Дарья Десса. Повесть "Бег за истиной"
Глава 6
Вот так, в один миг моя жизнь, казавшаяся такой привычной и предсказуемой, обернулась клубком тайн, которые обвивали сердце, словно змеи. Я стояла в столовой и чувствовала, как холодок страха пробегает по коже. Сегодня мы с Артуром будем спать в разных комнатах – его слова, брошенные холодно, как камни в озеро, всё ещё звучали в моей голове, оставляя круги тревоги.
Почему он так резко отстранился? Что за тень легла между нами, заставив его глаза, обычно тёплые, как летний вечер, стать холодными, словно зимний ветер? Покинула столовую. Спальня, в которую вошла, была прямо под его кабинетом. Это место, где я обычно находила покой, теперь казалось чужим, почти враждебным. Высокие потолки, украшенные лепниной, мягкий свет бра, отражавшийся от шелковистых обоев цвета слоновой кости, – всё это, что когда-то казалось уютным, теперь выглядело как декорации к драме, в которой я невольно стала главной героиней.
Не могла понять, из-за чего возник его гнев. Что я сделала? Перебирала в уме каждый свой шаг, каждое слово, но ответ ускользал, словно песок сквозь пальцы. Ничего. Пустота. Только смутное чувство, что коснулась чего-то запретного, невидимого, но опасного. Я вошла в ванную, включила тёплую воду и позволила струям смыть с меня не только пыль дня, но и тяжесть этих мыслей. Вода, словно добрая подруга, шептала мне: «Успокойся, Вика, всё будет хорошо».
Но хорошо ли? Или я просто обманывала себя, пытаясь заглушить внутренний голос, который уже начал нашептывать о предательстве? Выйдя из душа, закуталась в мягкий халат, села перед зеркалом и принялась расчёсывать влажные волосы. Мои движения были механическими, мысли путались, пока взгляд случайно не зацепился за бронзовую вентиляционную решётку над кроватью.
Итальянская работа, изящная, с тонким узором, похожим на виноградные лозы. Она всегда казалась мне просто украшением, но в этот момент что-то в ней заставило моё сердце дрогнуть. Я замерла. Вентиляционный канал. Он один на обе комнаты – мою спальню и кабинет Артура наверху. А что, если… Мысль, словно молния, пронзила, и я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
Что, если смогу услышать, о чём он говорит? Что, если там, за этой красивой решёткой, скрывается ключ к его странному поведению? Но страх тут же сжал моё сердце. А если кто-то войдёт? Что скажу? Я же в одном халате, в своей собственной спальне. Но разве это не моё право – быть в своей комнате такой, какой хочу? Эта мысль придала мне решимости.
Я плотно задёрнула тяжёлые бархатные шторы, скинула халат, чувствуя, как холодный воздух касается кожи, и, подвинув стул к стене, забралась на него. Ухо моё оказалось на уровне решётки, сердце колотилось так громко, что боялась, как бы оно не заглушило всё остальное.
Сначала слышала лишь обрывки звуков – шаги, скрип кресла, приглушённый голос Артура. Но потом слова начали складываться в предложения, и каждое из них было как удар. Он говорил с кем-то, его голос был напряжённым, но сдержанным:
– Она видела то, что не должна была видеть. Пустые ящики из-под товара.
Я затаила дыхание. Пустые ящики? Какие? Мой разум лихорадочно перебирал воспоминания. Те самые, которые заметила при выгрузке из машин на складе? Они вроде были обычными, ничем не примечательными. Или нет? С той стороны послышалось невнятное бормотание, и Артур продолжил:
– Я не думаю, что она хоть что-то поняла, но риск есть. Что будем делать?»
Сердце замерло. Риск? Какой риск? Я? Я – риск? Слова Артура падали, как камни в бездонный колодец, и каждый звук отзывался эхом ужаса в моей душе. Снова бормотание, а затем его голос, уже более решительный:
– Ладно, я понял. Пусть посидит дома пока. Груз уйдет, с ней разберёмся. Может, она вообще ничего не поняла. Сейчас заниматься нет времени. Машина уже пошла. Я должен её проводить до границы, как всегда.
Я едва не свалилась со стула. «Разберёмся»? Что это значит? И какой груз? Что за машина? Мой разум закружился в вихре вопросов, но ответов не было. Спустилась, чувствуя, как дрожат колени, и рухнула на кровать. Мысли путались, сердце билось неровно, а ночь, такая тихая снаружи, внутри превратилась в бурю.
Утро пришло слишком быстро, и я не чувствовала себя отдохнувшей. В голове ещё звучали слова Артура, и каждый раз, когда пыталась их осмыслить, они ускользали, как тени. Решила не злить его ещё больше и осталась дома, хотя работа была моим спасением, моей отдушиной.
В обед он позвонил, его голос был сухим, деловым:
– Где ты? Что делаешь?
Я ответила, стараясь казаться спокойной:
– Дома, ты же запретил мне ехать на работу. Вот, сижу, смотрю рекламу тряпок и косметики.
Он хмыкнул, будто это его успокоило:
– Ну, смотри. Что-то надо – купи, деньги есть, – и бросил трубку.
Его равнодушие резало, как нож. Что-то было не так, и это «не так» начинало пугать меня всё больше. Я сидела на диване, обхватив колени, и пыталась анализировать. «Думай, Вика, думай, – твердила себе, словно попавшая в ловушку героиня романа. – Чем я могла разозлить Артура? Поздно приехала? Нет, это случалось и раньше, он никогда не делал из этого проблему. Поругалась с охранником? Да я даже имени его не знаю, этот угрюмый тип с вечно недовольным лицом. Нет, не в нём дело. Может, бумаги на логистику? Там была заминка – один водитель не мог доехать до границы из-за проблем с загранпаспортом, пришлось заменить его на другого, который жил неподалёку. Но это же обычная рутина, ничего экстраординарного. Ящики? Пустые ящики?»
Я вспомнила их – обычные, какие используют для перевозки оборудования. Но… стоп. Машина была TIR, полностью загруженная оборудованием. Какие ящики? И почему Артур так разволновался из-за них? Моё сердце сжалось, когда я начала складывать кусочки паззла. Если ящики были пустыми, что в них было до того? И почему он сказал «решим с ней»? Эта фраза, холодная, как лёд, не давала мне покоя. Что, если я увидела что-то, чего не должна была? Что, если в этих ящиках было что-то… незаконное? Разум отказывался принимать эту мысль, но она уже пустила корни.
А запрет покидать дом? Это не просто желание уберечь меня от чего-то – это способ убрать меня с пути. Но с пути чего? Или… кого? Я почувствовала, как холод пробирается под кожу. Что, если «разберёмся» значит не просто разговор? Что, если он хочет, чтобы я исчезла… навсегда?
Я встала, подошла к окну и посмотрела на улицу. Обычный день, машины, люди, спешащие по своим делам. Но для меня этот день стал началом чего-то нового, пугающего и неизведанного. Мне было неизвестно, что скрывается в тех ящиках, но теперь была уверена: нужно выяснить правду. Сделаю это, чего бы мне ни стоило. Потому что Вика, которая сидела дома и смотрела рекламу, осталась в прошлом. Теперь я – женщина, готовая раскрыть тайны, даже если они разобьют моё сердце.
Села на край кровати, сжала в руках подушку, словно она могла защитить меня от той бури, что разрасталась внутри. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться, мысли метались птицами в клетке. Надо позвонить папе. Он всегда знал, что делать, его спокойный голос, твёрдый, как дуб, всегда был моим якорем в любой шторм.
Но стоило этой мысли оформиться, как холодный ужас сжал горло. А если мой телефон на прослушке? А если в этой комнате, в этом доме, где когда-то чувствовала себя королевой, теперь каждый угол таит предательство? Если позвоню отцу и расскажу всё – о ящиках, об Артуре, о его пугающих словах, – это может стать концом не только для меня, но и для папы.
«Нет, Вика, нельзя так рисковать. Думай. Думай быстрее!» – я встала, прошлась по комнате, словно загнанный зверь. Взгляд метался по знакомым предметам – бархатные шторы, бронзовая решётка, зеркало, в котором отражалась женщина, напуганная, но всё ещё пытающаяся держать себя в руках. Ящики. Эти чёртовы ящики. Что в них было? Почему они так взволновали Артура? И почему я, его Вика, его тень, его красивая спутница, вдруг стала угрозой?
Внезапно в голове вспыхнула страшная ясность, словно молния осветила тёмную ночь. Я была прикрытием. Все эти годы – роскошные ужины, деловые встречи, улыбки для его партнёров – являлась ширмой для чего-то тёмного, грязного, чего даже не могла себе представить. Наивная Вика, глупая муха, запутавшаяся в сладком сиропе его лжи. И теперь, когда случайно задела сплетенную вокруг паутину, муж готов избавиться от меня. «Решим», – сказал он. Это слово эхом отдавалось в голове, и каждый раз оно звучало всё зловеще.
Варианты. Мне нужны варианты. Сесть за руль и уехать? Моя машина, блестящая, как игрушка, стоит в гараже, но на ней GPS. Артур найдёт за считанные минуты, где бы я ни была. Чёртовы технологии, которые я так любила, теперь обернулись против меня. Позвонить кому-то? Но кому? Все мои друзья – это его друзья, его мир, его правила. Телефон? Мой наверняка прослушивается. Взять чужой? Но у кого? Прислуга – его люди, каждый из них отобран им лично, каждый верен ему, а не мне. Я вспомнила, как он кричал на них, требуя идеального порядка и полной лояльности. Они боятся его так же, как теперь боюсь сама.
И тут в памяти всплыло лицо – Настя. Новенькая. Хрупкая девушка с большими глазами, из многодетной семьи, где она и её старший брат тянут мать и младших. Её наняли в спешке, через агентство, когда одна из горничных внезапно уволилась. Я вспомнила, как Артур орал на начальника охраны: «Берите, где хотите, чтобы завтра была!» У них не было времени её «обработать». Она – мой шанс. У неё есть телефон, дешёвый, простенький, но рабочий. Если смогу взять его, сумею позвонить… но кому? Папе? Или кому-то ещё? Я пока не знала, но это был мой единственный выход. Вызвать её сюда? Нет, слишком рискованно. Охрана уже на взводе, я чувствую их взгляды, как иглы, даже через стены. Надо сделать это незаметно, чтобы никто ничего не заподозрил.
Я схватила листок бумаги из ящика прикроватного столика, дрожащими руками написала печатными буквами: «Настя, у меня беда! Помоги, пожалуйста. Мне нужен твой телефон». Скатала записку в тонкий стержень, чтобы она уместилась в ладони. Сердце стучало так громко, что я боялась, оно выдаст меня.
Спустилась в гостиную, стараясь держать себя как обычно, хотя внутри всё кричало от страха. Настя была там, протирала пыль с хрустальной вазы, её движения были аккуратными, почти робкими.
– Анастасия, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – можно вас попросить принести мне наверх кофе и что-нибудь к нему?
Она кивнула, едва взглянув на меня:
– Сейчас принесу.
Я чувствовала, как за мной наблюдают – невидимые глаза охраны, камеры, которые могли быть где угодно. Поднявшись в спальню, ждала, кусая губы. Минуты тянулись бесконечно, каждая секунда пропитана страхом. Наконец лёгкий стук в дверь. Настя вошла с подносом: кофейник, сливки, несколько пахнущих ванилью круассанов. Я поблагодарила её, и, когда она повернулась, чтобы уйти, быстро сунула записку в ладонь, прикрыв её собой. Она вскинула брови, но я приложила палец к губам, моля взглядом не выдать.
Умница Настя. Она всё поняла. Кивнула, спрятала записку в кулаке и вышла, не сказав ни слова. Я сидела, глядя на поднос, и пила кофе, хотя каждый глоток казался горьким, как мои мысли. Круассаны лежали нетронутыми – есть не могла. Время тянулось, как густой мёд, и я уже начала думать, что Настя передумала или, хуже, рассказала кому-то. Но вот снова стук в дверь.
– Я пришла посуду забрать! – громко сказала Настя, перекинув через плечо полотенце. Её голос был таким будничным, что я едва не улыбнулась её находчивости. – Вы не скушали круассаны? Оставить их? – спросила она, ставя на стол небольшую хлебницу.
Я кивнула:
– Да, накрой чем-нибудь и принеси ещё кофе.
Она собрала чашки, кофейник и вышла, но перед этим едва заметно кивнула на хлебницу. Сердце подпрыгнуло. Я приоткрыла вещицу, стараясь двигаться так, будто просто проверяю еду. Там, под салфеткой, лежал телефон. Быстро схватила его, сунув туда круассаны, чтобы хлебница не выглядела пустой. Но где звонить? Если в комнате есть камеры, они заметят, как достаю телефон, и всё пропало. Думай, Вика, думай. Душевая кабина. Там всегда шумит вода, смогу спрятаться. И вряд ли они посмеют следить за мной, когда я… без одежды. Всё-таки жена босса. Пока ещё.