Когда мы с Мишей стояли в загсе и обменивались кольцами, я думала только о том, как мы будем жить в нашей маленькой съёмной квартире. Представляла, как буду готовить ужин, встречать его с работы, как мы будем строить планы на выходные. Обычная семейная жизнь, которой я так долго ждала.
После торжества гости разъехались, и мы с Мишей остались одни с его мамой, Галиной Петровной. Она пригласила нас к себе в гостиную и торжественно налила чай в красивые чашки с золотой каёмочкой.
— Ну что, молодые, теперь поговорим серьёзно, — начала она, аккуратно помешивая сахар в чае. — Лена, дорогая, я знаю, что у вас с Мишей есть планы насчёт отдельной квартиры.
Я кивнула, не понимая, к чему она ведёт.
— Но я хочу предложить вам кое-что другое, — продолжила свекровь. — Оставайтесь жить здесь, со мной. Дом большой, места всем хватит.
Миша удивлённо посмотрел на мать:
— Мам, но мы же хотели жить отдельно. Мы даже задаток за квартиру внесли.
Галина Петровна поставила чашку на блюдце с тихим звоном и сложила руки на коленях.
— Миша, сынок, послушай меня внимательно. Вы можете жить здесь совершенно бесплатно. Подумай сам — зачем тратить деньги на аренду, когда у нас столько комнат пустует? А потом, я уже не молодая, мне тяжело одной в таком доме.
Я почувствовала неловкость, но промолчала. В конце концов, предложение казалось разумным — мы действительно могли бы сэкономить немало денег.
— Есть только одно условие, — добавила Галина Петровна, и в её голосе появились стальные нотки. — Будете жить со мной до тех пор, пока не подарите мне внука. Как только родится мальчик, можете делать что угодно — хоть уезжайте.
Миша чуть не поперхнулся чаем:
— Мама, что за странные условия? При чём здесь внук?
— При том, сынок, что мне нужно знать — род наш продолжится. Фамилия Соколовых не исчезнет. А пока этого не произойдёт, вы остаётесь под моим присмотром.
Я сидела молча, переваривая услышанное. С одной стороны, экономия была существенной. С другой — жить под чьим-то присмотром в двадцать пять лет казалось странным.
— А если родится девочка? — тихо спросила я.
Галина Петровна улыбнулась, но улыбка эта была холодной:
— Тогда будете стараться дальше, дорогая. До тех пор, пока не появится наследник.
Миша встал и начал ходить по комнате:
— Мам, ты же понимаешь, что это неправильно? Мы взрослые люди, имеем право сами решать, где жить.
— Конечно, имеете, — спокойно ответила свекровь. — Никто вас не держит. Снимайте свою квартиру, платите за неё половину вашей зарплаты. А я буду жить одна в этом доме и думать о том, увижу ли внука при жизни.
В её словах прозвучала такая обида, что Миша тут же сдался. Он всегда был очень привязан к матери, и мысль о том, что она страдает, была для него невыносимой.
— Ладно, мам, мы подумаем, — сказал он.
Вечером, когда мы остались одни в комнате, которую Галина Петровна выделила нам, Миша взял меня за руки:
— Лен, а может, она права? Мы сэкономим кучу денег, сможем откладывать на собственную квартиру. А детей мы ведь и так планировали.
— Миша, дело не в детях, — сказала я. — Дело в том, что она ставит нам условия. Словно мы не взрослые люди, а какие-то подростки.
— Да ладно тебе, — он обнял меня. — Мама просто хочет быть уверена в нашем будущем. И потом, мы ведь любим друг друга. Какая разница, где жить, если мы вместе?
Я кивнула, хотя сомнения меня не покидали. Но Миша был так убедителен, так ласков, что я согласилась.
На следующий день мы отказались от съёмной квартиры и привезли наши вещи в дом свекрови. Галина Петровна встретила нас с широкой улыбкой, помогала разбирать коробки, интересовалась, удобно ли нам в комнате.
— Лена, дорогая, считай это своим домом, — говорила она, развешивая мои платья в шкафу. — Я так рада, что у меня теперь есть дочка. Мы будем готовить вместе, я научу тебя всем семейным рецептам.
Первые недели действительно были приятными. Галина Петровна оказалась прекрасной хозяйкой — в доме всегда было чисто, вкусно пахло едой, она заботилась о нас, как о маленьких детях. Я даже начала думать, что зря переживала.
По утрам свекровь готовила завтрак для всех троих, Миша уезжал на работу, а мы с ней оставались одни. Сначала она просто расспрашивала меня о работе, о планах на день. Потом вопросы стали более личными.
— Лена, а вы с Мишей планируете детей? — спросила она однажды, когда мы мыли посуду после обеда.
— Конечно, планируем, — ответила я. — Только пока хотим немного пожить для себя.
Галина Петровна кивнула, но я заметила, как дрогнули её губы.
— А знаешь, в нашей семье мужчины всегда рано становились отцами. Мишин папа стал папой в двадцать три года. Да и сам Миша родился, когда мне было всего двадцать два.
— Это хорошо, — вежливо сказала я. — Но мы с Мишей пока не готовы.
После этого разговора я стала замечать, что Галина Петровна как-то странно на меня смотрит. Будто изучает, высматривает что-то. А через месяц она подошла ко мне с книгой в руках.
— Лена, посмотри, какая интересная книжка. Про здоровое питание для женщин. Тут много полезного написано про витамины, которые помогают забеременеть.
Я взяла книгу и пролистала несколько страниц. Действительно, там было много информации про планирование беременности.
— Спасибо, Галина Петровна, почитаю.
— И вот ещё что, дорогая, — продолжила она. — Я записала тебя к своему гинекологу. Очень хороший врач, всю жизнь семьи ведёт. Пусть посмотрит, всё ли у тебя в порядке.
Я почувствовала раздражение, но сдержалась:
— Галина Петровна, я хожу к своему врачу. Мне не нужен другой.
— Ах, Лена, не будь такой упрямой. Мой врач специализируется именно на планировании беременности. У неё столько пар появилось на свет! И потом, консультация бесплатная, по знакомству.
Я хотела возразить, но тут вернулся с работы Миша. Увидев книгу в моих руках, он улыбнулся:
— О, мама уже начала тебя просвещать?
— Миша, не смейся, — сказала Галина Петровна. — Я же желаю вам добра. Хочу, чтобы у вас всё получилось быстро и без проблем.
Вечером я попробовала поговорить с мужем об этом:
— Миша, мне кажется, твоя мама слишком торопит события.
— Да ладно, Лен, она же заботится о нас. И потом, мы ведь действительно хотим детей.
— Хотим, но не прямо завтра же!
Миша обнял меня:
— А что плохого в том, чтобы не откладывать? Мы молодые, здоровые. Почему бы и нет?
Его слова звучали разумно, и я снова поддалась. А через неделю Галина Петровна сообщила, что записала нас обоих к врачу на обследование.
— Зачем нам обоим? — удивился Миша.
— Сынок, — терпеливо объяснила мать, — чтобы ребёнок был здоровым, обследоваться должны оба родителя. Это элементарно.
На приёме у врача Галина Петровна вела себя так, словно это её консультация. Она рассказывала доктору нашу семейную историю, интересовалась, какие анализы нужно сдать, какие витамины принимать.
— Галина Петровна, а может, вы в коридоре подождёте? — наконец осмелилась попросить я.
Свекровь удивлённо подняла брови:
— Лена, дорогая, а что такого? Я же не чужая. Скоро буду бабушкой.
Врач поддержала её:
— Ничего страшного, если мама присутствует. Наоборот, хорошо, когда вся семья участвует в планировании.
После приёма Галина Петровна была в прекрасном настроении. Она купила нам целую сумку витаминов и даже составила специальное меню.
— Теперь, Лена, никаких диет и ограничений. Кушать нужно хорошо, чтобы организм был готов. А кофе лучше исключить совсем.
Дома она повесила на холодильник график приёма витаминов и каждое утро проверяла, выпила ли я свою порцию.
— Галина Петровна, — попробовала я протестовать, — я же взрослая, сама помню.
— Конечно, помнишь, дорогая. Но мне спокойнее, когда я знаю, что всё идёт по плану.
План. Это слово она стала произносить всё чаще. У неё был план питания для меня, план физических нагрузок, даже план того, в какие дни нам с Мишей лучше заниматься любовью.
— Мам, ну это уже слишком, — возмутился наконец Миша, когда она в очередной раз намекнула на благоприятные дни.
— Миша, я просто хочу помочь. Вы же молодые, неопытные. А я уже через всё это прошла.
Месяцы шли, а беременность не наступала. И чем больше времени проходило, тем напряжённее становилась атмосфера в доме. Галина Петровна всё чаще заводила разговоры о детях, показывала фотографии внуков знакомых, покупала детскую одежду "на всякий случай".
— Может, стоит ещё раз сходить к врачу? — предложила она за ужином. — Вдруг что-то не так?
— Мама, прошло всего четыре месяца, — устало сказал Миша. — Это нормально.
— Нормально? — свекровь отложила вилку. — А знаешь, у соседки дочка за два месяца забеременела. И ничего не делала для этого.
Я почувствовала, как краснею. Эти постоянные сравнения, намёки, советы — всё это начинало сводить меня с ума.
— Может, дело в стрессе, — тихо сказала я. — Когда очень сильно чего-то хочешь, иногда это мешает.
Галина Петровна внимательно посмотрела на меня:
— Лена, а ты точно хочешь ребёнка? Или просто делаешь вид?
— Конечно, хочу! — возмутилась я. — Просто не понимаю, зачем такая спешка.
— Спешка? — свекровь повысила голос. — Лена, мне уже пятьдесят восемь лет! Я хочу нянчить внуков, пока у меня есть силы. Хочу научить их тому, что знаю сама. Это спешка?
После этого разговора отношения между нами окончательно испортились. Галина Петровна стала холодна и официальна. Она по-прежнему готовила, убирала, но делала это молча, с кислым выражением лица.
Однажды вечером я услышала, как она говорила по телефону с кем-то из подруг:
— Да что ты, Вера, какая беременность? Уже полгода живут, а толку никакого. Наверное, не хочет детей. Карьеру строить ей важнее.
Я стояла за дверью и слушала, как она обсуждает нашу личную жизнь с посторонними людьми. Сердце билось так громко, что казалось, весь дом его слышит.
— А может, она специально что-то принимает? — продолжала Галина Петровна. — Сейчас ведь такие препараты есть. Живёт бесплатно, а условие выполнять не хочет.
Я не выдержала и вошла в комнату:
— Галина Петровна, если вам так не нравится, что я не беременею, может, нам действительно стоит съехать?
Свекровь вздрогнула и быстро положила трубку:
— Лена, я не думала, что ты слышишь.
— Слышу. И мне неприятно, что вы обсуждаете меня с посторонними людьми.
— Да какие они посторонние? Вера — моя лучшая подруга. И потом, я же не со зла. Просто переживаю.
— Переживаете? Или контролируете каждый мой шаг?
Галина Петровна выпрямилась и посмотрела на меня холодно:
— Лена, напомни мне, кто платит за твоё проживание в этом доме? Кто кормит тебя, стирает твои вещи, убирает за тобой?
— Мы договаривались о других условиях, — тихо сказала я.
— Договаривались. А где результат договора?
Тут вошёл Миша, увидел наши лица и понял, что происходит что-то серьёзное:
— Что случилось?
— Ничего особенного, — ответила мать. — Просто я спросила у Лены, когда она планирует выполнить наше соглашение.
Миша устало провёл рукой по лицу:
— Мам, ну нельзя же так. Дети — это не по заказу.
— Миша, — твёрдо сказала Галина Петровна, — я дала вам кров над головой, кормлю, забочусь. Взамен просила только одного. Если это невыполнимо, то и жить вместе незачем.
На следующий день мы с Мишей долго говорили о том, что делать дальше. Он был растерян — с одной стороны, мать, которую он любил, с другой — жена, которая явно страдает от такой ситуации.
— Лен, может, всё-таки попробуем ещё немного потерпеть? — попросил он. — Вдруг всё получится, и проблема решится сама собой.
Я посмотрела на него и поняла, что он просто не готов противостоять матери. И тогда я приняла решение:
— Миша, я беременна.
Он подпрыгнул на месте:
— Правда? Лен, это потрясающе! Когда ты узнала?
— Вчера сделала тест. Хотела сначала к врачу сходить, убедиться, но решила сразу тебе сказать.
Миша обнял меня так крепко, что я едва могла дышать. А я стояла и думала о том, что только что солгала мужу. Но по-другому я просто не могла. Мне нужно было время, чтобы понять, как жить дальше.
Когда мы сообщили новость Галине Петровне, она расплакалась от счастья:
— Ну наконец-то! Лена, дорогая, прости меня за всё. Я просто так сильно хотела внука, что совсем потеряла терпение.
Следующие несколько дней она носилась вокруг меня, словно я была сделана из хрусталя. Готовила особые блюда, покупала витамины для беременных, уже планировала, как обустроить детскую.
А я каждый день думала о том, что делать дальше. Рано или поздно обман раскроется. И тогда что? Снова жить под постоянным контролем, выслушивать упрёки и советы?
Через неделю я сказала Мише, что у меня начались проблемы, и мне нужно лечь в больницу на сохранение. На самом деле я поехала к своим родителям в другой город. Мне нужно было время, чтобы всё обдумать и принять окончательное решение.
Когда я вернулась, я честно рассказала Мише правду. Он долго молчал, а потом сказал:
— Лен, почему ты не сказала мне сразу, как тебе тяжело?
— Потому что боялась, что ты выберешь маму.
Миша взял меня за руки:
— Лена, я выбираю тебя. Мы съедем. Найдём квартиру, будем жить сами. А дети появятся, когда мы этого захотим.
На следующий день мы сообщили Галине Петровне о своём решении. Она плакала, умоляла остаться, обещала больше не вмешиваться в нашу жизнь.
— Мама, — сказал Миша, — мы не исчезаем навсегда. Просто хотим жить отдельно. Как нормальная семья.
— А внук? — всхлипнула она.
— Внук обязательно будет. Когда придёт время.
Мы съехали через месяц. Сняли небольшую квартиру, обставили её по своему вкусу. И впервые за долгое время я почувствовала себя по-настоящему свободной.
Галина Петровна постепенно смирилась с нашим решением. Мы навещали её по выходным, она приходила к нам в гости. Отношения наладились, стали более ровными и спокойными.
А через год у нас действительно родился сын. Галина Петровна была счастлива, хотя и не забывала время от времени напоминать:
— Вот видите, как хорошо всё получилось. А вы не хотели со мной жить.
Но теперь её слова не причиняли мне боли. Потому что я знала: мой дом там, где мы с Мишей счастливы вместе.
Самые популярные рассказы среди читателей: