Дарья Десса. Роман-эпопея "Хочу его забыть"
Часть 9. Глава 51
Той ночью, которую доктор Лебедев провёл со студенткой-практиканткой Дианой Захаровой, у него, к величайшему стыду и огорчению, впервые за всю биографию «неотразимого ловеласа» произошло мужское фиаско. Как ни старался он настроиться на приятное продолжение вечера, который в какой-то момент перестал быть томным, но… организм, словно испорченный радиоприёмник, отказывался настраиваться на нужную волну. Ловил какие угодно, – мысли были о карьере, о работе, о пациентах, даже о необходимости оплатить счета за коммунальные услуги, чёрт бы их побрал! – но только не ту единственную, которая так была нужна.
Валерий даже хотел было приберегать к медикаментозному средству, но и здесь его ждало полное разочарование: он прекрасно знал, какой препарат и в какой дозировке необходимо принимать, если у мужчины не получается, но… Вспомнил, что такого в его домашней аптечке сроду не бывало: раньше ведь никогда не требовалось. Это ударило по самолюбию доктора Лебедева еще сильнее. Благо, Диана оказалась девушкой вполне тактичной, не стала говорить глупых фраз про «ничего страшного, с кем не бывает» или «давай попробуем попозже, тебе просто надо отдохнуть». Она, поняв, что ее потенциальный любовник зря старается, просто предложила ему в какой-то момент пойти на кухню и что-нибудь выпить.
Валерий с радостью согласился. Была у него подспудная надежда, что алкоголь расслабит мозги и повысит его шансы на успех, но ни один мускул из числа необходимых для большего сближения мужского и женского начал так и не шевельнулся. Пришлось доктору Лебедеву признаться себе в том, что… он провалил задание. Это не помешало, впрочем, провести ему ночь с красивой девушкой. Пусть ее партнёр и ничего не смог, студентка осталась со старшим коллегой, а ушла ранним утром, пока он безмятежно спал.
Встретились они только вечером, чтобы снова вместе выйти на смену в отделении неотложной медицинской помощи. Вскоре поступает первая пациентка, – женщина 35 лет с жалобами на сильные боли внизу живота. Диана обратила внимание, как искривилось лицо доктора Лебедева. Она уже запомнила, – он такие слова буквально ненавидит, поскольку означать могут что угодно, а ты пойди, разберись. Притом пациенты чаще всего сами не могут точно локализовать источник боли: «Вот где-то здесь».
Валерий снял стетоскоп, прослушал лёгкие и сердце, затем измерил давление. Всё это с таким убитым видом, словно в один день всех близких похоронил. Захарова продолжала за ним внимательно следить, – про задание главврача Мороз не забывали ни на минуту. Даже вчера ждала, что после принятия алкоголя доктор Лебедев наговорит всякого. Но он, испытав сильный стресс, выпил немного и повалился спать. Даже на вторую (или третью?) попытку времени не стал тратить.
– Уважаемая, – спросил доктор недовольным голосом. – Вы, случайно, не беременны?
– Кто, я?! – пациентка сделала круглые глаза.
– Нет, ёшки-матрёшки, я, – проворчал Валерий.
– Нет, не беременна, – подтвердила больная. – Сто процентов, мы с мужем всегда предохраняемся.
– Ну, на нет и плода нет, – ответил доктор Лебедев, но на всякий случай попросил практикантку принести из соседней палаты переносной аппарат УЗИ. Захарова это быстро сделала, и вот уже брови врача, глядящего на монитор, удивлённо поднялись. – Женщина, вы зачем солгали?
– Кто, я?!
– Да нет, блин, я! – повысил голос Валерий. – Вот же, видно, – он показал на монитор, хотя и понимал, что женщина всё равно ничего там не разберёт. – У вас внематочная беременность!
– Я вам не лгала! – возмутилась женщина.
– Предположим. Рассказывайте тогда, как вы предохранялись, – потребовал Лебедев.
Когда стали слушать, у обоих медиков уши в трубочку свернулись. Причём у обоих сразу: даже Валерий за годы практики такого не слышал. Оказалось, что семейная пара использует презервативы, а после акта они «убивают сперматозоиды».
– Каким это образом? – робко спросила Диана.
– После акта муж снимает резинку и стучит ей об пол. Все сперматозоиды во время этого погибают. А мне мужские гормоны ведь всё равно нужны, так я эту жидкость обратно себе ввожу, – сказала женщина.
Изумлённый Лебедев несколько секунд молча таращился на гражданку, не в силах придумать, как ей ответить так, чтобы не обидеть.
– Я тупее ничего в жизни не слышал, – наконец проговорил Валерий.
– Что вы сказали? – возмутилась пациентка.
– Что слышали, – продолжил доктор. – Вам 35 лет, и вы искренне верите в этот бред? Да вам голову, – он постучал себе указательным пальцем по лбу, – лечить надо!
Женщина покраснела от злости. Стала быстро одеваться.
– Да я на вас жалобу напишу! – прорычала, застегиваясь.
– Пишите куда хотите, – махнул рукой Валерий.
Пациентка выскочила из смотровой.
– Зря вы так, – посетовала Захарова. – Она же правда кляузу настрочит, вам плохо будет, – зачем-то предупредила, хотя и не считала себя сторонником доктора Лебедева.
– Да пошла она, ненормальная баба, – сказал он и вдруг улыбнулся. – Дианочка, хочешь, я тебе историю расскажу?
– Конечно, – обрадовалась Захарова, предвкушая нечто особенное, такое, что можно будет потом включить в отчёт для главврача.
– Эту историю мне приятель рассказал. Он в студенческие годы жил в общежитии. Знаешь, не та общага, где сейчас Wi-Fi, стиралка и на каждом этаже кухня с микроволновками. Нет. Тогда это был бетонный улей, где на сорок человек один душ и одна розетка, в которую включали всё подряд – от утюга до кипятильника.
Лебедев мечтательно улыбнулся. «Вспомнил студенческие годы», – поняла практикантка.
– Жизнь там кипела, как в кастрюле. Пельмени варили в чайнике, носки сушили на настольной лампе, а суп мог стоять на подоконнике, охлаждаться рядом с чужими ботинками. Вечный запах дешёвых сигарет, тушёнки и маминых передачек. И, конечно, девчонки. Они – отдельная тема. Приятель говорил так: «Улыбались загадочно, но никогда не признавались, где работают». Когда их спрашивали, отвечали хитро: «Секрет фирмы». Но все были уверены: трудятся девчонки не иначе, как в морге. Уж очень пахло от них странно, специфически. Кто-то даже подсказал: «формальдегидом воняет», но доказательств не было. Правда, у медучилища имелась своя общага, и как эти две в таком случае в этой оказались… может, в профильной места им не нашлось, а в эту за деньги селили кого попало.
– В ваши годы и такое было? – спросила Диана.
– В какие такие «мои годы»? Приятель старше меня лет на десять. В его годы. – хмыкнул доктор Лебедев. – Словом, однажды соседки подозрения подтвердили. Притащили в общагу… человеческую кисть. Не игрушечную, не пластмассовую, а настоящую. Собранную аккуратно, косточка к косточке.
– Ужас какой, – произнесла Диана, донельзя заинтересованная.
– Дальше со слов приятеля. Мы сидим, смотрим, и у каждого волосы дыбом. Один из парней не выдержал и сунул её под кровать: мол, пусть там лежит, меньше мозолит глаза. И тут судьба решила повеселиться. Мы ушли гулять, а вечером возвращается Женя. Весёлый, довольный, влюблённый, наверное – ну, видно было, что время он провёл отлично. Лето, жара, он разделся до исподнего, полез под кровать за тапочками и… влетел лицом прямо в эту кисть, которая висела на панцирной сетке.
Захарова хихикнула, прикрыв рот ладошкой.
– Картина маслом: из-под кровати вылетает Жека – весь белый, глаза по пять рублей, и на улицу, из окна первого этажа, прямо в неглиже и с заикающимся криком: «Там!.. Там!.. У меня под кроватью покойник!» Мы стояли, как вкопанные. Сначала даже не поняли, в чём дело. А потом, когда дошло, – хохотали так, что чуть лёгкие не выплюнули. Хотя потом, когда Жека вернулся, и ему всё рассказали, при нём держались, чтобы совсем не добить человека: реально думали, сердце у парня остановится.
– Ну и шуточки, – сказала Диана, улыбаясь.
– Приятель говорил, с тех пор эта кисть стала их главным развлечением. Хулиганили с ней все, кому не лень. На танцах, помню, особенно удался номер. Один парень стоял себе у ограды, никого не трогал. Подходит к нему кто-то из их компании, и – тук-тук по плечу этой кистью, да ещё в хирургической перчатке. Тот оборачивается – и, приятель говорил: «Дружище! Я такого спринта в жизни не видел. Он сиганул вперёд и со всего маху впечатался в железную решётку». Мы его потом отдирали, как мух от липучки. Да, балбесы были. Но весело жили. В общаге всегда так: либо смеёшься, либо плачешь, а чаще – и то, и другое одновременно.
– У вас тоже так было? – спросила Захарова.
– Не совсем. Когда я учился, настали другие времена… Ладно, пора к следующему пациенту.
Они вышли в фойе, где оказалось неожиданно тихо. Даже показалось странным такое. Обычно столпотворение, а тут вдруг тишь да гладь, да Божья благодать.
– А где все пациенты? – спросил удивлённо доктор Лебедев у администратора Дины Хворовой.
– Ой, совсем забыла! «Скорая» минут пять назад привезла пострадавшего. Он в первой смотровой.
Проворчав в адрес Дины неприятную фразу, но так, чтобы она не услышала, Валерий устремился в палату. Практикантка за ним хвостиком. Внутри они обнаружили на каталке худого мальчишку лет двенадцати, и заметили еще одну странность: обычно рядом с детьми всегда кто-то нервный и зарёванный: бабушка или мама, тётя или сестра, изредка встречаются хмурые дедушки или злые отцы, а тут вдруг никого. В углу обнаружился дремлющий врач со «Скорой». Услышав шаги, он пробудился.
– Что случилось? – спросил его доктор Лебедев.
– Упал с девятого этажа. Но явных травматических изменений нет. Пульс, давление нормальные. Чудеса, да и только, – ответил коллега.
– Я не упал, а слетел, – тихо сообщил мальчишка с каталки.
Валерий, забрав карточку, отпустил медика с «неотложки», подошёл к пострадавшему, Диана встала рядом.
– Ну, рассказывай, Бэтмен, как всё было, – поинтересовался Лебедев.
– Я телевизор смотрел, а мужик с экрана говорит: «Сидишь, зомби сейчас придут и тебя сожрут». Я вскочил, хотел убежать, и мужик дальше: «Они уже на лестнице, ты лучше в окно вылетай». Ну, и прыгнул. Лечу вниз, а на тротуаре какой-то дед стоит и говорит: «Слышь, пацан, ты сюда не лети, тут асфальт, убьёшься. Вон туда, на клумбу планируй, там земля мягкая». Ну, я на нее и приземлился.
Доктор Лебедев вопросительно посмотрел на студентку. Она сделала выразительное лицо. Мол, пациент либо умом тронулся, либо под веществами. Стали его осматривать. Никаких следов травмы. Потом показали хирургу Борису Володарскому, тот тоже ничего не нашёл. Сделали рентгеновские снимки разных участков, – нет патологии. Пришли анализы из лаборатории – норма.
Валерий задумался: «Ну, и что с ним делать с таким? Класть в больницу – показаний нет. Но девятый этаж. Если госпитализировать от греха подальше, то где гарантия, что он и у нас не вылетит в окно?» Он поручил студентке поискать родственников мальчишки. К утру ей повезло: она сумела дозвониться, и в отделение через час прибыла нетрезвая мамаша. Едва переступила порог палаты, как закатила скандал:
– Почему мой ребёнок лежит в холодном помещении?! Почему его не покормили до сих пор?!
Пацан, устыдившись своей матери, попробовал ее утихомирить и уговорить, чтобы не орала, но та на его увещевания плевать хотела. Практикантка с любопытством естествоиспытателя наблюдала за доктором Лебедевым, как тот старательно удерживался от крепких высказываний. Предложил матери положить сына в клинику, та категорически отказалась:
– Я сама знаю, чем он болеет, а лекарства ваши ему не помогают. И вообще! Эта клумба в ста метрах от наших окон. Как он мог туда упасть?
– Понятия не имею, – ответил Валерий.
Мамаша забрала сына, они отправились домой. Лебедев устало выдохнул. Они вскоре пошли в ординаторскую, Валерий включил телевизор и, лениво жуя овсяное печенье и запивая невкусным чаем, стал смотреть выпуск новостей. Внезапно он вскочил со стула, подбежал к экрану и прибавил громкость так, что стало слышно в самом дальнем углу большого помещения. Диана услышала, как диктор произнесла равнодушным голосом:
– Сегодня же стало известно, что Санкт-Петербургский городской суд выдал санкцию на задержание заместителя председателя комитета по здравоохранению Марии Викторовны Красковой. Она подозревается в совершении преступлений, предусмотренных статьями…
– Ничего себе… – ошеломлённо произнёс доктор Лебедев.
– А что случилось? – спросила Захарова, которая не была в курсе, кто такая эта Краскова и что в ней особенного.
– Да это же просто… праздник какой-то! – воскликнул Валерий, неожиданно подбежал к студентке, подхватил ее на руки и закружил по ординаторской. – С Клизмой покончено!