Дарья Десса. Повесть "Бег за истиной"
Глава 5
А потом настали другие времена... Пришло новое руководство. С самыми, как говорится, «современными» взглядами на процесс производства, где места конструкторскому отделу, выяснилось, не было вовсе. Зачем свои мозги парить? Чертежи – готовенькие, от западных фирм. Все компьютеризировано до предела. С носителя сразу на станок. И станки эти программировали спецы тоже с западных фирм, важные такие, с ноутбуками под мышкой. Наших инженеров будто ветром сдуло. Было предложено уйти самому. Вежливо так, по-деловому: три оклада и увольнение по собственному желанию. Чистенько, без скандалов. Будто не двадцать лет жизни тут оставил, а временно пристроился.
Первые несколько дней Саша просыпался по привычке. Ровно в шесть тридцать. Автоматически почистил зубы, побрился, глядя в зеркало на свое еще сонное, но уже ненужное утром лицо. А дальше? Тупик. Просто непривычно, что некуда спешить. Ни звонков, ни срочных задач. И никому не нужен. Пустота давила тишиной. И тогда – опять кафе, напротив дома. Стал ходить туда уже утром. Не из-за кофе, а просто не хотелось делать завтрак в пустой квартире. Сидишь, смотришь в окно – хоть какое-то движение, жизнь.
То утро было такое же, как и вчера, и позавчера, и всю прошлую неделю. Серое, безнадежное. Крапал мелкий, назойливый дождь, больше похожий на туман. Саша сидел, пил свой горький кофе, когда услышал знакомый, резкий звук – кто-то, новенький видимо, заехал в ту самую колдобину у тротуара и ударился диском. Жестко. А потом – отборный мат, когда водитель, выскочив, увидел на шине глубокий боковой порез. «Новенький, – подумал Саша с каким-то горьким удовлетворением. – Все местные про эту колдобину знают, объезжают. А ты лезешь, как слепой котенок». Картина мира, где он больше не был своим, где все знали свои ямы и объезды, а он сидел в сторонке.
И тут – Витька. Тот самый Витька, про которых говорят, шило в пятой точке. Вечный двигатель. Всегда везде был первым – и в студенческой пьянке, и на защите диплома, и на вручении премии, и в получении же потом подзатыльников от начальства за очередную авантюру. Казалось, он вообще не спал и не уставал. Утренний кофе. Опять этот мелкий дождик моросил. И вдруг, как гром среди ясного неба (хотя неба-то и не видно):
– Санька, привет, сто лет, сто зим! – голос громкий, жизнерадостный, перекрывающий шум дождя и шипение кофемашины. – Ну как жизнь, как дела? – Витька уселся напротив, не дожидаясь приглашения, весь – энергия и улыбка до ушей.
– Да никак, – Саша махнул рукой, чувствуя, как накатывает знакомая волна стыда и беспомощности. – С женой развелся, с работы ушел. Закрыли отдел, как ты, наверное, слышал.
– Слышал, слышал, – кивнул Витька, но без тени жалости, скорее с деловым интересом. – Мозги не нужны. Все там уже за нас придумали, станки сами все режут, – он фыркнул.
– Ага, – подтвердил Саша. – Роботы роботами, а колдобины на дорогах – вечные. – Ну, а ты, как, Вить? – спросил, уже предвкушая поток баек про очередные подвиги.
– Ты не поверишь, – Витька засверкал глазами, – у меня все супер! Погулял, поработал тут, там. Везде – начальник идиот, секретарша – ну, ты понял… – он многозначительно подмигнул. – В общем, как всегда. А тут встретил нашего препода, помнишь, теормех нам читал? Старикана Павла Иваныча?
Саша кивнул, с трудом припоминая строгого лысоватого профессора с мелом у доски.
– А он, оказывается, давно ушел из универа! Создал свою фирму, делают нестандартное оборудование, в основном для кораблей, доков. Работы, Сань, море! Просто завались! Каждый раз все новое, головоломки такие, что мозги вскипают. Вот беда – людей с мозгами нет! Сплошь теоретики или шаблонщики. Слушай, а ты… может, пойдешь к нам? – Витька посмотрел на Сашу пристально. – Зарплата, так уж и быть, раза в три больше твоей бывшей будет. А работа почти по профилю, инженерное дело-то. Ну, ты как…
Сердце у Саши екнуло. Работа? По профилю? После этого болота безделья?
– А когда ответ дать надо? – спросил он осторожно, боясь сглазить.
– Саша, ты что, с дуба рухнул?! – Витька рассмеялся во весь голос, привлекая взгляды других посетителей. – Ответ – сейчас, немедленно! Я сейчас звоню Павлу Иванычу, через час ты уже будешь в штате! Встречаемся у машины через пять минут!
– Витя, да это как-то галопом… – попытался возразить Саша, чувствуя, как голова идет кругом от этой скорости.
– Ха-ха! – перебил его Витька, уже вскакивая. – Только галоп, братан, только галоп и спасет нас от погони! Жизнь – она как та колдобина: либо объедешь, либо – бах! И порез в боку. Поехали!
– А Павел Иваныч этот… он же меня может не взять… – пробормотал Саша, уже поднимаясь, но все еще цепляясь за сомнения.
– Саша, ты точно с дуба рухнул и еще головой об асфальт! – Витька схватил его за локоть и потащил к выходу. – Ты думаешь, мне негде было кофе с утра выпить? Я знал про то, что ты здесь каждое утро сидишь, как приговоренный! Павел Иваныч тебя ждет! Поехали!
Через час они были на невзрачной, но оживленной фирме где-то на промзоне. Еще через полчаса, после десятиминутного, но очень емкого разговора с Павлом Иванычем (который оказался не таким уж стариканом, а подтянутым, энергичным мужчиной с острым взглядом), Александр был уже в штате фирмы. Объём работы и ответственность – о-го-го. Витька был здесь, как всегда, на все руки: и менеджер, и переговорщик, и снабженец, и за соцкультбыт отвечал – вечный вихрь.
Позже, разглядывая новую запись в трудовой книжке – «ведущий инженер-конструктор», – Саша усмехнулся про себя. Статус формально ниже, чем был на большом заводе. Только вот где он теперь, этот завод? Музей устаревших технологий. А здесь – реальная, живая, дышащая работа. Задачи, которые не решались по учебнику, а требовали мозгов, опыта, смекалки.
И сразу же первое же задание, – расчет и проектирование креплений для какого-то немыслимо сложного и хрупкого агрегата на сухогруз, – показало реально новый уровень подготовки. Саша сделал все не просто надежно, а изящно, элегантно, с минимумом материала и максимумом прочности. Так, что представитель заказчика, обычно скептичный и вечно всем недовольный, лично приехал в контору не с претензиями, а высказать благодарность Павлу Иванычу за такого спеца.
Работа пошла. Так, как Саша привык и любил: с головой в чертежи, в расчеты, в поиск решений. Совсем скоро он стал не просто ведущим разработчиком, а тем самым человеком в фирме по нестандартному оборудованию. То, что не мог сделать никто, что ставило в тупик других инженеров, – поручали ему. «Сашка, это твое, разберись!» – стало привычной фразой.
А дома… Дома он был один. Тишина. Пустой холодильник. Незаправленная постель. Но теперь, закончив сложный проект или найдя выход из казалось бы тупиковой ситуации на работе, он шел домой с чувством усталости, но – нужности. И каждый раз, ложась спать, с нетерпением ждал утра. Не чтобы убить время в кафе, а чтобы снова окунуться в этот водоворот живой, настоящей работы, где его мозги были востребованы, где он чувствовал себя на своем месте. Даже если за окном снова крапал мелкий дождь.
***
Вероника. Умница. Красавица. Звезда всего их потока в университете. И еще – расчетлива. Папина дочка до мозга костей. Выйти замуж по его совету? Легко. Не за его партнера (слишком предсказуемо, слишком под каблуком у папы), а за Артура. Практически конкурента отца. Ход конем. Отец одобрил: сильный игрок, перспективный. Словом, брак по всем статьям – выгодный.
И началось. Сказка. Небо в алмазных звездах. Артур… Он окружал ее таким вниманием, такой заботой, что казалось, пылинки боялись на нее упасть. Чтобы потом их не сдувать. Трехэтажный особняк – не дом, а оправа для драгоценности. Обслуга – вымуштрованная до автоматизма. Есть? Есть. Видно? Нет. Слышно? Никогда. Тени скользят бесшумно.
Вероника не была избалованной мажоркой. Глупостями маяться не собиралась. Она деятельно, с холодной головой и горячим амбициозным сердцем погрузилась в бизнес мужа. Не просто жена-украшение. Помощница. Реальная. Ее острый ум, умение схватывать на лету, скорость принятия решений и врожденное обаяние – все это приносило делу ощутимую пользу. Артур ценил. Гордился. Был единственный камень преткновения, о который спотыкалась ее идеальная жизнь. Супруг. Не. Хотел. Детей. Совсем. Точка. Обсуждению не подлежит. Как будто запер дверь в целую вселенную.
Бизнес рос, как на дрожжах. Вероника уже привычно разъезжала на встречи с партнерами, летала на выставки в Европу. Отлаженный механизм. Швейцарские часы. Точность, чистота, блеск. До одного дня. До одного вечера. Когда сказка треснула, как тонкое стекло. И она, совершенно нечаянно, увидела изнанку. Узнала. Что бизнес Артура – лишь красивая, глянцевая ширма. Прикрытие. Для операций куда менее чистых. Для вывоза за рубеж… всего. Ценных предметов. Материалов. Кто там на таможне будет разбирать «специальное оборудование» до последнего винтика? Никто. Идеальная схема.
Узнала случайно. Совершенно.
В тот вечер задержалась на работе допоздна. Не клеилась логистика одной сложной поставки. Голова гудела. Надоело. Решила: завтра соберем спецов и разберемся. Спокойно собрала папки, сумочку. Направилась во внутренний двор фирмы, где ждала ее машина. И тут… Охранник. Добродушный парень, родом из какой-то глухой деревни, Степан. Вдруг преградил путь. Лицо – каменное. Глаза – чужие.
– Вам нельзя во двор. Подождите здесь.
Вероника опешила.
– Ты что, совсем обалдел? Ты забыл, кто я? – голос звенел от возмущения. Воздух перехватило.
Он стоял как скала.
– Я все знаю. Через пять минут пойдете, – тон не терпел возражений.
Вероника захлебнулась в ярости. Как он смеет?! Этот… деревенщина! Выскажу Артуру! Уволить! Сейчас же! Она метнула на Степана убийственный взгляд. Он молча, без тени прежней услужливости, открыл дверь. Она вышла во двор. Глотнула прохладного вечернего воздуха.
– Он точно рехнулся! За что не пускал?! – пронеслось в голове. И тут взгляд упал на стоящую во дворе фуру. Ту самую. Ту, под которую «не решался вопрос логистики». Груженая под завязку. И несколько человек в темной рабочей одежде, не спецов фирмы, быстро, ловко перегружали из нее… маленькие, аккуратные, незнакомые ящики. В другую, неприметную машину у ворот. Что-то щелкнуло внутри. Холодок пробежал по спине. Она резко отвернулась, села в свой дорогой автомобиль, завела мотор. Руки слегка дрожали.
Дорога домой заняла полчаса. Вечность. В голове калейдоскоп: каменное лицо Степана… эти ящики… фраза Артура о «специфике оборудования», его странные звонки в неурочное время… Папе позвонить? Нет. Пока нет. Надо понять. Разобраться. Вот и дом. Родные ворота. Нажала кнопку пульта. Ворота плавно разъехались. Машины Артура еще не было. Тишина. Только шелест листвы. Взяла сумочку, закрыла машину. Вошла в дом. Теплый свет, тишина. Прислуга – тени. Знают свое дело. Идеально.
На столе в столовой – ужин. Накрыто безупречно. Все как всегда. Словно ничего не случилось. Словно мир не перевернулся. Налила себе воды. Рука дрогнула, брызги упали на скатерть. Прокляла про себя. Взяла телефон. Набрала Артура. Голос старалась сделать ровным, спокойным:
– Дорогой, ужин готов. Когда тебя ждать?
Ответ обрушился, как удар обухом. Дикий, яростный крик в трубку:
– Ты зачем лезешь не в свои дела?! Занимайся бумагами! И никуда не лезь! – щелчок и гудки.
Она стояла, прижав телефон к груди. Ошалела. Оцепенела. Это… это был не Артур. Не ее внимательный, сдержанный муж. Это был кто-то чужой. Злой. Опасно злой. И это – впервые за два года брака. Ничего подобного. Никогда.
Артур приехал через час. Дверь хлопнула так, что задрожали хрустальные подвески люстры. Он вошел. Весь – сгусток ярости. Лицо перекошено. Волосы всклокочены. От него несло холодом и… страхом? Или бешенством?
– Артур, в чем дело? – робко начала Вероника, подходя. – Я даже не понимаю… за что ты так… что случилось?
Он прошел мимо нее, как сквозь воздух. Не глядя. Бросил через плечо, ледяным тоном, режущим как стекло:
– Дело в том, что ты лезешь не в свое дело. Свою работу нужно делать вовремя. И домой ехать вовремя. С завтрашнего дня ты… не работаешь. Точка.
– Но… – вырвалось у нее. Инстинкт. Протест.
Он резко обернулся. Взгляд – как ледяной штырь.
– Никаких НО. Я сказал, – тон не оставлял места ни надежде, ни обсуждению. Абсолютная, беспощадная власть. Он приказал, не повышая голоса, но так, что вздрогнула даже тишина: – Принесите ужин в кабинет. Сейчас.
Горничная Настя, обычно невозмутимая, метнула на Веронику быстрый, полный непонятного – страха? жалости? – взгляд. Покосилась. И бесшумно скользнула на кухню. Через минуту несла поднос наверх. К хозяину. В кабинет. Дверь которого захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком.
Вероника осталась одна. Посреди роскошной столовой. С идеально накрытым столом. С едой, которая остывала. В доме, который вдруг стал огромной, красивой, безмолвной тюрьмой. Звезды за окном больше не светили. Небо было черным. И очень холодным.