под лучами солнц. Нет, сюда богачи отправляли своих слуг, когда хотели чего-то особенного. Продавцы здесь стояли в дверях, приглашая прохожих спрятаться от жары под крышами магазинов. Перепалки покупателей, торгующихся с продавцами, здесь были невозможны. Зато на улицах стояли навесы из плотной ткани, в тени которых можно было укрыться от солнц. Здесь были каменные скамейки на тот случай, если кто-то устанет стоять на ногах. Здесь были цветы в горшках, расставленные с надеждой, что даже немного зелени добавит красок скучным каменным фасадам. И ещё здесь была стража, причём как городские стражники, прогуливавшиеся взад-вперёд по улицам, так и личная охрана знати, стоически следовавшая по пятам за своими хозяевами. В любой другой день присутствие трех пыльных уличных крыс вроде нас привлекло бы внимание каждого стражника в районе. В лучшем случае, они бы просто навострили уши. Может, бросили бы в нашу сторону пару угроз и намёков на то, что может случиться с карманниками. В худшем, нас бы вышвырнули прочь.
К счастью, в город приехал цирк огненных акробатов, и огромная площадь уже была под завязку набита людьми всех мастей. Ни один телохранитель не смог бы уберечь своего подопечного от объятия толпы; слишком много людей прижимались друг к другу, и все в нетерпении ждали представления. Лёгкая нажива… была бы, если бы мы за этим пришли.
— Ох, как много народу собралось, — пробормотал Джеран, держась возле края площади. Он не разделял мою любовь к толпе, несмотря на то, что среди людей было проще избежать лишнего внимания. Он бросил один взгляд на гудящую людскую массу и наморщил нос. — Наверное, стоит подобраться поближе, — проворчал он. — Отсюда мы ничего не разглядим.
Я закатила глаза.
— Ты что, вчера родился? — и кивнула в сторону магазинных крыш, возвышавшихся над площадью. Первое правило слежки: если с земли не видно, забирайся выше.
Дахвиин состроил недовольное лицо.
— Рискованно, — сказал он; как по мне, просто для того, чтобы вставить слово против. — Стражникам это не понравится. Если нас увидят, то точно прогонят.
— Так не дай им тебя увидеть, — сказала я ему. Он смерил меня сердитым взглядом, и я пожала плечами. — Или оставайся тут и пропусти всё на свете. Я буду наверху.
Не оглядываясь, я направилась в сторону каменных зданий позади и вскоре услышала за собой шаги — Джеран и Дахвиин неохотно последовали за мной. Я втайне надеялась, что Дахвиин хотя бы из упрямства останется внизу, но он не отставал, лишь негромко ворча себе под нос. Мы шмыгнули в переулок между ювелиром и ковровщиком. Ковровая мастерская была несколько этажей в высоту, с грубыми необработанными стенами и плоской крышей. Идеально.
— Ты же не полезешь на эту… — начал Джеран, но я была уже в движении, используя подоконник для того, чтобы забраться выше. Козырёк первого этажа, за ним окно второго, и вот я уже перелезла через стену и оказалась на крыше. Где-то внизу Дахвиин крепко выругался, и я подавила смешок.
Я прошлась по крыше до противоположного конца и замерла. Вид отсюда и вправду был в разы лучше. Площадь разворачивалась передо мной, как на ладони, и отсюда я могла видеть то кольцо, которым толпа окружила уже начавших свой танец акробатов. Проблема была в том, что эта идея пришла в голову не только мне. На краю крыши сидел юноша и наблюдал за открывавшимся ему зрелищем, весело болтая ногами.
Он был ко мне спиной, и я не могла увидеть его лицо. Но его голова была непокрыта, и в свете огней вечерней площади его растрёпанные волосы отсвечивали пепельно-золотым цветом дюн. Он был странно одет: тёмно-коричневая куртка поверх белой рубашки и штаны с многочисленными карманами, с которых свисали ремешки.
Он был не местным. По правде говоря, я даже не представляла, откуда он мог быть. Я никогда не видела никого, кто был бы на него похож.
— Не позволяй мне себя отпугнуть.
Я вздрогнула. Его голос звучал ясно и чётко даже сквозь шум городской толпы, и в его словах можно было расслышать лёгкий намёк на улыбку. Он посмотрел на меня через плечо глазами, которые были синие, как сапфиры, как небо сразу после Часа Демона. Я настороженно отступила. Он был молод, может быть, на пару лет старше нас с Джераном, но в его поведении была уверенность, которая указывала на то, что он многое повидал и ничему не удивлялся.
— Хорошая мысль тебе в голову пришла, — сказал он так приветливо, словно мы были старыми друзьями, а не незнакомцами, встретившимися на чужой крыше. — Лучше мест в городе не найти. Не убегай, — продолжил он, протянув мне руку. На нём были коричневые перчатки с обрезанными пальцами, и я видела, что под ними его руки были все в мозолях. — Нам ведь суждено было здесь встретиться.
— Ха, — я моргнула. — Что?
— Спарроу?
Позади меня эхом отозвались шаги, и секунду спустя я спиной почувствовала присутствие Джерана. Как и я, он тут же заметил незнакомца и напрягся, как заведённая пружина.
— Ты ещё кто? — Джеран выступил вперёд, и меня поразила как враждебность в его тоне, так и то, что его рука опустилась к поясу, в складках которого он хранил нож. — Что ты тут забыл?
Незнакомец лишь улыбнулся, подняв вверх руки.
— Обыкновенный путешественник, здесь как и все, чтобы увидеть цирк, — ответил он, но смотрел он не на Джерана; его взгляд был прикован ко мне. — Я лишь зёрнышко, листок, песчинка, гонимая ветрами Судьбы.
— Что ж, пусть ветер Судьбы гонит тебя подальше отсюда, — сказал Джеран все в такой же грубой манере. — Это наш город и наша территория. Найди себе другое развлечение.
— Джеран, — нахмурилась я. — Места хватит всем.
— Нет, нет, — незнакомец поднялся с края крыши. — Я могу понять, когда мне не рады, — он пожал плечами. — И не думаю, что мне суждено быть заколотым до смерти на одинокой крыше, а потому я удаляюсь, — он поклонился, но взора от меня не отвёл. — Наслаждайтесь представлением, — сказал он. — Да улыбнётся вам Судьба.
И с этими словами он ступил с края крыши в пустоту и исчез из виду. Здание было высоким; я смогла бы спрыгнуть с него и приземлиться в целости, но лишь потому, что занималась этим всю свою жизнь и знала, как это делается. Моргнув, я ринулась вперёд и глянула вниз, на мостовую, но незнакомец уже растворился в толпе.
Джеран фыркнул.
— Туристы, — пробормотал он, тоже подойдя к краю. — Так ему и надо.
Непохож он был на туриста… Впрочем, кем бы он ни был, это уже не имело значения. Повернувшись к Джерану, я усмехнулась.
— Будто бы ты смог что-то с ним сделать, если б он заартачился, — поддразнила его я. — Тебя же от вида дохлых мышей тошнит.
Он пожал плечами, но выражение его лица оставалось мрачным.
— Что ж, мы об этом уже никогда не узнаем, да?
Я закатила глаза. Джерану многое можно было приписать, но хладнокровным убийцей он не был. Хотя раньше я не видела, чтобы он вёл себя так агрессивно.
— Где Дахвиин? Я думала, он тоже хотел посмотреть с нами?
— Ох, он… — Джеран замешкался и потёр затылок. — Он… решил, что не хочет подниматься. Он посмотрит из толпы.
Я нахмурилась. Это прозвучало как-то подозрительно. Неужели Джеран попросил Дахвиина остаться и не следовать за нами? Или дело было в чем-то другом?
Люди на площади, как один, задержали дыхание, и нетерпение, повисшее в воцарившейся тишине, становилось всё более заметно. Главная часть представления вот-вот должна была начаться. Я опустилась на корточки, а затем села на краешек крыши, свесив ноги.
— Что ж, тогда только мы с тобой.
Джеран замешкался, затем присоединился ко мне и сел, упираясь локтями в колени. Ближе, чем я рассчитывала. Я чувствовала тепло его тела; его рукав коснулся моего, и что-то в моём животе перевернулось.
По площади прокатилась барабанная дробь, отбивавшая монотонный ритм. Четыре женщины в красном и желтом стали танцевать по кругу, взмахивая платками цвета огня. Ритм барабанной дроби всё нарастал, и вдруг концы платков вспыхнули настоящим пламенем. Толпа взревела от восторга. Представление продолжалось, и циркачи начали вращать платки так, что языки пламени змеями обвивались вокруг их фигур. Зрители радостно аплодировали, и никто не мог отвести глаз от извивающихся огненных струй.
Тыльной стороной ладони я почувствовала тепло; само же касание было едва ощутимо. Я опустили взгляд и увидела, как рука Джерана приблизилась к моей, и он нерешительно дотронулся до неё одним пальцем. Я сглотнула и заглянула ему в лицо: он наблюдал за мной краем глаза. Танцующие огоньки озаряли его лицо под капюшоном, подчеркивая четко очерченный изгиб его скул.
Внутри меня что-то затрепетало. Это прикосновение было вопросом; я могла бы убрать руку, и тогда мы оба притворились бы, что это была случайность. Тогда в конце представления мы могли уйти, и ничего бы между нами не изменилось.
Я помедлила, взвешивая все возможные последствия, затем медленно перевернула руку ладонью вверх. Наши пальцы переплелись, и по мне разлилась волна жара, неторопливая, как расплавленное золото.
На площади кто-то завизжал.
Мы с Джераном вздрогнули, как по команде отдернув руки, и тёплое чувство испарилось. По морю людей прошла рябь, когда они заметно отшатнулись от чего-то, лежащего на мостовой в центре площади. Я загородила глаза рукой от света и прищурилась, пытаясь разглядеть, что же их так встревожило.
На камнях лицом вниз лежал мужчина, его ноги и руки заломило в предсмертной судороге, а его конвертик с засахаренными орешками лежал рядом с ним, содержимое наполовину рассыпано по мостовой. Я не видела ни крови, ни раны, ни очевидной причины смерти. Но я видела, как по его телу прошла последняя конвульсия, и знала, что он уже больше не встанет.
Вопли всё больше разлетались по площади по мере того, как люди замечали, что случилось. Горожане убегали или же, наоборот, замирали от страха, глядя на тело пустым взором. Стражники сбегались к месту происшествия. Всё внимание было приковано к бездыханному телу.
Я не могла сказать, что заставило меня поднять глаза чуть выше и посмотреть на крышу напротив.
Всего на мгновение я поймала взглядом человека. Только силуэт в светлом одеянии, выделяющийся на фоне каменных стен. Стоило мне увидеть его, как он отступил назад и исчез во тьме.
Мой желудок скрутило, а по спине пробежала дрожь. Где-то на уровне инстинкта я знала, кто это был.
— Спарроу!
Я подскочила. Джеран уже был на ногах, и прищуренным взглядом наблюдал за развернувшимся хаосом.
— Пошли, — бросил он, протянув мне руку. — Нам нужно убраться отсюда, пока стражники не начали задавать вопросы.
Обычная практика гильдии: даже если беспорядок устроен не тобой, лучше вовремя унести ноги. Даже в обычный день никто особенно не хотел общаться со стражей, а когда случались такие неприятности, мы тем более предпочитали перепрятаться по углам и раствориться в паутине темных переулков. Но я замешкалась, с колотящимся сердцем осматривая крыши в поисках ускользнувшей фигуры. Хоть и знала, что не смогу его найти.
— Спарроу! — голос Джерана был пронизан нетерпеливой тревогой.
Я поторопилась подняться, тогда как с площади продолжали доноситься крики и испуганные завывания. Большинство горожан успели разбежаться, и на месте остались только стражники и несколько отважных, любопытных или попросту глупых зевак. Тело так и лежало распластанным там, где рухнуло; это был довольно упитанный мужчина среднего роста, и лежал он лицом вниз, поэтому мне было трудно его толком разглядеть. Кровь так и не проявилась, и со стороны было не понять, как он умер. Два стражника стояли над ним с обнажёнными мечами и сверлили взглядом каждого, кто ещё не сбежал, словно надеясь каким-то образом распознать злоумышленника.
Отвела глаза от невесёлой картины, я развернулась и последовала за Джераном прочь. Мы спустились вниз по стене, бегом пересекли улицу и испарились в городской тьме.
***
Мы направились прямиком в Портовый Квартал, ни о чём не думая и даже не сговариваясь, как мыши, удирающие в норку от спугнувшего их кота. По дороге мы чуть не врезались в Дахвиина, и конец пути мы уже проделали все втроём, не обменявшись даже парой слов, пока за нами не закрылась дверь склада, и мы не оказались под защитой его обшарпанных стен.
Ввалившись в таверну, мы устроились вокруг бочки в самом углу. Моё сердцебиение никак не могло прийти в норму даже несмотря на то, что я была вне опасности. Рала бросила всего один взгляд на нашу запыхавшуюся троицу, поставила по кружке перед нашими вспотевшими лицами и сказала, что выудит из меня всю историю чуть позже.
Джеран залпом влил в себя содержимое кружки и со стуком опустил её на бочку.
— Что ж, это было интересно, — сказал он. Его тон был нарочито беспечным; на улицах мы так или иначе сталкивались со смертью, хотя этот случай и застал нас врасплох. — Об этом город будет гудеть ещё долго. Как вы думаете, кто там умер?
Дахвиин фыркнул.
— Какой-нибудь жирный, ленивый богач, — пробормотал он. — Пальмовыми орешками подавился.
Я чувствовала на себе взгляд Джерана, оценивающий и внимательный, и к моим щекам прилило тепло.
— Что насчёт тебя, Спарроу? — спросил он. — Ты всё как-то молчишь. Что с ним случилось, как ты думаешь?
Перед моими глазами пронеслось лицо ильвахна и тот бесстрастный, холодный взор, которым он изучал верховную жрицу. Кахджаи приносят в Ковасс только смерть.
Но я не могла признаться, что видела ильвахна, не рассказав, где именно я его видела, а это было под строгим запретом.
— Не знаю, — я пожала плечами. — Крови я не видела, ран тоже. Может, и впрямь подавился, всякое бывает.
Неожиданно, к удивлению всех присутствующих, в таверну ворвался Вахн. Мастер гильдии редко сюда заходил, предпочитая проводить своё свободное время в офисе. Окинув всех присутствующих суровым взглядом, он увидел в углу нас. Джеран и Дахвиин напряглись, когда он устремился в нашу сторону с пугающе серьезным выражением лица.
— Вы трое, — его голос был резким, и это заставило их вздрогнуть. Ни Джеран, ни Дахвиин не решались встретить его взгляд, глядя куда угодно, только не на него. Я же смотрела на него в ответ, и видела ярость в его глазах. Ярость и едва заметный страх, и именно эта толика страха заставила моё сердце сжаться. Я никогда не видела, чтобы Вахн чего-то боялся. Но что-то потрясло его до глубины души.
— Вы ведь смотрели цирк этим вечером? — спросил Вахн, глядя на каждого из нас по очереди. — Вы видели, как произошло убийство?
Дахвиин покачал головой, но мы с Джераном оба кивнули.
— Мы были на крыше, когда всё случилось, — ответил ему Джеран, и взгляд Вахна стал жёстче. — Не то, чтобы мы видели, как это случилось — секунду назад всё шло нормально, а потом на земле вдруг оказалось тело, и все разбежались в разные стороны.
— Вы видели, кто это сделал? — настаивал Вахн, и хотя вопрос был адресован всем нам, он смотрел только на меня. Краем глаза я видела напряжение в сжатых губах Джерана, и то, как по его лицу пронеслась мрачная гримаса. Но я не могла сосредоточится на Джеране под тяжестью взора Вахна.
— Мне показалось, что я видела… кого-то, — призналась я. — На крыше напротив.
Я прервалась, размышляя, стоило ли мне рассказать ему о разговоре между верховной жрицей и ильвахном, который я подслушала в Храме Судьбы. Но Джеран и Дахвиин были рядом с нами и всё бы услышали. Я не хотела рисковать их жизнями, раскрыв им вещи, которые они не должны были знать.
Вахн продолжал сверлить меня выжидающим взором. Нет, я не хотела его разочаровать.
— Я… не могла разглядеть издалека, — начала я, запинаясь. — Было темно, и плохо видно. Но… это… это мог быть… ильвахн?
Дахвиин недоверчиво фыркнул, но лицо Вахна побелело. Он выпрямился и оглядел таверну, как будто этот ильвахн мог прятаться за одной из бочек или под барной стойкой.
— Оно здесь, — прорычал он, кажется, ни к кому конкретно не обращаясь, но меня всё равно пробила дрожь. — Оно уже в городе, — он стиснул зубы и прищурился в нашу сторону. — Никуда не выходи этой ночью, Спарроу, — сказал он, и я моргнула. — Это приказ. Ты меня поняла?
Я кивнула, пребывая в лёгком шоке.
— Что происходит? — спросила я, но Вахн уже отвернулся. Я смотрела за его удаляющейся спиной, пытаясь не давать своей тревоге выйти из-под контроля. Я могла бы выбежать следом за ним и засыпать его вопросами, на которые, как я прекрасно знала, он не дал бы мне ответа. Но разумнее было подождать и не беспокоиться без толку.
Дахвиин выдохнул и с отвращением на меня посмотрел.
— Ты не могла увидеть ильвахна, — бросил он мне, словно в обвинение. — Хватит врать, все знают, что они не покидают свой город. Что одному из них делать в Ковассе?
Я пожала плечами.
— Может, захотелось убить жирного богача? — отозвалась я, и он снова фыркнул.
— Это правда? — спросил Джеран, и в его голосе было что-то от осторожной надежды. — Про ильвахна? Ты не выдумала это, чтобы впечатлить мастера?
Я нахмурилась. Мне было безразлично, верил мне Дахвиин или нет, но слова Джерана больно меня укололи.
— Я не солгала бы Вахну, Джеран, — сказал я. — Тем более, когда кто-то умер у меня на глазах. Ты же меня знаешь, я бы никогда так не сделала.
Он опустил взгляд и тут же поднял руку в знак примирения.
— Ты права, — сказал он. — Уж прости. Забудь мои слова, ладно?
Я расслабилась и кивнула. Он с Дахвиином продолжили какое-то время обсуждать цирк, представление и эту неожиданную смерть, затронувшую нас всех. Я же сидела, обняв пальцами кружку, и думала совсем о другом. Об ильвахне, о Круге и о зловещем приказе Вахна не покидать склад.
Но ещё я вспоминала то, как мы с Джераном держались за руки на крыше. Как изменилось его лицо, когда наши взгляды встретились. И что ещё могло бы случиться, если бы нас не прервали.
Следующая глава
Любительские переводы публикуются исключительно в ознакомительных целях, авторские права принадлежат авторам и агентствам. При поступлении жалоб от заинтересованных лиц перевод может быть удален.