В период с 1803 по 1806 годы состоялась Первая русская кругосветная экспедиция, которую также называют Первая русская кругосветка под руководством Крузенштерна. Но на самом деле с руководством в экспедиции было все не так просто. И из-за него, то есть руководства, рассорились капитан Иван Крузенштерн и камергер Николай Резанов.
Цели экспедиции
О необходимости совершения первого кругосветного плавания в России задумывались еще во времена Петра I. Но все не срасталось. То не хватало средств, то не было подходящих кораблей, то мешала очередная война. К концу XVIII века необходимость в кругосветке не просто созрела, но и стала острой. Она позволяла решить несколько задач:
- Появившиеся русские поселения на Аляске и островах, а также на Камчатке необходимо было снабжать продовольствием, орудиями производства и прочими товарами. Сухопутная доставка через всю Сибирь до Охотска и затем на построенных в Охотске шлюпах до мест назначения длилась несколько месяцев, была трудоемкой и дорогой. К тому же, она не могла удовлетворить всех потребностей поселенцев. Например, большие корабельные якоря, чтобы провезти по плохим дорогам, приходилось распиливать на части, а потом сваривать на месте, что сказывалось на их прочности.
- Для закрепления российского влияния на севере Тихоокеанского региона и обеспечения безопасности российских владений необходимо было иметь свой флот и обученных моряков. Те суда, что строили в Охотске, были неуклюжие и тихоходные и не могли состязаться с флотом европейских держав.
- Необходимо было установить торговые отношения с Китаем и Японией для сбыта пушнины и других российских товаров.
Также длительные путешествия позволяли морякам получить хорошую практику, а для ученых – исследовать Мировой океан и новые земли.
Организация экспедиции стала возможной после того, как совпали интересы государства и Российско-американской компании (РАК), которая монопольно владела землями Русской Америки. Это позволило объединить и капиталы, и ресурсы.
Два капитана
Наконец летом 1802 года проект организации экспедиции получил высочайшее одобрение и был назначен руководитель кругосветки – Иван Федорович Крузенштерн (1770-1846). И хотя он носил не очень высокое звание капитан-лейтенанта, зато имел большой опыт дальних походов к берегам Северной и Южной Америки, в Ост-Индию, которые он совершил на британских кораблях. Он считался одним из лучших капитанов русского флота, способный управлять судами высокого класса, необходимых для совершения подобной экспедиции.
Правда, подходящих для экспедиции судов в России не было, и за ними был отправлен другой морской офицер высокого уровня подготовки - капитан-лейтенант Юрий Федорович Лисянский (1773-1837), который и приобрел в Англии два подходящих корабля. Они получили название «Надежда» и «Нева».
Командиром «Надежды» стал Крузенштерн, командиром «Невы» - Лисянский. Оба корабля должны были выйти одновременно, часть пути пройти вместе, но затем разделиться, так как перед «Невой» были поставлены отдельные задачи. Поэтому Лисянский также являлся руководителем экспедиции. И Крузенштерн, и Лисянский имели равные чины и статус, но по договоренности Лисянский уступал первенство в руководстве экспедиции Крузенштерну на период их совместного плавания.
Третий руководитель
В начале 1803 года появилась идея расширить задачи экспедиции и направить с ней посольство в Японию, чтобы установить с островным государством торговые и дипломатические отношения. Возглавлять посольство был назначен камергер Николай Петрович Резанов.
10 июля 1803 года Александром I был утвержден официальный рескрипт для Резанова, в котором говорилось:
«…Сии оба судна с офицерами и служителями, в службе компании находящимися, поручаются начальству вашему».
При этом еще 29 мая 1803 года под «начальство» Крузенштерна было поручено два корабля - «Надежда» и «Нева», то есть, утверждено его руководство экспедицией.
Вообще при подготовке экспедиции и Резанов, и Крузенштерн получали множество инструкций от разных ведомств, которые по большей части были одобрены императором. В этих инструкциях оба из них значатся как равные друг другу руководители экспедиции. При этом ни ответственность сторон, ни прочие их взаимоотношения определены не были. Конечно, кажется странным, что при подготовки такого важного дела, как кругосветное путешествие, многие моменты не были определены и прописаны. И с этой неопределенностью участники столкнулись уже при размещении на кораблях. Так, когда на «Надежду» прибыла свита Резанова, оказалось, что для нее места на корабле не хватает. Пришлось даже часть людей оставить на берегу.
Двойственная ситуация
Согласно положениям Морского устава, принятого еще Петром I, вся власть на корабле принадлежит капитану. Именно он отвечает за все происходящее на корабле и определяет внутренний распорядок жизни, а его слово является законом не только для экипажа, но и для пассажиров. И все находящиеся на борту, в том числе гражданские выше рангом, а Резанов, как камергер, был выше рангом, подчиняются капитану. Для экипажа корабля это было аксиомой, другого начальника для них не было. Никто из них, в том числе и Крузенштерн, не знали, что у Резанова есть иной указ, подписанный императором.
Хотя, позднее, уже после произошедших событий, Крузенштерн признался, что до начала плавания он все-таки получил соответствующие документы. Правда, «продержал их, но не читал».
Кроме того, ни сам Резанов, ни кто-либо из руководства ведомств, занимающихся отправкой экспедиции, о его назначении руководителем не объявили и в качестве руководителя он экипажу представлен не был. А, следовательно, указ императора в силу не вступил. Но Резанов так не считал.
Впрочем, поначалу все шло гладко. Крузенштерн и Резанов решения принимали по взаимному согласию. К тому же, из-за нехватки места, они и жили вместе – делили капитанскую каюту в 6 квадратных метров.
Конфликты начались
И хотя небольшие стычки между двумя руководителями экспедиции начали происходить, но за пределы капитанской каюты они не выходили. А когда пересекали экватор, на празднике Нептуна Резанов кричал: «Крузенштерну Ура!».
Но открытая ссора все-таки произошла. Повод был малозначительным, но, видимо, назрело. Резанов дал распоряжение одному из приказчиков РАК Ф.И. Шемелину, чтобы тот для Императорской Кунсткамеры выменял на острове у местных
«…разные вещи относительно их одежды и обычаев».
Крузенштерн, который в том числе как руководитель экспедиции контролировал и торговлю с аборигенами, потребовал объяснения, причем, в присутствии экипажа. Только тогда и показал Резанов императорский указ о своем назначении. Но здесь, в другом полушарии, императорский указ, который нельзя было проверить и подтвердить, для экипажей кораблей был не указом. Резанову было сказано, в переводе на мягкий слог:
«Ступайте, ступайте с вашими указами, нет у нас начальника, кроме Крузенштерна».
В общем, произошла вполне предполагаемая ситуация, которую организаторы экспедиции предвидели, но хотели предотвратить. А боялись они того, что если бы экипаж об этом указе узнал до выхода в море, этого выхода могло бы не состояться. Офицеры не стали бы подчиняться гражданскому – пусть он и камергер и имел более высокий ранг, чем их капитан-лейтенант.
Отношения на корабле становились все более напряженными. Резанов пытался руководить, команда отказывалась подчиняться. И часто в довольно грубой форме. Дошло до того, что Резанов перестал выходить из каюты, а с Крузенштерном общался при необходимости только записками.
Кто кого простил?
Когда «Надежда» прибыла в Петропавловск («Нева» уже отсоединилась и ушла по своему маршруту), Резанов сошел на берег со всей своей командой. В Нижнекамчатск, где находился тогда правитель Камчатки генерал П.И. Кошелев (1764-1831) он отправил гонца с жалобой на «взбунтовавшийся экипаж» и даже потребовал казнить Крузенштерна. Кошелев с солдатами поспешили в Петропавловск, а это 700 верст.
Ситуация была щекотливой. Крузенштерн гордо согласился пойти под суд, и незамедлительно. То есть, продолжение экспедиции срывалось, в том числе, и миссия Резанова в Японию. Генерал Кошелев приложил много усилий, чтобы примирить стороны. Ему это удалось. Правда, дальше не совсем понятно.
8 августа Крузенштерн и офицеры «Надежды» в присутствии Кошелева извинились перед Резановым, и он эти извинения принял. Так сказано в записках Резанова. Участник экспедиции приказчик РАК Ф.И. Шемелин писал об этом:
«Сей день был день радости для всякого подчиненного, развязавшего судьбу многих».
Далее он пишет, что после примирения последовал ряд торжественных обедов и ужинов, на которых офицеры пили за здравие Резанова.
В письме Крузенштерна Президенту Академии наук Н.Н. Новосильцеву сказано наоборот, что это Резанов принес извинения ему и его офицерам.
«…Резанов был на все согласен, даже просил меня написать все, что только мне угодно: он все подпишет. Конечно, он знал сердце мое, он знал, что я не возьму того письменно, в чем он клялся в присутствии многих своей честью. На сих условиях я помирился…».
Кто из них прав? Других достоверных письменных источников, подтверждающих правоту той или иной стороны, нет. Даже помощник Крузенштерна Макар Ратманов, активный участник событий, происходивших в плавании, и подробно их описавший, человек, оставивший много негативных отзывов о Резанове, об этом эпизоде, когда Резанов просил прощения перед командой и перед ним в том числе, ничего не написал.
Учитывая то, что основные разбирательства, касающиеся конфликта двух руководителей экспедиции, происходили уже после завершения этой экспедиции и смерти Резанова, сам он лично оправдаться не мог. Поэтому о ссорах и о том, как примирение сторон происходило на самом деле, последующие исследователи судили прежде всего по записям Крузенштерна и Ратманова. То есть, лиц заинтересованных.
Кстати, Резанов, не смотря на все обиды, дал высокую оценку профессионализму Крузенштерна как капитана.