Эта неделя оказалась для меня настоящим калейдоскопом противоречивых чувств. Каждое утро начиналось с неспешных завтраков, во время которых мы с Виолой и Снежком уютно устраивались на кухне. Солнечные лучи, проникая сквозь кружевные занавески, рисовали на столе причудливые узоры и создавали солнечных зайчиков, блики которых играли на металлических поверхностях.
После завтрака мы принимались за уборку. Снежок, который раньше был настоящим воплощением хаоса, теперь поражал своей аккуратностью. Не знаю, что именно повлияло на него — пережитые приключения или новая дружба с Виолой, но он стал настоящим мастером на все руки. Чертёнок с энтузиазмом готовил завтраки, начищал полы до блеска и помогал мне с другими домашними делами.
После обеда мы выходили в сад, где нас ждали бесконечные дела. Нужно было привести в порядок газон, который после зимы успел зарасти, установить качели с удобным лежаком. Я с трепетом представляла, как буду проводить летние дни, качаясь на них с книгой в руках. Снежок загорелся идеей повесить между яблонями гамаки, и мы с энтузиазмом принялись за работу.
Сначала мы занялись деревьями — побелили их стволы, чтобы защитить их. Затем взялись за клумбы, высаживая новые растения. Я стала завсегдатаем местного рынка, где часами выбирала саженцы и цветы. Благодаря появившимся средствам, наш двор преобразился: у входа росли пышные кусты роз, возле качелей раскинулись кусты гортензии, а на клумбах поселились почвопокровники. Терраса засияла свежим лаком, а садовые дорожки обрели новый облик благодаря обновлённой плитке.
По вечерам я погружалась в работу. Мой блог приносил стабильный доход, позволяя мне заниматься любимым делом — гаданиями, онлайн-ритуалами и созданием оберегов. Я уже отправила партию своих творений в разные города, чувствуя себя настоящей мастерицей своего дела, ведьмой по роду.
Финансовое благополучие давало о себе знать. В один из вечеров я не удержалась и заказала кучу новых вещей — себе и Снежку. Какое же это удивительное чувство — примерять новую одежду, зная, что в шкафу всегда есть запас!
Но была и обратная сторона этой недели — мучительная ревность. После ужина Снежок и Виола постоянно куда-то исчезали — то запирались в его комнате, то уходили гулять. Они перешёптывались, обменивались тайными знаками, а я оставалась одна со своими мыслями. Это напоминало школьные годы, когда подруги вдруг начинали тебя игнорировать, и ты вынуждена была делать вид, что ничего не происходит.
Фёдор не отвечал на мои звонки. Его телефон то был выключен, то занят, видимо мой номер оказался в чёрном списке. Моё сердце рвалось к нему, но осознание собственной вины держало меня на расстоянии. Я понимала — скорее всего, он нашёл себе женщину, а я сама виновата в этом своим многолетним молчанием.
Ночами я лежала без сна, глядя в потолок. Сад за окном жил своей жизнью, наполненный ароматами зелени и шорохом листвы, а я тонула в океане одиночества и противоречивых чувств. Успех в делах, новые заказы, довольные клиенты — всё это не могло заполнить ту пустоту, которая образовалась в моей душе. Только работа помогала ненадолго забыть о своих переживаниях, но даже она не могла полностью заглушить боль от чувства ненужности и одиночества.
В один из пасмурных вечеров, когда дождь барабанил по окнам, а ветер раскачивал деревья за окном, я осознала, что больше не могу жить спокойную жизнь. Скука по расследованиям давила на виски, а чувство долга перед Виолой тянуло душу, словно невидимая нить. Я знала — если начальство прознает о моём самовольном расследовании через аккаунт Фёдора, нам обоим не поздоровится. Но желание заполнить мысли работой, вытеснить страдания и бессмысленные размышления оказалось сильнее страха.
У меня была особая привычка — я хранила копии всех дел, которые вызывали у меня вопросы или недоумения. Мой личный архив разрастался, словно живой организм. Там хранились истории, от которых волосы вставали дыбом: исчезновение фамильного изумрудного кольца, которое, как оказалось, не горничная украла, а сын главы семейства заложил в ломбард за бесценок ради очередной дозы; таинственное исчезновение девочки, которую бабушка тайно вывезла за границу, мечтая о лучшей жизни для внучки; множество нераскрытых дел о лишении жизни… Теперь к этому списку добавилось дело Виолы.
Я спустилась на кухню с ноутбуком в руках. Пока файлы загружались, успела приготовить себе огромный стакан капучино — Виола научила меня взбивать идеальную пенку, воздушную, как облако. Из холодильника достала любимый торт «Наполеон», а из шкафа достала кальян. Редко я предавалась этой слабости, но сегодня хотелось ощутить в горле не горький дым сигарет, а сладковатый аромат табака.
На экране начали мелькать протоколы допросов соседей по лестничной клетке, опросы жильцов подъезда. Удивительно, но никто даже не подозревал, что в их доме живёт известная блогер! Только один молодой человек видел её ночью. Он курил на балконе и заметил, как Виола вернулась домой на такси — заметно выпившая, на высоких каблуках, она с кем-то ругалась по телефону. Разговор он не расслышал, до него долетали лишь обрывки фраз, но было ясно — она говорила с мужчиной, который её сильно обидел или разочаровал.
Я внимательно изучила фотографии с обыска квартиры, но и они не принесли новых открытий. Я понимала — высшие чины просто закроют это дело, ведь оно не сулит им повышения или наград. Им куда интереснее раскрывать громкие преступления, которые гремели на весь город своей жестокостью и безумием. Пусть топорно, пусть в спешке, но они отчитаются перед начальством, получат свою долю славы в новостях и похлопают себя по плечу за «прекрасно проделанную работу».
Почему дело Виолы передали им — загадка. Степаныч объяснил это тем, что поскольку бездомные были увезены на машине морга, а Виола исчезла оттуда же, решили, что её тело похитили последователи профессора. Объяснение выглядело надуманным, но нам, простым исполнителям, оставалось только подчиняться. Сказали не лезть — значит, не лезем, по крайней мере, открыто.
Глупо было надеяться, что, помогая Виоле найти её обидчика, я смогу стать ближе к ней и Снежку. Но в тот момент эта мысль казалась мне единственным спасательным кругом, за который я могла ухватиться, чтобы не утонуть в пучине одиночества и сомнений.
Экран ноутбука заполнили кадры с камер видеонаблюдения. Я устроилась поудобнее, приготовившись к долгому просмотру записей с домофона. Перед глазами замелькали лица: старшая по подъезду, школьник с третьего этажа, сосед с третьего этажа, выгуливающий своего пуделя… К каждому человеку прилагался комментарий от Фёдора с точным временем, именем и адресом проживания.
Часы тянулись медленно. Я уже начала терять надежду найти что-то важное. Пальцы нервно барабанили по столу, а взгляд скользил по экрану почти механически. Казалось, что все эти люди слились в одно размытое пятно.
И вдруг… Моё сердце пропустило удар. На экране появилось лицо женщины. Что-то в её чертах казалось до боли знакомым. Будто дежавю накрыло меня с головой. Эти скулы, этот разрез глаз, форма носа… Где я могла видеть её раньше?
Я увеличила изображение, вглядываясь в каждую деталь. Женщина была одета в лёгкое пальто, на голове — небрежно повязанный шарф. Она вошла в подъезд быстрым шагом, словно куда-то торопилась. Время на записи показывало раннее утро.
Мой мозг начал лихорадочно перебирать образы знакомых лиц. Бывшие подруги, коллеги, случайные встречные… Ничего. Ни одна картинка не совпадала с тем, что я видела на экране.
Я разозлилась на себя. Как так получается, что я могу вспомнить текст песни, которую слышала десять лет назад, могу воспроизвести диалог из давно просмотренного фильма, но не могу опознать это лицо? Это же важно! Это может быть ключом к разгадке!
Вскочив с места, я начала мерить комнату шагами. Взад-вперёд, взад-вперёд. Мысли крутились в голове, словно карусель. Я пыталась ухватиться за малейшую ниточку, которая могла бы привести к разгадке.
«Может, это кто-то из старых знакомых? Или родственница кого-то из соседей? А вдруг это просто случайное сходство?» — вопросы роились в голове, но ответов не было.
Я остановилась у окна, вглядываясь в тёмный двор. Злость на собственную память нарастала. Почему именно сейчас, когда это так важно, мой мозг решил сыграть со мной злую шутку?
Снова села за компьютер, перемотала запись. Лицо оставалось загадкой, дразнящей и неуловимой, как мираж в пустыне.
Часы показывали полночь, а я всё смотрела и смотрела на это лицо, пытаясь пробиться сквозь завесу собственной забывчивости. Но память молчала, словно насмехаясь над моими усилиями.
-Кто же ты такая? — прошептала я в пустоту комнаты, но ответа, конечно же, не последовало.
Пальцы дрожали, когда я набирала знакомый номер. Фёдор… Может, он поможет разобраться с этой загадкой? Но нет, я слишком хорошо знала своего друга. Он лишь отмахнётся, скажет, что я лезу не в своё дело, что начальство приняло решение, и нам остаётся только смириться. А потом ещё и выскажет, что я не умею отдыхать и другим не даю. Я опустилась на диван, обхватив колени руками. Опять это чувство — чувство ненужности. Оно накатывало волнами, заставляя сердце сжиматься от боли. Почему я всегда оказываюсь лишней?
В голове крутились мысли о Снежке и Виоле. Они где-то там, вместе, а я снова одна. Поднялась по лестнице, остановилась перед дверью спальни. Постучала — тихо, почти робко. Тишина. Опять он куда-то ушёл, даже не предупредив. Как будто я для него не существую. Оперлась спиной о стену, сползла вниз. Грусть накатила удушливой волной. Почему так происходит? Неужели я настолько неприметна в собственной жизни? В этот момент я вдруг поняла, что, наверное, именно так чувствуют себя матери, когда их дети вырастают. Когда те, кого ты растил, оберегал, любил, вдруг становятся взрослыми и уходят в свою жизнь, оставляя тебя наедине с пустым домом.
Слезы навернулись на глаза, но я упрямо смахнула их. Нельзя показывать слабость. Нельзя показывать, как больно. Ведь никто не увидит, никто не заметит, никто не пожалеет. Вернулась в свою комнату, закрыла дверь. Прислушалась к тишине дома. Каждая половица словно шептала о моём одиночестве. Каждый шорох напоминал, что я здесь одна. Устроилась на кровати, натянула одеяло до подбородка. В темноте комнаты я успокоилась и уснула. Мне приснился странный сон. Я оказалась в уютном кафе с винтажной обстановкой: потертые столики, занавешенные кружевными скатертями, мягкие диваны с потертой обивкой и приглушенный свет старинных ламп.
За одним из столиков сидела Виола. Она выглядела непривычно уязвимой, словно провинившийся щенок. Напротив неё расположилась какая-то девушка, но её лица я разглядеть не могла — оно словно было скрыто в тени.
Виола говорила тихо, почти шепотом:
— У меня сейчас нет денег, всё отдала тебе… Банк заморозил счета, чтобы потом начислить проценты. Сама не могу снять ни копейки.
Её голос звучал так искренне, так по-детски беспомощно, что я невольно прониклась сочувствием. Что-то в этой сцене наводило на мысль о шантаже или какой-то опасной игре. Пока я наблюдала за этой сценой, девушка напротив Виолы начала говорить. И вдруг… Я почувствовала, как воздух становится густым, словно желе. Дышать стало невозможно. Горло сжалось, будто невидимая рука сдавила его.
Проснулась я резко, словно вынырнула из ледяной воды. Сердце колотилось как сумасшедшее, по телу струился холодный пот. Несколько секунд я просто лежала, пытаясь отдышаться и осознать, что это был всего лишь сон.
Постепенно зрение сфокусировалось на знакомых предметах спальни. Часы тикали размеренно, словно пытаясь успокоить моё взбудораженное сознание.
И тут меня словно ударило молнией. Слова сами собой слетели с губ:
— Татьяна… Татьяна… Вот на кого похожа та женщина с записи камер!
Память мгновенно воспроизвела образ той женщины в лёгком пальто. Теперь я была уверена — это была её родственница. Как вообще могли пересечься две разных вселенных? Откуда судмедэксперт могла знать Виолу? Вопросы роились в голове, не давая покоя.
Я села на кровати, обхватив голову руками. Сон был слишком реалистичным, слишком четким в своих деталях. Он словно подтолкнул меня к разгадке, к которой я никак не могла подобраться.
В голове крутились обрывки разговора из сна. «Нет денег», «банк заморозил счета»… Сон оставил после себя странное послевкусие — смесь тревоги и предвкушения. Теперь я знала одно: эта догадка может стать ключом к разгадке дела. Осталось только понять, какую роль Татьяна сыграла в судьбе Виолы.... В голове крутились мысли, одна тревожнее другой. Недоверие к Фёдору росло с каждой минутой. Как он мог не заметить сходства той женщины с Татьяной? Ведь я, которая даже не старалась запомнить внешность судмедэксперта, увидела это сходство! А Фёдор просто не мог его пропустить!
Неужели он закрыл глаза на это? А что если он знает больше, чем выдаёт? От этих мыслей становилось не по себе. Чувство предательства медленно, но верно заползало в душу, словно холодный туман.
Я медленно прошла на кухню. Ноутбук всё так же стоял на столе, экран отражал кадры с записи видеонаблюдения. Пальцы дрожали, когда я открыла фотографию той женщины. Нина Ивановна Черемушкина, квартира 56… Достала телефон и сделала снимок экрана. День ещё не начался, но обещал быть долгим и напряжённым, но я была готова. Теперь у меня появилась чёткая цель, и я не собиралась отступать…
Друзья, не стесняйтесь ставить лайки и делиться своими эмоциями и мыслями в комментариях! Спасибо за поддержку! 😊
Также вы можете поддержать автора любой суммой доната