Кажется, я разучилась спать где-то около восьми месяцев назад — ровно с того дня, как в нашей семье появились двое маленьких вихрей.
Хотя, если быть честной, бессонные ночи начались ещё раньше. Последний триместр беременности — это вовсе не про сон, а про ворочания, судороги и вечные мысли: «лишь бы всё прошло хорошо».
Почему же никто не предупреждает, что первый год материнства — марафон без финиша? Никаких пауз, никаких передышек. Постоянная гонка, где отдых — миф. Может, это так только с двойняшками?
— Стоять! — едва успеваю перехватить сына, который бодро уползает в коридор и уже целеустремлённо направляется к лестнице.
Подхватываю его под мышки и тащу обратно, пока сердце бешено колотится от мысли, что могло бы быть.
А ведь в комнате осталась его сестра. Одного мига достаточно, чтобы она успела устроить настоящий апокалипсис.
— Лена-а-а... — вырывается из меня обречённый стон.
Картина такая: мой ребёнок сидит у большого цветочного горшка и с азартом роется в земле, разбрасывая её по ковру.
И, разумеется, горсть земли уже отправляется прямиком в рот.
— Ах ты ж маленькая садовница! — я хватаю дочку за руку, пока она не успела проглотить «деликатес».
— Кто тут пакостит? — появляется на пороге Татьяна Николаевна, наша помощница. Голос строгий, но в глазах смеются добрые искорки.
Она обожает моих детей и готова простить им любые проделки.
— Извините за этот кавардак, — неловко улыбаюсь я, кивая на ковёр, щедро украшенный комьями земли. — Не уследила.
— Бросьте, Ольга, это же ерунда, — отвечает она мягко. — Чистота подождёт, дети — нет.
И вот в такие моменты я понимаю: без этой женщины я бы точно пропала. Дом большой, забот невпроворот, а малыши заполняют собой всё пространство и всё моё время.
Несколько раз в неделю меня спасает приход няни. Эти несколько часов для меня — как глоток воздуха: можно приготовить еду, разгрести завалы по дому или, если нужно, сбегать к врачу.
По выходным иногда приезжает свекровь, Майя Владимировна. С ней я тоже могу оставить малышей на короткое время, хоть и не без лёгкого волнения.
— Боже мой, Ольга, посмотрите на своё платье! — ахнула Татьяна Николаевна, едва войдя в комнату.
Я опустила взгляд и всё поняла: Лена оставила на моём наряде след от ладошки, перемазанной землёй.
Чёрное пятно на нежно-розовом шёлке выглядело так вызывающе, будто ребёнок специально решил проверить — выдержу ли я ещё одно испытание.
Эх… ведь это платье я только-только достала из шкафа после долгого перерыва. Снова влезла в него, вернувшись к прежнему весу. Поводов для таких нарядов у меня всё равно почти не было — дом и дети поглощают всё.
А сегодня я решилась. Собралась. Подкрутила волосы, накрасилась, натянула туфли на каблуках, от которых уже успела отвыкнуть.
Мы с мужем идём на день рождения его друга, и для меня это событие стало почти как выход в свет.
Смешно, но чувствую себя Золушкой, которой на один вечер позволили вырваться из своей рутины. Только вот карета рискует развалиться прямо у порога — ещё до того, как я успела из дома выйти.
Иногда мне кажется, что я больше всего скучаю даже не по шумным вечеринкам или свободному времени, а по тому, чтобы просто побыть с Артёмом вдвоём.
Муж всё время в делах: фабрика, сотни сотрудников, бесконечные совещания, поездки. Я это понимаю и стараюсь быть рядом без лишних упрёков. Не хочу превращаться в жену, которая вечно жалуется на быт и недосып.
Я верю: стоит детям чуть-чуть подрасти — и у нас снова будет время для нас самих. Мы ведь любим друг друга, и это главное.
Собрав малышей, уношу их наверх, усаживаю в манеж и начинаю перебирать в шкафу платья. Нужно что-то срочно надеть вместо испорченного.
— Оля, ты где? — доносится снизу знакомый голос.
Значит, Артём уже дома.
— Здесь, наверху! — откликаюсь я.
Стоило детям услышать его, как они оживились и заулыбались: так одинаково, что я невольно смеюсь.
Звук быстрых шагов по лестнице — и в дверях появляется муж.
Я улыбаюсь, не в силах скрыть смущение: розовое платье давно лежит на стуле, и теперь я стою перед ним в одном белье и туфлях на каблуках.
По коже пробегают мурашки, щеки пылают — и я жду его взгляда, того самого, в котором когда-то всегда читалось восхищение.
Как же я по нему соскучилась… По тому, как он смотрел на меня до беременности, и по ощущению, что я для него — единственная. Я так старалась вернуть себе прежнюю форму, словно этим хотела вернуть и его восхищение.
Если честно, я уже и не помню, когда у нас с Артёмом была настоящая близость. Стоит голове коснуться подушки — и я проваливаюсь в сон, будто вырубает рубильником. Ночи я в основном провожу не в нашей спальне, а на диванчике в детской. Дети просыпаются по очереди, требуют перекусить, и это повторяется снова и снова. У мужа свои причины: он возвращается измученным и едва держится на ногах, так что о романтике речи не идёт.
Артём заходит в комнату с нахмуренным лицом.
— Ты ещё не собралась? — раздражение в его голосе режет по живому. — Я же просил, чтобы всё было готово заранее. Мы и так рискуем опоздать.
— Уже заканчиваю… — бормочу я и отворачиваюсь, пряча обиду. Уговариваю себя, что он прав, и нечего реагировать так остро.
Наугад вытаскиваю из шкафа платье и торопливо натягиваю. Оно сидит вполне неплохо: талия подчеркнута, юбка не тянет. Пусть будет так.
— Ну-ка, мои карапузы! — Артём подхватывает сразу обоих и целует в пухлые щёки. — Едем к бабушке!
Я тороплюсь следом за ним по лестнице, аккуратно ступая на каблуках, от которых окончательно отвыкла. Всё время кажется, что вот-вот оступлюсь.
Во дворе он сам усаживает детей в автокресла и, к моему удивлению, открывает для меня переднюю дверь — значит, сегодня без водителя.
— Это не то ли платье, в котором ты была на юбилее мэра? — спрашивает он, пристально оглядывая наряд.
— Да, именно оно, — отвечаю осторожно.
— Оль, ну зачем? — он качает головой. — Ты же понимаешь, там публика особая. Стоит только появиться в старой вещи — начнут шептаться: «Наверное, дела на фабрике плохи, раз жена директора в прошлом сезоне».
— Это не старая вещь, — возражаю я тихо. — Это дизайнерская работа, и времени на новые покупки у меня не было.
Правда же в другом: мне хотелось именно этого платья. Того самого, что я носила до беременности. Хотелось доказать себе — я смогла вернуться к прежней фигуре.
Из динамика на панели вдруг раздалась настойчивая мелодия входящего звонка. Артём уже вёл машину, и обе руки у него были на руле.
Я потянулась к телефону, лежащему на торпеде, чтобы просто посмотреть на экран и сказать, кто звонит.
Но не успела коснуться, как Артём молниеносно перехватил аппарат и сунул его в карман пиджака.
— Ты чего так? — я удивлённо посмотрела на него.
Он словно сжался, нахмурился и буркнул, не отрывая взгляда от дороги:
— Ничего особенного.
А телефон в его кармане продолжал надрывающимся звоном напоминать о себе.
— Дай хоть посмотрю, кто там. Может, это по работе срочно? — предложила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Но внутри всё перевернулось. Какая-то почти животная интуиция требовала: «узнай». Не дожидаясь согласия, я сунула руку к нему в карман.
Резкий рывок руля — и машину заносит к встречной полосе. Откуда-то сбоку раздался сигнал, меня бросило в холодный пот.
Артём с силой дёрнул руль обратно, выравнивая курс.
— Оля, ты что творишь?! — рявкнул он так, что у меня дрогнули колени.
Я откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как по телу прокатывается дрожь. Мы же едем с детьми! Как можно так рисковать?
Но притихнуть окончательно не получилось — слишком многое в его поведении резало глаз.
— Так кто это звонил? — тихо, но настойчиво спросила я.
— Уже никто, — огрызнулся он. И правда: мелодия умолкла.
В горле встал ком. Хотелось сказать что-то резкое, выплеснуть обиду, но слова застревали.
Он вёл себя так, будто я ему чужая. Резко, грубо, непривычно. И как ни старалась, закрыть глаза на это я больше не могла.
— Прости, конечно, — бросает Артём, не отрывая взгляда от дороги. Сбоку я вижу только, как напряглись его скулы и как он вцепился в руль, будто тот виноват во всём. — Думаешь, я не имею права сорваться? Я же не машина. Ты задержалась, хотя я просил быть готовой… Я что, так часто тебя о чём-то прошу? А теперь ещё и полезла в карманы во время движения. Хотела, чтобы мы все разбились?
Его слова звучат грубо, и настроение уходит в пол под плинтус. Я мечтала, что этот вечер станет маленьким праздником для нас двоих, что наконец-то смогу почувствовать себя не только мамой близнецов, а снова женщиной.
Но, похоже, вместо романтики нас ждут только взаимные упрёки.
Я молчу. Не требую развернуть машину, не оправдываюсь. Всё ещё надеюсь, что вечером нам удастся найти общий язык. Я слишком долго ждала этой возможности выбраться из дома.
Наверное, я и правда немного из тех мам, что не могут оторваться от детей. Оставлять их с кем-то для меня — почти подвиг. Они ведь ещё совсем крохи… Вот научатся разговаривать — тогда, может быть, я смогу доверять их няне хотя бы на полдня. Иногда.
Артём тормозит у дома матери, выходит и аккуратно подхватывает Леночку из кресла. Я беру Лёню, прижимаю его к себе, и именно в этот момент на крыльцо выходит Майя Владимировна.
— Ну вот и мои золотцы приехали! — радостно восклицает она и почти вприпрыжку спускается по ступенькам. Сначала чмокает Лену, потом протягивает руки к Лёне. — Ну что, мои сладкие, повеселимся без родителей пару часов?
Дочка радостно тянется к бабушке, а сын тут же прячется у меня на груди, прижимаясь щекой.
— Ох уж эти мальчики! — смеётся свекровь и щекочет внука за бочок. — Тоже мне, маменькин сынок! Да не переживай, Оля, Артём и его брат в детстве такие же были. Я думала, с ума сойду — круглые сутки с двумя на руках!
Я понимаю, что она не преувеличивает. У Артёма ведь есть брат-близнец, и Майя Владимировна действительно знает, каково это — растить сразу двоих.
Свекровь аккуратно принимает Лёню на руки. Тот сразу начинает тянуться обратно ко мне, жалобно хныкая.
— Оля, не переживай, — мягко говорит Майя Владимировна, чуть покачивая внука. — Я справлюсь. У меня помощники рядом, всё будет под контролем. Ты заслужила выдохнуть.
Я смотрю на сына с тяжёлым сердцем. Первый раз оставляю их сразу на несколько часов… Четыре часа без меня — кажется вечностью.
— Повезло тебе, Тёма, с такой женой, — улыбается свекровь и слегка взъерошивает волосы Артёму. — Я-то, помню, любила улизнуть от вас хоть куда: в институт, в магазин… лишь бы выдохнуть.
— Знаю, мам, — коротко отвечает он.
Мы вместе относим дочку в дом, а потом снова садимся в машину и едем дальше.
Праздник проходит в лучшем ресторане города — его держит именинник, давний друг Артёма и владелец транспортной компании. Мы приезжаем вовремя, и я надеюсь: раз уж не опоздали, муж перестанет хмуриться.
— Ольга, как же приятно вас видеть! — отец виновника торжества приветствует меня объятием и лёгким поцелуем в щёку. — Артём, жена у тебя красавица, хоть сейчас на подиум, ни годы, ни дети её не портят.
— Знаю, — отвечает муж так сухо, что мне становится неловко.
И тут снова раздаётся звонок. Артём мгновенно достаёт телефон, прикрывает экран ладонью и нахмуренно вглядывается.
— Простите, нужно выйти, — бросает он и уходит, не объясняясь.
Я остаюсь одна, и тут же рядом оказывается Петя, сам именинник. Он крепко обнимает меня по-дружески.
— С днём рождения, — говорю я, стараясь улыбнуться.
— Спасибо, Оль. Но что с Тёмой? — он смотрит в сторону двери. — Промчался мимо, даже не поздоровался. Как грозовая туча.
— Понятия не имею, — я пожимаю плечами. — Может, работа. Он мне ничего не сказал.
— Ну, пусть сам со своими делами разбирается, — отмахивается Петя. — Главное, что ты пришла. Я рад тебя видеть, мы сто лет не общались.
Проходит двадцать минут, а Артём всё не возвращается. В груди нарастает тревога: что-то явно не так.
Чем дольше Артём не появляется, тем сильнее во мне растёт тревога. Фабрика «Мишутка» — это ведь не просто бизнес. Полгорода работает на нашем производстве: детские смеси, пюре, каши — каждую баночку он проверяет так, будто от неё зависит его репутация лично. Я знаю, какой он руководитель: если случилась проблема, будет решать её немедленно, хоть среди ночи.
Но сейчас я не уверена, что дело именно в фабрике.
Пока я жду, Пётр принимает поздравления от гостей. Артёма всё нет. И тут отец именинника неожиданно протягивает мне руку:
— Ольга, может, составите мне компанию в танце?
Я колеблюсь лишь мгновение и принимаю приглашение. Оставаться сидеть одной весь вечер — ещё хуже.
Медленная мелодия заполняет зал, и мы плавно двигаемся среди других пар. Его рука на моей талии ведёт меня уверенно. Но в голове лишь одна мысль: в моих мечтах на этом месте был Артём. С ним я хотела выйти в зал, почувствовать себя рядом с мужем не только матерью его детей, но женщиной.
Всё вроде бы невинно… пока рука мужчины не скользит чуть ниже, чем положено. Я вздрагиваю, отстраняюсь и смотрю на него с откровенным возмущением.
— Простите, Оленька, — он изображает виноватую улыбку. — Мне показалось, вы не будете против.
— С чего бы это? — я поднимаю бровь и скрещиваю руки на груди.
— Ну… — мнётся он, — я думал, что у вас с Артёмом… ну, свободные отношения. Раз он позволяет себе... с другими женщинами.
На секунду я теряю дар речи.
— Что? — только и выдыхаю.
Я-то прекрасно понимаю, что он имеет в виду. Но как всё это связано со мной — не укладывается в голове.
— Неужели вы и правда не в курсе? — почти шёпотом произносит он. — Маленький город, слухи быстро разносятся…
— Я ничего не знаю, — отрезаю я, сдерживая дрожь в голосе.
Мужчина отводит взгляд, бормочет: «Лучше я пойду», — и спешит вернуться к столу.
Я даже не успеваю остановить его, чтобы вытянуть из него правду, потому что именно в этот момент в зал стремительно входит Артём.
Хмурый, раздражённый, он идёт прямо ко мне, и у меня сжимается сердце.
Смотрю в глаза человека, который обещал быть со мной честным. И уже готова спросить вслух то, что только что услышала: о чём же таком знают все, кроме меня?
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Измена. Раненое сердце", Зоя Астэр ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1
Часть 2 - продолжение