Рубиновый венец 98 Начало
Он встал, подошел к окну. За стеклом виднелся солнечный сад, где между яблонь порхали бабочки.
— Дарья, есть еще кое-что, — сказал он, не оборачиваясь. — Родители... они не знают о нашем венчании. И знать не должны. Пока я не вернусь, это будет нашей тайной.
— Почему? — удивилась она.
Алексей повернулся, и лицо его стало серьезным:
— Потому что они против. Матушка хочет, чтобы я женился на дочери их друга — девице с приданым и связями. Если узнают раньше времени... могут помешать.
Дарья кивнула. Она и сама понимала — какие родители захотят сыну жену - булочницу? Конечно, будут против.
— Но когда я вернусь, — продолжал Алексей, — все изменится. Ты уже будешь моей женой, и им останется только принять это. А к тому времени ты станешь настоящей дамой, и им нечего будет возразить.
— А если не примут?
— Примут, — твердо сказал он. — У них не будет выбора. Я совершеннолетний, могу распоряжаться собственной судьбой.
Дарья встала, подошла к нему. Незабудки все еще были в ее руке.
— Алексей, — тихо сказала она, — а вы... ты не пожалеешь? Не подумаешь через год, что совершил глупость?
Он обнял ее за плечи, прижал к себе:
— Никогда. Даже если весь мир будет против нас, я не пожалею. Ты — мое счастье, Дарья. Единственное настоящее счастье в моей жизни.
Она прильнула к его груди, слушала, как бьется его сердце. Тоже часто, взволнованно. Значит, и ему нелегко дается решение расстаться на целый год.
— Через три дня, — повторил он, гладя ее по волосам. — Утром мы пойдем в церковь. Я уже договорился со священником. Будем только мы и мой приятель Виктор Левицкий.
На следующий день в комнату Дарьи вошла мадам Эльза, а за ней портниха с двумя большими коробками. Дарья насторожилась — наверное, ошибка вышла. Какие ей коробки?
— Для вас, барышня, — с улыбкой сказала портниха и поставила коробки на стол.
— Для меня? — удивилась Дарья, не решаясь подойти ближе.
Коробки были большие, перевязанные атласными лентами. Такие, в каких в дорогих лавках продают наряды для настоящих барынь.
— Ну же, откройте, — подтолкнула мадам Эльза. — Не стойте столбом.
Дарья осторожно сняла ленту, подняла крышку. Внутри лежало темно-синее платье, аккуратно сложенное, с белой оборкой по верху. Рядом — тонкие чулки, изящные башмачки на шнуровке, даже белье из мягкого полотна.
— О... — только и смогла выдохнуть Дарья.
Пальцы сами потянулись к ткани. Атлас был гладкий, прохладный, переливался на свету. Никогда она не держала в руках ничего подобного.
— Наденьте, барышня, — мягко сказала портниха. — Посмотрим, как сидит.
Дарья с неуверенностью принялась переодеваться. Мадам Эльза и портниха тактично отвернулись к окну, но все равно было неловко. Дарья привыкла одеваться в темной каморке, где ее никто не видел.
Платье село, как влитое.
— Поглядите на себя, — позвала портниха.
Дарья подошла к зеркалу и замерла. Неужели это она? Платье подчеркивало тонкую талию, красиво ложилось по фигуре. Темно-синий цвет оттенял бледность кожи, делал глаза ярче. Даже походка изменилась — в таком наряде хотелось держаться прямо, двигаться плавно.
Она была красивой! Первый раз в жизни чувствовала себя красивой.
— А теперь, — портниха уже открывала вторую коробку, — посмотрите вот это.
Крышка приоткрылась, и Дарья ахнула. Там лежало платье нежно-розового цвета, будто сотканное из утренней дымки. Тонкая ткань мерцала, словно дышала. Кружевные рукава, изящный лиф, небольшой шлейф. Платье было невероятно красивым, сказочным.
— Это... для меня? — прошептала Дарья, прижав руки к груди.
— Венчальное, барышня, — улыбнулась портниха. — Барин заказал особо. А в волосы вплетите ленту. Будете, как настоящая невеста.
Дарья смотрела на платье и не верила собственным глазам. Венчальное... Значит, все всерьез. Алексей и правда собирается на ней жениться.
— Примерить хотите? — спросила портниха.
— Можно? — робко спросила Дарья.
— Конечно можно. Это же ваше.
Дарья осторожно, будто боясь порвать, сняла синее платье. Розовое оказалось еще более нежным на ощупь — шелк скользил по коже, обволакивал, ласкал. Когда портниха застегнула последние пуговицы на спине, Дарья почувствовала себя совсем другим человеком.
Подошла к зеркалу и замерла. Отражение показалось ей чужим. Изящная девушка в розовом платье, с зачесанными назад волосами и с большими глазами... Неужели это она — Дарья, которая еще неделю назад мыла полы?
— Как во сне, — прошептала она, не отрывая глаз от зеркала.
— Сон еще впереди, — сказала мадам Эльза, подойдя ближе. — А пока что земная жизнь. И в ней нужно уметь держаться подобающе.
Она внимательно оглядела Дарью с ног до головы:
— Спину прямо. Подбородок чуть выше. Руки — вот так, сложить перед собой. Ходить мелкими шажками, но не семенить.
Дарья попробовала пройтись по комнате. Непривычно, но приятно. В таком платье хотелось двигаться плавно, грациозно.
— А говорить? — спросила она. — Я ведь не умею... как барыни говорят.
— Научитесь, — твердо сказала мадам Эльза. — У вас месяцы впереди, пока барин в отъезде. Я вам покажу.
Портниха аккуратно помогла Дарье переодеться обратно в старое платье, бережно убрала новые наряды в шкаф.
— Завтра утром венчание, — напомнила она. — В семь утра я приду, волосы приберу, платье поправлю. И еще вам нужно выспаться. Лицо должно быть свежим.
Когда обе женщины ушли, Дарья осталась одна. Подошла к шкафу, осторожно приоткрыла дверцу. Розовое платье висело, словно облако. Она протянула руку, коснулась ткани кончиками пальцев.
Завтра. Завтра она наденет это платье и пойдет в церковь. Станет женой Алексея. Настоящей барыней с именем и положением.
А потом он уедет на целый год.
Дарья закрыла шкаф и села на кровать. Радость смешивалась с тоской. Хотелось плакать и смеяться одновременно. Такое счастье — и такое горе рядом.
За окном кто-то играл на скрипке — грустную, протяжную мелодию. Солнце клонилось к закату, в саду удлинялись тени. Последний день ее девичьей жизни подходил к концу.
— Я буду хорошей женой, — пообещала она сама себе. — Буду ждать его, сколько нужно.
Дарья долго сидела в тишине, держа куклу в руках. За окном медленно темнело, в комнате горела свеча.
Дарья перевернула куклу, внимательно осмотрела спину.
Дрожащими пальцами распустила потайные стежки. Достала небольшой сверток.
На ладони лежали сокровища: тонкая нитка жемчуга, одна серьга и кольцо с крупным красным камнем. Все это сверкало в свете свечи, переливалось, словно живое.
Дарья боялась дышать. Сколько раз она тайком доставала эти драгоценности, просто чтобы посмотреть, потрогать.
Но надеть их никогда не решалась. Слишком красивые, слишком дорогие для девчонки из булочной.
А сегодня... Сегодня все изменилось.
— В день венчания я надену это, — тихо сказала она себе.
Дарья подняла нитку жемчуга, приложила к шее. Жемчужины были теплыми, гладкими. Легли на тонкую кожу, и почувствовала тепло. Словно матушка стояла рядом, и положила ласковую руку на плечо.
— Мамочка, — прошептала она, и на глаза навернулись слезы.
Взяла серьгу, поднесла к уху. Камень сверкнул, отразил свет свечи. Красиво, изящно.
И кольцо. Дарья надела его на палец. Великовато, но держится. Красный камень заиграл в свете огня, словно внутри горел маленький костер.
Она встала, подошла к зеркалу. Жемчуг на шее, серьга в ухе, кольцо на пальце. В старом ситцевом платье она выглядела странно — словно нарядилась не по чину. Но завтра наденет розовый шелк, и тогда все будет в порядке.
— Мама, — обратилась она к отражению, — завтра я иду под венец. За хорошего человека, который меня любит. Ты бы одобрила?
Зеркало молчало, но Дарье чудилось, что матушка рядом. Что радуется за дочь, что благословляет на счастье.
— Я буду носить твои украшения, — пообещала она. — И помнить тебя каждый день. А когда у нас с Алексеем будут дети, расскажу им про бабушку. Про то, какая ты была добрая и красивая.
Дарья почувствовала будто теплая волна накрыла её. Мама была рядом. Одобряла и благословляла.