В Калифорнию командор Резанов прибыл, чтобы спасти от голода русских поселенцев на Аляске. Но здесь с ним произошла история, ставшая сюжетом для самой романтической советской рок-оперы «Юнона и Авось».
Удручающее положение русских поселенцев на Аляске
В начале XIX века Российская империя осваивала «Русскую Америку» - Аляску и прилегающие острова. Край был богат «мягким золотом» - пушниной, продажа которой приносила России большую прибыль. Более активному освоению новых территорий мешали трудности с доставкой продовольствия для русских колонизаторов. Северные земли Аляски мало подходили для выращивания зерновых и овощных культур, а рацион местных жителей, состоящий практически только из мяса и рыбы, причем в сыром виде, мало подходил для организмов русских первопоселенцев.
Доставка продовольствия из России была сопряжена с большими трудностями: груз везли посуху через всю Сибирь, потом перегружали на шхуны для доставки до Аляски. Такой путь занимал несколько месяцев, был трудоемким, дорогим и нерегулярным. В 1805 году на Аляску с инспекцией русских поселений прибыл камергер императорского двора, командор Николай Резанов. И был поражен удручающим состояний русских колоний – продуктов не хватало, люди умирали от голода и цинги.
Необходимо было срочно наладить поставки продовольствия для русских колонистов. Япония, на которую возлагались большие надежды в установлении торговых отношений, России отказала. Причем, в довольно оскорбительной форме. Ближайшей точкой, где можно было купить продовольствие и наладить регулярные поставки, была Калифорния. Туда командор Резанов и направил две свои шхуны – «Юнону», купленную у американского торговца, и «Авось», построенную им на Аляске.
Русский дипломат в испанской Америке
В марте 1806 года обе шхуны прибыли в Сан-Франциско. Приобрести продовольствие, а тем более наладить регулярные его поставки на Аляску, оказалось задачей не из простых. Калифорния в то время принадлежала Испании, а Испания была союзником наполеоновской Францией, то есть, противником России. И хотя комендант крепости Сан-Франциско Хосе Дарио Аргуэльо принял русского командора и дипломата очень учтиво, но поставлять продовольствие на русскую Аляску отказался, ссылаясь на запрет из Мадрида.
Но Резанов отступать не собирался – ему необходимо было любым путем добыть продовольствие для голодающих поселенцев Русской Америки. И он остался в Сан-Франциско. Тем более, в доме коменданта его приняли не просто учтиво, а очень любезно – государственные деятели столь высокого уровня, да еще столь прекрасно воспитанные, в те далекие края попадали редко, и русскому гостю комендант был очень рад. И командор нашел к нему свой подход, открывающий, к тому же, большие перспективы.
В доме коменданта Николай Резанов познакомился с его дочерью, Марией Консепсьон Аргуэльо, для близких – Кончита.
Юная испанская красавица
Кончите в то время было 15 лет. Она родилась в Калифорнии, но для получения образования отец отправил дочку в Париж, где она провела 6 лет. Кончита совсем недавно вернулась из Европы, и в провинциальной Калифорнии, а тем более в крепости Сан-Франциско, где было только около 70 белых колонистов, ей было очень скучно.
И тут в их доме появляется русский дипломат, видный, повидавший мир 42-летний красавец мужчина, прекрасно воспитанный. И хорошо говорящий на испанском языке, что позволяло Кончите и Резанову вести длительные беседы. И они разговаривали – часами напролет. Хотя Кончита была девушкой умной, в их беседах больше говорил он – об увлекательной и веселой жизни светского Петербурга, о пышных приёмах и балах во дворце императора.
Опытный 42-летний сердцеед быстро разглядел в 15-летней скучающей испанке ее честолюбие и амбициозность, понял ее стремление покинуть гарнизон и Сан-Франциско, о котором она сама говорила так:
«Прекрасная земля, теплый климат. Хлеба и скота много, и больше ничего».
И он быстро понял, что наладить так необходимые поставки продовольствия на Аляску он сможет, женившись на Кончите и пообещав ей красивую столичную жизнь, о которой так мечтала девушка. Тем более Кончита, увлеченная мыслями о путешествиях по всему свету, о том, как она блистает на балах, влюбилась в того, кто был «пропуском» в эту ее новую, веселую жизнь.
Действительно, почему бы не жениться, ведь девушка была так хороша собой! Сопровождавший Николая Резанова судовой врач Григорий Лангсдорф, оставивший свои воспоминания об этой экспедиции, описывал Кончиту так:
«Она выделяется величественной осанкой, черты лица прекрасны и выразительны, глаза обвораживают. Добавьте сюда изящную фигуру, чудесные природные кудри, чудные зубы и тысячи других прелестей».
Резанов – женитьба ради спасения людей
О своих ухаживаниях за Кончитой Резанов в донесении министру коммерции Румянцеву писал так:
«…Ежедневно куртизуя гишпанскую красавицу, приметил я предприимчивый характер ее, честолюбие неограниченное, которое при пятнадцатилетнем возрасте делало [ей] … отчизну ее неприятною. [Как только] я предложил ей руку, то и получил согласие».
Умудренный и расчетливый Николай Резанов, несмотря на экономическую подоплеку своих ухаживаний за испанской красавицей, не был равнодушен к юной Кончите. Он к ней относился с большой нежностью - но не любовью. Потому что для любви в его сердце места больше не было – там была только Анна, его умершая жена. И эту любовь никто не мог вытеснить.
Григорий Лангсдорф писал:
«Можно было бы подумать, что господин Резанов влюбился в эту молодую испанскую красавицу. Однако ввиду присущей этому холодному человеку осмотрительности следует допустить, что он имел на неё дипломатические виды».
Да, ради дела, ради экономической выгоды и спасения людей на Аляске, почему бы не жениться на хорошенькой испанке – не переставая хранить в душе любовь к своей первой супруге. К тому же, брак на дочери испанского коменданта позволил бы усилить политическое влияние Российской империи на тихоокеанском побережье Америки, сблизить эти две страны. А может даже и присоединить Калифорнию к России. Почему бы и нет?
В письме к свояку Михайле Булдакову Николай Резанов писал:
«Из моего калифорнийского донесения не сочти меня, мой друг, ветреницей. Любовь моя у вас, в Александро-Невской лавре, под куском мрамора похоронена. Консепсия мила, как ангел, добра, любит меня, ...но нет ей места в сердце моем, здесь я, друг мой, как грешник на духу, каюсь».
Помолвка ради продовольствия
Резанов сделал предложение – и Кончита тут же согласилась. Родители девушки, правда, отговаривали ее от этого шага, но под ее напором вынуждены были согласиться. Состоялась помолвка – и сразу дела пошли на лад. На «Юнону» повезли продукты, да в таком количестве, что уже некуда было грузить:
«2156 пудов пшеницы, 351 пуд ячменя, 560 пудов бобовых. Сала и масла на 470 пудов и ещё всяких вещей на 100 пудов».
Заполненная продовольствием шхуна тут же отправилась на Аляску.
Заручившись обещанием будущего тестя на дальнейшие поставки продуктов на Аляску, 11 июня 1806 года командор Резанов отправился в плаванье. Его путь следовал в Петербург - чтобы жениться на Кончите, ему необходимо было получить согласие на брак и от Русского императора, и от Папы Римского, ведь Кончита была католичкой. Без этих разрешений брак не мог быть заключен.
В Японии Резанов напрасно потратил шесть месяцев. В Сан-Франциско он пробыл шесть недель – и поставленную задачу выполнил.
Месть японцам
Резанов прибыл в Петропавловск-Камчатский и написал подробное донесение министру Румянцеву. Также он отправил прошения Папе Римскому и королю Испании. В них он просил разрешения на брак с Марией Консепсьон Аргуэльо.
Прежде, чем самому пуститься по сухопутному пути через всю Сибирь, он также оставил распоряжение капитанам «Юноны» и «Авось»:
«Войти в губу Анива и, буде найдёте японские суда, истребить их. Людей, годных в работу и здоровых, взять с собою. В числе пленных стараться брать мастеровых и ремесленников. Что найдёте в японских магазинах, как то: пшено, соль, товары и рыбу, взять всё с собою. Строения сжечь».
Капитаны выполнили приказ. В течение 1806-1807 годов Курильские острова и Сахалин были зачищены от японцев. Коренному населению ничего не оставалось, как признать власть Российской империи.
Смерть в пути
В сентябре 1806 года Николай Петрович добрался до Охотска и оттуда отправился в Петербург. Дорога была тяжелой и опасной. Уже началась осенняя распутица и его предупреждали, что дальше ехать нельзя. Но Резанов торопился. Перебираясь по еще тонкому льду через реки, он несколько раз проваливался в холодную воду. Ему неоднократно приходилось ночевать прямо на снегу. Не удивительно, что он простудился. Пролежав в горячке 12 дней, обессиленный, он опять пустился в путь. В дороге он потерял сознание и, упав с лошади, разбил голову.
Едва живого командора Резанова привезли в Красноярск, где 1 марта 1807 года он и умер. Его похоронили там же, на кладбище Воскресенского собора.
Кончита – ожидание длиною в жизнь
Уезжая, Резанов предупредил Кончиту, что путь будет долгим. Как он рассчитал, на выполнение всех дел у него уйдет минимум год. Но Кончита сказала, что будет ждать. Резанов также сказал ей, что если он не вернется через два года, то она может быть свободной от обязательств. Но она ответила, что будет ждать.
О гибели жениха Кончита узнала в 1808 году из письма управляющего Русской Америки Александра Баранова. Она была свободна от данного ею обязательства перед Резановым. Но замуж она так и не вышла, хотя ей было только 17 лет.
Кончита посвятила свою жизнь благотворительности, занималась обучением индейцев, а в возрасте 38 лет приняла монашеский сан с именем Мария Доминга. Она умерла в городе Монтерей 23 декабря 1857 года в возрасте 66 лет.
Одна из монахинь монастыря, хорошо знавшая сестру Марию Доминга, так описывала ее:
«…красивое лицо и прекрасная фигура. Ее лицо было скорее овальной, чем круглой формы и казалось небольшим. Даже когда ей было уже за шестьдесят, на ее лице не было морщин... Глаза были большими и, несмотря на годы, не утратили своего блеска. Они были темно-синими, словно небо, а когда я смотрела в них, мне казалось, что они темные, как океан. Голос ее был мягким, низким и очаровательным… С кем бы она ни говорила, с мужчиной или с женщиной, она всегда смотрела собеседнику в глаза, и казалось, что она, как ребенок, верит тому, с кем говорит».
И все-таки они воссоединились
И все-таки они воссоединились. 28 октября 2000 года в Красноярске на могиле Николая Резанова состоялось открытие памятника. Он представляет собой надгробие в виде белого креста с надписями с двух сторон:
На одной стороне креста:
«Камергер Николай Петрович Резанов. 1764—1807. Я тебя никогда не увижу».
На другой стороне креста:
«Мария де ла Консепсьон Марцела Аргуэлло. 1791—1857. Я тебя никогда не забуду».
На открытии памятника присутствовал шериф калифорнийского города Монтерей Гарри Браун. Он развеял над могилой Резанова землю с могилы Кончиты. На могиле Резанова он также взял немного земли, чтобы развеять ее на могиле Марии Консепсьон де Аргуэльо.
Образы Резанова и Кончиты в литературе
Любви русского камергера Резанова и испанской красавицы Кончиты посвящены несколько художественных произведений. В 1872 году историю Кончиты и Резанова описал в своем стихотворении «Консепсьон де Аргуэльо» американский поэт Фрэнсис Брет Гарт.
Взаимоотношениям Резанова и Кончиты посвящена историческая повесть «…И гневается океан» Юрия Качаева. (1977).
Советский поэт Андрей Вознесенский посвятил их любви лирическую поэму «Авось». На основе поэмы композитор Алексей Рыбников написал рок-оперу «Юнона и Авось». Образы Резанова и Кончиты показаны разными актерами, но самыми запоминающимися уже много лет остаются Николай Караченцов и Елена Шанина в постановке Захарова в Ленкоме.
Правда, в этих произведениях Резанов предстает романтическим героем, а о его прагматизме и расчетливости умалчивается.
Николай Резанов также является героем других литературных произведений:
«Резановский мавзолей» Валентина Пикуля
«Ключ камергера» Борислава Печникова
«Хронометр» Владислава Крапивина
«Великий Океан» Ивана Кратта
«Ключи от заколдованного замка» Константина Бадигина
Статьи, посвященные Русской Америке: