Начало тут, Часть 2, Часть 3, Часть 4, Часть 5, Часть 6
Глава 10. Тайные желания
Утро началось зловеще. Семён Палыч проснулся с ощущением, что кто-то со всего размаху ударил по его левой щеке. Зуб, который неделю ныл вполголоса, решил заявить о себе во весь. Семён Палыч осторожно прощупал языком больное место и застонал — десна распухла как воздушный шарик.
Он спустился на кухню с видом человека, которому предстоит встреча с палачом, и сел за стол. Валентина, хлопотавшая у плиты, бросила на него озабоченный взгляд.
— Семён, ты как-то странно выглядишь. Что-то задумал?
— М-м-м, — промычал он, имея в виду, что задумал только одно — как бы снять боль без похода к стоматологу.
Но Валентина поняла по-своему. А тут ещё подоспела Фима с невинным вопросом, от которого всё и началось.
Она проявилась рядом со столом в своём неизменном цветастом халате, который сегодня казался особенно ярким на фоне мрачного настроения Семёна Палыча. Она принялась хлопотать вокруг завтрака — передвигать тарелки, поправлять салфетки, — но взгляд её то и дело задерживался на задумчивом хозяине дома.
— Валечка, — наконец не выдержала она и тихо шепнула на ухо, — а вы замуж-то собираетесь?
Валентина чуть не выронила сковородку. Румянец разлился по её щекам, как акварельная краска по мокрой бумаге.
— Ну... если Семён Палыч предложит...
Фима просветлела, словно в неё вселился дух рождественского ангела.
— Ага! Значит, правда! — Она многозначительно кивнула в сторону Семёна Палыча, который сидел, обхватив голову руками. — Последнее время такой задумчивый... что-то замышляет!
Через час, когда Валентина ушла в магазин, а Семён Палыч мучительно прикладывал к щеке всё новые холодные предметы, к нему подошёл Владимир Иванович. Призрак выглядел торжественно, словно собирался произнести речь на банкете.
— Семён Палыч, — начал он, заложив руки за спину, — а вы, говорят, жениться надумали?
Семён Палыч покосился слезящимися глазами и простонал:
— Думал... только не знаю, готова ли Валя. Может, рано ещё?
Владимир Иванович понимающе кивнул.
— А по-моему, она ждёт. Интуиция, — туманно ответил призрак и удалился с видом человека, выполнившего важную миссию.
С этого момента дом превратился в театр абсурда. Валентина, убеждённая, что Семён Палыч готовит сюрприз, от предвкушения порхала бабочкой по комнатам. Она нарядилась, сделала маникюр и поправляла волосы перед каждым зеркалом.
— Семён, — окликнула она его, устроившись рядом с новым журналом «Burda», — я тебе говорила, что очень люблю розы? Белые особенно.
Семён Палыч рассеянно кивнул, не зная как заговорить о наболевшем:
— Ну да... красивые цветы... Валя, вот ты медик. А есть врачи, которых ты боишься? Ну, например стоматологов?
— Да, нормально я ко всем отношусь. А ты к чему? — пожала плечами Валентина.
Мужчина махнул рукой и направился в комнату за лекарствами. Призраки наблюдали за этим балетом непонимания с галёрки второго этажа. Руфочка даже прослезилась от умиления:
— Как они стесняются! Прямо как мы с Кешей!
Напряжение в доме росло как на дрожжах. Валентина ждала предложения и всеми силами старалась выглядеть лучше: теперь в её косметичке появилось сразу три новых помады, а на полке новые духи «Ландыш». Семён Палыч мучился зубом и полоскал его уже каждые пятнадцать минут. Однако ничего не помогало. Призраки с удвоенной энергией строили романтические планы для стеснительных влюблённых.
Катастрофа случилась во вторник. Семён Палыч, доведённый зубной болью до отчаяния, наконец отправился к врачу. Он вернулся через два часа с лицом, распухшим до размеров небольшой дыни, набитым ватой ртом и видом человека, пережившего встречу с инквизицией.
Валентина, наконец, разглядев его состояние, кинулась в аптечку за лекарствами. Её материнский инстинкт проснулся во всей красе — она носилась вокруг него с градусником и таблетками.
— Вот, выпей обезболивающее, — заботливо сказала она, протягивая стакан воды.
— Пашибо, — пробормотал Семён Палыч с видом несчастного человека.
— И не думай ни о чём лишнем. Отдыхай.
— О чём лишнем? — не понял он, вынимая вату изо рта.
Валентина покраснела как маков цвет.
— Ну... о том, о чём думал...
— А о чём я думал?
Тут терпение у Валентины лопнуло. Она упёрла кулаки в бока и выпалила с чувством обиды:
— Откуда мне знать! Ты же мне ничего не говоришь!
— Зачем тебя лишний раз беспокоить? Я сам разберусь в проблеме, — Семён Палыч схватился за щёку и сморщился.
— Сёма, ты меня за дурочку держишь? Как в ней разобраться без моего участия? — всплеснула руками подруга. — Это же общее дело!
Диалог превратился в пинг-понг недопонимания, где каждый играл своим мячиком и по своим правилам. В итоге Валентина подняла подбородок и засобиралась к дочери. На прощанье она хлопнула дверью так, что задрожали стёкла в шкафу. Семён Палыч остался сидеть за столом с видом человека, которого переехал каток.
Призраки проявились вокруг него, как совет старейшин племени.
— Женщины, — философски заметил Кеша, — загадочные создания.
— Ничего загадочного, — отрезала Фима. — Валечка ждёт предложения, а вы тянете резину.
— Какого предложения?
— Жениться, — улыбнулась Руфочка, мечтательно закатывая глаза. — Что тут непонятного?
До Семёна Палыча наконец дошло. Он даже забыл про зуб от удивления. Он часто заморгал, глядя на дверь, за которой только что скрылась Валентина.
Владимир Иванович поманил призраков за собой. И пока Семён Палыч переваривал откровение и прикладывал к щеке новый ледяной компресс, призраки собрались на экстренное совещание в библиотеке.
— Товарищи... Друзья, — начал он торжественно, — ситуация критическая. Два любящих сердца мучаются от взаимного непонимания. Надо им помочь!
— Устроим свадьбу! — предложила Руфочка. — Сами! Поставим их под венец и объявим мужем и женой!
— А если они не захотят? — засомневался Кеша.
— Захотят, — уверенно заявила Фима. — Главное — создать соответствующую атмосферу. Романтику, понимаете? Свечи, цветы, музыку...
Призраки принялись за работу с энтузиазмом. К вечеру часть дома преобразилась до неузнаваемости — правда, весьма своеобразно, поскольку представления призраков о свадебной романтике были довольно специфическими.
В гостиной из стульев и табуретов соорудили нечто, отдалённо напоминающее триумфальную арку, обвитую занавесками, снятыми с окон дома. Получилось торжественно, но слегка напоминало декорации к любительскому спектаклю о древнем Риме.
Стол покрыли белой скатертью и установили на него все свечи, имевшиеся в доме — от церковных до хозяйственных. В результате получился алтарь.
По углам расставили вазы с цветами, нарванными в саду. Правда, призраки, при всех своих талантах, в ботанике разбирались слабо. Поэтому в хрустальных вазах рядом с розами красовались одуванчики, лопухи и даже несколько веточек крапивы.
— Красота неописуемая! — восхитилась Фима, оглядывая результат коллективного творчества.
— Очень торжественно, — согласился Владимир Иванович.
Валентина и Семён Палыч вернулись одновременно — она от дочери с красными от слёз глазами, он из аптеки с новой порцией обезболивающих и заметно посвежевшим лицом. Отёк спадал, и настроение улучшилось.
Увидев украшенную гостиную, они замерли в дверях, как два путника, наткнувшихся на мираж в пустыне.
— Это что такое? — выдохнула Валентина.
— Свадебная арка! — торжественно объявила Фима, проявляясь перед ними во всей красе цветастого халата. — Мы посовещались и решили вас поженить. Немедленно.
— Как это — решили? — опешил Семён Палыч.
Владимир Иванович взял его под руку с видом опытного дипломата:
— Вы же друг друга любите. К чему проволочки?
— Но я же не сделал предложения...
— Сделаете сейчас, — отрезала Фима и буквально втолкнула их под арку из стульев. — Ну же, Семён Палыч! Не тяните!
Семён Палыч посмотрел на Валентину. Она стояла рядом, в руках у неё был букет из лютиков и одуванчиков, который ей сунула Руфочка. Выглядела она растерянно.
И вдруг Семён Палыч рассмеялся. Громко, от души, так что отзвук прокатился по всему дому.
— Валя, прости меня за нерасторопность. Я должен был давно сказать... — Он обнял её за плечи. — Выходи за меня замуж.
Валентина усмехнулась и ткнулась лбом в его грудь. Призраки разразились аплодисментами.
— Ура! — воскликнула Руфочка. — Теперь у нас настоящая семья!
Но тут Фима спохватилась:
— А подарок? У нас же нет свадебного подарка!
Владимир Иванович хлопнул себя по лбу:
— Есть! На чердаке! Старый сундук Аристарха Панкратьевича!
Процессия поднялась на чердак. Под грудой пыльных книг и заплесневевших газет действительно обнаружился деревянный ящик, покрытый пылью.
Руфочка нырнула сквозь крышку и через мгновение высунула голову:
— Одежда! Много красивой старинной одежды!
Семён Палыч поднял тяжёлую крышку. В сундуке, словно спящие красавицы, лежали платья из шёлка и бархата, мужские сюртуки и фраки — целый гардероб позапрошлого века.
Валентина осторожно достала воздушное кружевное платье цвета слоновой кости и приложила к себе.
— Красиво, — призналась она, — но это же антиквариат. Я такое носить не буду. Может в музей отдать?
Семён Палыч тем временем примерил парадный пиджак с золотыми пуговицами. Пиджак сидел на нём как влитой, но выглядел так, словно его только что выпустили из плена вековой давности. Все рассмеялись — в старинном костюме Семён Палыч сам напоминал привидение.
— Спасибо за подарок, — сказала Валентина призракам. — Очень... исторично.
Семён Палыч сунул руки в карманы пиджака и нащупал что-то твёрдое. Достал — на ладони лежало золотое ожерелье с мелкими жемчужинами.
— Валя... — Голос его дрогнул. — Позволь.
Он осторожно застегнул ожерелье у неё на шее. Валентина засветилась в улыбке.
— А теперь — праздновать! — скомандовала Фима, и вся компания спустилась в гостиную.
Свечи горели, наполняя комнату мягким золотистым светом. Владимир Иванович сел за рояль, и из-под призрачных пальцев полился «Свадебный марш» Мендельсона — правда, слегка приправленный импровизациями, поскольку Владимир Иванович не мог удержаться от творчества.
Кеша произнёс торжественную речь о любви, которая побеждает всё — даже смерть, а Руфочка декламировала стихи собственного сочинения о том, как прекрасно, когда два сердца бьются в унисон.
— Теперь мы точно одна семья, — сказала Валентина, поглаживая жемчужное ожерелье.
— Самая необычная семья в городе, — добавил Семён Палыч. — Теперь надо бы в ЗАГС.
Дом наполнился смехом, музыкой и теплом. А за окном спускались сумерки, укутывая особняк в мягкий покров тишины, словно благословляя новую семью на долгую и счастливую жизнь.
