Лариса, проживает в Москве. Диагноз: плоскоклеточный рак анального канала III стадии. Был проведен курс радикальной химиолучевой терапии. Впоследствии были обнаружены метастазы в печени, выполнена операция по удалению сегмента печени. Также была выявлена и удалена опухоль ректовагинальной перегородки (ГИСТ). После завершения лечения наблюдается ремиссия продолжительностью более пяти лет.
Началось всё с того, что я обратилась в поликлинику на прием к проктологу. Решение провериться было связано с ощущением, что в организме что-то не так. Вероятно, опухоль перекрыла кишку — у меня начались постоянные запоры. Еще до проблем со стулом я почувствовала внизу живота что-то похожее на мешок, постоянную тяжесть. Мне казалось, что там что-то мешает. Как теперь я понимаю, другим явным признаком было сильное похудение за два года до этого. Несмотря на потерю веса, тогда я чувствовала себя хорошо и испытывала подъем сил.
Врач в поликлинике, вероятно, сразу предположил, что это рак. Однако он ничего мне не сказал, а осторожно направил на обследование в институт проктологии. Сказал, что нужно провериться, но, возможно, ничего серьезного нет. Я, конечно, насторожилась, но оставалась уверена, что всё обойдется.
Диагноз мне поставили в октябре, а лечение проходило с середины ноября до конца декабря. Мне повезло, что взяли сразу. Иначе пришлось бы ждать полтора месяца, и, наверное, я бы уже не дожила.
Я расспрашивала врачей о причинах болезни. В моей ситуации это оказался один из видов вируса папилломы человека. Полагаю, что опухоль приобрела злокачественный характер из-за постоянных стрессов. Я чрезмерно много работала, без выходных. Питалась неправильно и нерегулярно. Поэтому врачи сказали: «Если хотите выздороветь, вам необходимо кардинально изменить свой образ жизни».
В Национальном медицинском исследовательском центре колопроктологии имени А.Н. Рыжих мне провели обследование (УЗИ, КТ, МРТ, анализы), подтвердили рак анального канала и предложили два варианта лечения. Можно было сразу сделать операцию с выводом кишки в бок, и это осталось бы навсегда. Или можно было попытаться обойтись без операции, пройдя консервативное лечение. При консервативном подходе шансы на выздоровление составляли 40%. Я выбрала второй вариант, после чего меня направили в НМИЦ онкологии имени Н.Н. Блохина.
Курс химиотерапии изначально проводился амбулаторно, поскольку требовалось оформить квоту на лечение. Оформление заняло около двух недель. После этого меня госпитализировали. Лечение продлилось приблизительно месяц.
Спустя полтора месяца выяснилось, что у меня обнаружились метастазы в печени. Пришлось ложиться на операцию, в ходе которой удалили один сегмент печени. Операция была тяжелой. Во-первых, любое вмешательство на печени само по себе сложное. Во-вторых, мне делали полостную операцию: шов протянулся от груди до лобка, длиной более 30 сантиметров. Лапароскопическим методом удалить опухоль было бы невозможно.
Также во время операции обнаружилось, что на задней стенке брюшины в лимфоузлах тоже были метастазы — их также удалили. Операция длилась больше четырех часов, и восстановление после нее давалось мне тяжело. Два дня я провела лежа, затем врачи сказали вставать. Самостоятельно я не могла, мне помогала сиделка. Она водила меня по коридору, потому что собственных сил не хватало. Постепенно состояние нормализовалось, и через месяц я уже сажала помидоры на даче.
После операции по удалению метастазов в печени мне снова назначили химиотерапию. Раз в три недели ставили капельницу, а в промежутках я принимала таблетки. Терапия продолжалась полгода. Это было необходимо, поскольку раковые клетки могли остаться где-то в организме незамеченными.
Первые два дня после каждого введения химиопрепаратов я чувствовала себя крайне плохо: испытывала сильную слабость, тошноту, рвоту. Лечащий врач, узнав о моем состоянии, назначил инъекции гормонального препарата для снятия интоксикации. Он предупредил, что их нельзя применять часто и в больших дозах. После этих уколов наступало облегчение.
Спустя два месяца химиотерапии у меня появилось онемение в стопах, которое сохраняется до сих пор. Иногда возникает ощущение, будто ходишь по иголкам. К концу лечения начала слезать кожа с ладоней и стоп. На руках это было еще терпимо, а на ногах — очень сильно, вплоть до того, что отвалились ногти на больших пальцах.
Также я очень сильно набрала вес после химиотерапии. Конечно, сыграло роль и то, что в период выздоровления я начала есть без ограничений. После всех перенесенных запретов и диет казалось, что в жизни не осталось ничего, кроме еды.
Помимо химиотерапии, мне проводили лучевую терапию. Предварительно на КТ точно определили расположение опухоли и нанесли разметку прямо на тело. Для аппарата составляют специальную программу, чтобы лучи воздействовали строго на опухоль, не затрагивая здоровые ткани. Приходишь на процедуру, ложишься, аппарат движется над тобой — похоже на рентген. Никаких ощущений нет, просто лежишь. Процедура длится около пяти минут.
За один сеанс подается определенная доза облучения, превышать которую нельзя. Иначе организм не справится. Доза и количество процедур рассчитываются индивидуально, в зависимости от типа опухоли, ее расположения и стадии. Мне назначили терапию с максимально допустимой дозой, которую проводили в течение 28 дней, ежедневно, кроме выходных.
Несмотря на точечное воздействие лучей, это отражается на всем организме. Первые две недели я не чувствовала последствий, но затем началась сильная слабость. Я практически не вставала.
На ягодицах образовалась живая язва из-за ожога кожи. Кроме того, как позже выяснилось, был пережжен мочеточник, что привело к отказу одной почки. Дежурные врачи сразу не распознали причину, просто сбили высокую температуру — она поднималась до 40 градусов — и через неделю выписали, посчитав состояние удовлетворительным. После выписки я чувствовала себя более-менее нормально, лишь сильно потела, но не понимала причины.
На очередном осмотре доктор заметил, что одна почка стала меньше другой. Тогда и обнаружили проблему с мочеточником. Пришлось установить стент, после чего почка снова начала функционировать, но так и осталась уменьшенной.
Если чувствуете, что что-то не так в организме, надо докапываться, что это, искать причину.
Через год у меня обнаружили шишку в прямой кишке. Врачи пояснили, что это совершенно другой тип рака, который развивается быстро, в отличие от предыдущего плоскоклеточного. Для точной диагностики требовалось отправить удаленную опухоль на анализ. Но я не стала этого делать: вырезали — и хорошо, значит, её больше нет.
Два вида рака были независимы друг от друга и развивались параллельно. Шишка формировалась медленно. Изначально она располагалась между стенкой кишечника и стенкой влагалища, размером с горошину. Когда у меня появился рак анального канала, эта горошина тоже стала расти и выросла примерно до 2,5 см в диаметре. В итоге она подвинулась к заднему проходу. Видимо, смещалась, когда я ходила в туалет.
Удалять её было необходимо в любом случае. Мне провели операцию, удалив опухоль через влагалище. Операция заняла около часа. Основная сложность заключалась в том, что хирургам нужно было аккуратно зашить отдельно стенку кишки и отдельно стенку влагалища, так как ткани в этой области очень тонкие. Врачи сомневались, будет ли заживление быстрым, поскольку после лучевой терапии ткани восстанавливаются крайне плохо. К счастью, всё прошло благополучно, и заживление шло хорошо.
Я продолжаю наблюдаться у своего лечащего врача. Приезжаю на проверки раз в 7–8 месяцев. Первые два года я приезжала каждые три месяца, затем — раз в полгода.
Врачи сказали, что для выздоровления мне необходимо кардинально изменить образ жизни. Я уволилась с работы, переехала в Подмосковье и теперь живу круглый год на даче, занимаюсь садом и огородом. В Москву приезжаю только по делам.
Спустя три года после лечения я осознала, что сейчас я — счастливый человек. У меня появилось очень много друзей. Раньше, когда я работала, жизнь была однообразной: дом-работа-дом. Не было времени на общение. А сейчас у меня много хороших знакомых и друзей.
Еще больше материалов о диагностике и лечении рака анального канала вы найдете на сайте «Онконавигатора»
Если вы хотите видеть больше полезного контента о том, как предупредить, диагностировать и лечить рак, поддержите нашу работу, оформив разовое или регулярное пожертвование. Сделать это можно на сайте «Онконавигатора». Эта помощь очень важна для нас и тех, кто столкнулся с онкологическим диагнозом.
Читайте другие статьи на нашем канале: