Люда закрыла глаза и сосчитала до десяти. Объяснять матери, что Игорь совсем недобрый, было бесполезно. Валентина Петровна принадлежала к поколению женщин, которые считали, что любой муж лучше одиночества, и были готовы терпеть что угодно ради формального статуса замужней женщины.
— Мама, я не вернусь! И детей не отдам! — Люда с трудом сдерживала слёзы. — А если он правда в суд подаст? Что ты тогда делать будешь? У него квартира, работа постоянная, а у тебя что? Съёмная конура и работа непонятная...
После разговора с матерью настроение окончательно испортилось. Люда уложила детей спать и долго стояла у окна, глядя на мартовскую ночь. Игорь действительно мог подать в суд.
И что она могла ему противопоставить? Новую работу, на которой ещё ничего не доказала? Съёмную квартиру? Неопределённое будущее? Но сдаваться было нельзя. Не после того, как она наконец-то почувствовала вкус настоящей жизни. Не после того, как впервые за долгие годы кто-то сказал ей, что у неё есть талант.
На следующий день в студию снова пришёл Андрей.
Люда показала ему первые наброски проекта: «Светлая гостиная в современном стиле», «Спальня в спокойных тонах», детская комната, которая легко трансформировалась из игровой зоны в место для сна.
— Это именно то, что я хотел, — сказал он, внимательно изучая картинки на экране. — Как вы угадали?
— Я тоже родитель, — просто ответила Люда. — Знаю, что нужно детям и что нужно взрослым, которые хотят отдохнуть после работы.
— А ваши дети часто видятся с отцом? — неожиданно спросил Андрей.
Люда почувствовала, как краснеет. Этот вопрос был слишком личным, но в голосе Андрея не было праздного любопытства. Скорее, понимание и сочувствие.
— Мы недавно разошлись, — осторожно ответила она. — Пока отношения... сложные.
— Понимаю. У меня тоже было непросто. Бывшая жена долго не разрешала детям ночевать у меня. Говорила, что я плохо на них влияю. Время лечит, но очень медленно.
В его словах была такая искренняя грусть, что Люда невольно почувствовала к нему симпатию. Этот человек — успешный и обеспеченный — страдал от тех же проблем, что и она. Развод — это всегда катастрофа, особенно когда есть дети.
Через неделю работы Люда почувствовала, что начинает входить в ритм. Программы давались всё легче, проекты получались всё интереснее, а Елена всё чаще доверяла ей самостоятельные задания. Впервые за долгие годы Люда просыпалась с желанием идти на работу, а вечером засыпала, обдумывая новые идеи.
Но дома становилось всё сложнее. Максим начал проявлять характер, отказывался делать уроки, капризничал. Вика тоже стала более беспокойной, часто просыпалась по ночам и требовала маму.
— Ты всё время думаешь о работе! — выкрикнул Максим однажды вечером, когда Люда в очередной раз попросила его подождать, пока она закончит просматривать каталог мебели. — Раньше ты только с нами разговаривала, а теперь всё время занята!
Слова сына ударили больнее любых упрёков Игоря или матери. Люда закрыла ноутбук и села рядом с мальчиком.
— Прости меня, — тихо сказала она. — Ты прав. Я действительно много думаю о работе. Но, понимаешь, это очень важно для нас. Если я буду хорошо работать, мы сможем жить лучше.
— А мне не нужно лучше, — всхлипнул Максим. — Мне нужна мама.
Люда обняла сына и почувствовала, как у неё самой наворачиваются слёзы.
Вечная дилемма работающей матери — как совместить карьеру и семью? Как дать детям достойную жизнь, не лишая их материнского внимания?
— Знаешь что? — сказала она, поцеловав Максима в макушку. — Завтра суббота. Мы никуда не пойдём, никого не будем слушать. Будем весь день вместе. Согласен?
Максим кивнул, и на его лице появилась робкая улыбка.
Дети всегда готовы прощать, если чувствуют, что их любят. Но субботнее утро принесло неприятный сюрприз. В дверь позвонили рано, и Люда, открыв глазок, увидела Игоря. Он стоял на лестничной площадке в новом костюме — с букетом цветов в руках и самодовольной улыбкой на лице.
— Открывай, — сказал он, заметив, что она смотрит в глазок.
— Пришёл детей повидать. Имею право.
Люда открыла дверь, но оставила цепочку. Игорь выглядел трезвым и даже обаятельным, но она знала его слишком хорошо, чтобы доверять этой маске.
— Детей нет дома, — соврала она.
— Не ври. Слышу голоса.
Игорь попытался протолкнуться в дверь, но цепочка удержала его.
— Ты не имеешь права запрещать мне видеться с собственными детьми.
— Имею. Пока мы не определили порядок встреч официально.
— Вот именно, — довольно усмехнулся Игорь, — не определили. Но скоро определим, через суд. А пока что убирайся с дороги.
Он толкнул дверь сильнее, и цепочка натянулась до предела. Люда понимала, что долго не продержится, а дети уже проснулись и с тревогой слушали происходящее из комнаты.
— Папа! — радостно закричала Вика, не понимая напряжения ситуации.
— Вот видишь? — торжествующе сказал Игорь. — Дети меня ждут. А ты их от отца отвращаешь.
В этот момент на лестничной площадке появилась Тамара с сумкой продуктов.
— Что здесь происходит? — строго спросила она, оценивая ситуацию.
— Да так, семейные разборки, — нагло ответил Игорь. — Не ваше дело.
— Мое, — твёрдо сказала Тамара. — Если кто-то нарушает покой в нашем доме. Людочка, всё в порядке?
— Спасибо, Тамара Викторовна, — кивнула Люда. — Справлюсь.
Игорь окинул Тамару презрительным взглядом, но отступил. Он понимал: свидетели ему не нужны, особенно если дело дойдёт до суда.
— Ладно, — бросил он, швыряя букет под ноги. — Но это не закончится. Скоро все увидят, какая ты мать… И дети узнают правду о том, кто их бросил.
Он ушёл, а Люда долго не могла прийти в себя. Дети расстроились: не понимали, почему папа не зашёл. Максим обвинял маму в том, что она прогнала отца, а Вика просто плакала.
Вечером Люда сидела на кухне с чашкой остывшего чая и думала о том, что, возможно, Игорь прав. Может быть, она действительно плохая мать? Может быть, детям лучше было бы с отцом, который может обеспечить им стабильность и достаток?
Но потом вспомнила — как Максим вздрагивал от Игоревых криков, как Вика пряталась за её спину, когда отец приходил домой навеселе… Нет, что бы ни случилось, она не отдаст детей человеку, который считает их своей собственностью. Она сжала зубы и снова дала себе обещание: бороться до конца. За детей. За свою новую жизнь. За право быть счастливой.
Апрельский дождь барабанил по окнам районного суда, создавая печальную мелодию для самого важного дня в жизни Люды. Она сидела на деревянной скамье в коридоре, сжимая в руках папку с документами, и пыталась успокоить дрожащие руки. Через полчаса должно было начаться судебное заседание по делу об определении места жительства детей.
Игорь не шутил. Он действительно подал в суд. Напротив неё расположился сам истец в дорогом костюме, рядом с адвокатом — мужчиной средних лет с холодными глазами и самодовольной улыбкой. Игорь выглядел уверенно, даже торжествующе, время от времени поглядывая на Люду так, словно она уже проиграла.
В его руках был внушительный пакет документов: справки о доходах, характеристика с работы, бумаги на квартиру.
— Людочка, ну что ты наделала? — шепнула мать, сидевшая рядом с ней на скамье.
Валентина Петровна нервно теребила ручку сумочки и выглядела так, словно находилась на собственных похоронах. — Довела до суда... Позор какой!
— Мама, не сейчас... — тихо попросила Люда. Последнее, что ей было нужно в эту минуту — упрёки и причитания. А когда тогда? Когда детей отберут?.. Валентина Петровна вытерла глаза платочком:
— Я же говорила тебе — вернись к мужу, попроси прощения. Но ты не слушала...
Люда закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Елена дала ей отгул на сегодня, понимая важность происходящего. Дети остались с Тамарой, которая взяла выходной, чтобы помочь.
Андрей предлагал свою помощь с адвокатом, но Люда отказалась — не хотела быть никому обязанной.
Дверь зала судебных заседаний открылась, и секретарь объявила о начале процесса. Люда встала на подгибающихся ногах и вошла в зал. Судья — женщина лет пятидесяти, с усталым лицом и строгим взглядом — пролистывала материалы дела.
— Дело по иску Морозова Игоря Викторовича к Морозовой Людмиле Петровне об определении места жительства несовершеннолетних детей, — объявила она. — Истец, изложите свои требования.
Адвокат Игоря встал и начал монотонно излагать обстоятельства дела. Говорил об ответственном отце, который заботится о благополучии детей, и о нестабильной матери, которая часто меняет работу и место жительства, создавая детям стрессовые ситуации.
— Мой доверитель имеет стабильный доход, собственное жильё, может обеспечить детям качественное образование и медицинское обслуживание, — произнёс адвокат, размахивая документами. — Ответчица же проживает в съёмной квартире, работает в сомнительной организации, занимающейся непонятной деятельностью.
— Что вы можете сказать в свою защиту? — спросила судья, обращаясь к Люде.
Люда встала, чувствуя, как колотится сердце. Она не была готова к таким формулировкам, к такой агрессии. В голове путались мысли — слова никак не складывались в связанные предложения.
— Я... Я работаю дизайнером интерьеров, — начала она неуверенно. — Это серьёзная профессия. И дети живут со мной уже четыре месяца, они привыкли, им со мной хорошо...
— А можете ли вы подтвердить свои доходы? — продолжала судья. — Предоставить справку о заработной плате?
— Я работаю всего месяц на новом месте... Справку ещё не получала.
— То есть стабильного дохода у вас нет? — уточнил адвокат Игоря с плохо скрываемым торжеством.
— Есть! Просто я недавно сменила работу...
— На работу, связанную с сомнительной деятельностью, — не отступал адвокат. — Рисование картинок не может считаться серьёзным заработком.
— Это не рисование картинок! — возмутилась Люда. — Это создание дизайн-проектов, это творческая работа, которая хорошо оплачивается!
— Ваша честь, — вмешался Игорь, поднимаясь с места, — я не против того, чтобы бывшая жена занималась своими увлечениями. Но дети не должны страдать от её экспериментов с карьерой. Им нужна стабильность.
Судья изучала документы, время от времени поглядывая на участников процесса. На лице её не отражалось никаких эмоций, и Люда не могла понять, на чьей стороне симпатии суда.
— Будут ли свидетели? — спросила судья.
— Да, Ваша честь, — ответил адвокат Игоря. — Мы вызываем свидетелем мать ответчицы — Васильеву Валентину Петровну.
Люда почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Мать?.. — свидетель со стороны Игоря.
Валентина Петровна неуверенно встала и подошла к трибуне.
— Скажите, как вы оцениваете материнские качества вашей дочери? — спросил адвокат.
— Людочка... Она хорошая девочка, — начала мать, не глядя на дочь. — Но очень упрямая... Не слушает старших. Я её уговаривала вернуться к мужу — она не хочет. Говорю ей: дети должны расти в полной семье, а она на своём стоит...
— То есть вы считаете, что детям лучше жить с отцом? — настаивал адвокат.
Валентина Петровна помолчала, мучительно подбирая слова.
— Я считаю, что семью надо сохранять, — наконец сказала она. — Игорь — хороший человек, работящий. А Людочка... Она всегда была мечтательницей. В облаках витает...
продолжение