«Мама, я не могу вернуться», — тихо сказала она. — Понимаешь? Физически не могу. Тогда хотя бы детей отдай ему. Пусть растут с отцом — в нормальных условиях. А ты — там, устраивайся как хочешь.
Люда отключила телефон, не выдержав. Отдать детей Игорю… Это было всё равно, что отрезать себе руки. Дети были единственным смыслом её жизни, единственной причиной, ради которой она находила силы бороться каждый день.
Она подошла к окну и выглянула во двор. Февраль заканчивался, и в воздухе уже чувствовалась весна. Снег потемнел и начинал оседать, обнажая первые проталины.
На подоконнике соседского дома кто-то выставил ящик с рассадой: зелёные росточки тянулись к свету, несмотря на холод.
Завтра — суббота. Игорь, скорее всего, попытается увидеться с детьми. Люда знала, что не может запретить ему встречи с Максимом и Викой, но каждая такая встреча превращалась в испытание.
Игорь использовал детей как рычаг давления: рассказывал им, что мама плохая, что из-за нее они живут в бедности.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер. Люда колебалась, но всё-таки ответила.
— Люда? — голос Игоря был пьяным и злым. — Ну что, довольна? Мать твоя мне всё рассказала про твою новую работенку. Думаешь, я позволю своим детям жить в нищете, пока ты в дизайнеры играешь?
— Игорь, ты пьян. Не звони больше, — попыталась прекратить разговор Люда.
— Не указывай мне! — заорал он. — Завтра подаю в суд. Заберу детей — и будешь ты знать, как семью разрушать!
Люда отключила телефон и долго стояла у окна, глядя на тёмный двор. Игорь не шутил. Он действительно мог попытаться забрать детей через суд. А что она могла ему противопоставить?
Съёмную квартиру. Новую работу, на которой ещё ничего не доказала. Но сдаваться было нельзя. Она сжала зубы и дала себе обещание: что бы ни случилось, она будет бороться. За детей, за свою новую жизнь, за право быть счастливой.
Понедельник начался с того, что Люда проснулась в пять утра — от собственного сердцебиения. Первый день на новой работе. Первый день в той жизни, о которой она мечтала пятнадцать лет назад, когда получала диплом и верила, что весь мир лежит у её ног.
Теперь, в тридцать три года, с двумя детьми и грузом неудачного брака за плечами, она получила второй шанс. И мысль об этом одновременно вдохновляла и ужасала.
Дети ещё спали на диване, сплетённые в тёплый клубок детских тел и одеял. Вика посапывала, уткнувшись носом в плечо старшего брата, а Максим даже во сне выглядел серьёзным и сосредоточенным.
Люда тихонько поцеловала каждого в лоб, стараясь не разбудить, и прошла на кухню готовить завтрак. Март заглядывал в окна робкими лучами солнца, пробивающимися сквозь тающие сосульки.
Воздух пах весной и переменами, и Люда ловила себя на том, что впервые за долгие месяцы просыпается не с тяжестью на сердце, а с предвкушением.
Сегодня ей не придётся стоять за прилавком магазина, улыбаясь покупательницам и продавая детскую одежду. Сегодня она станет тем, кем мечтала быть всю жизнь.
— Мам, а почему ты такая нарядная? — спросил Максим, появляясь на кухне в пижаме и с взлохмаченными волосами.
Люда посмотрела на себя в отражение чайника. Она действительно постаралась выглядеть лучше обычного: надела самое приличное платье, аккуратно уложила волосы, даже нанесла немного макияжа.
Не то чтобы у неё был богатый гардероб, но из того, что было, она постаралась скомбинировать всё наилучшим образом.
— У мамы сегодня первый день на новой работе, — объяснила она, наливая сыну молоко. — Хочу произвести хорошее впечатление.
— А старая работа была хуже, да? — Максим всегда задавал слишком много вопросов, и Люда понимала: в этом проявляется его тревога.
Перемены в их маленькой семье происходили слишком часто, и мальчик боялся новых потрясений. Не хуже — просто по-другому, лучше, — терпеливо объясняла Люда. — Я буду заниматься тем, что мне нравится. А ещё там больше платят, и мы сможем снять квартиру получше.
Максим кивнул, но тревога в его глазах не исчезла. Слишком много обещаний в их жизни уже не исполнялось, и ребёнок научился не верить в лучшее будущее.
Вика проснулась в хорошем настроении, как это обычно с ней случалось. Пятилетняя девочка всё ещё сохраняла детскую способность радоваться каждому новому дню, несмотря на все семейные потрясения. Она крутилась перед зеркалом в прихожей, любуясь новыми колготками с рисунком, которые Люда купила ей на последние деньги.
— Мама, а когда я вырасту, я тоже буду работать в красивом офисе? — спросила Вика, пока Люда заплетала ей косички.
— Будешь, солнышко. Обязательно будешь работать там, где захочешь, и заниматься тем, что тебе нравится, — улыбнулась Люда.
Это было больше, чем обещание. Это была клятва. Люда поклялась себе, что её дети не повторят её ошибок, не будут жить чужими представлениями о счастье, не согласятся на жизнь, которая им не по душе.
Дорога до офиса показалась бесконечной. Люда сидела в автобусе и мысленно репетировала первый рабочий день: о чём будет говорить с Еленой, справится ли с компьютерными программами, не покажется ли глупой и неопытной. Сердце билось так громко, что казалось, его слышат все пассажиры.
Елена встретила её с чашкой кофе и доброжелательной улыбкой. В студии было тепло и светло, играла негромкая классическая музыка, и атмосфера этого места подействовала на Люду успокаивающе. Здесь пахло творчеством и успехом, и она впервые за долгое время почувствовала себя на своём месте.
— Начнём с простого, — сказала Елена, усаживая Люду за компьютер. — Изучим программу для создания дизайн-проектов. Не пугайтесь, если поначалу будет сложно — все через это проходят.
Программа оказалась действительно сложной, но интересной. Люда с удивлением обнаружила у себя интуитивное понимание пространства и цвета — то, чему другие учились месяцами, она схватывала на лету. Руки словно помнили то, чему её учили пятнадцать лет назад. И постепенно на экране начали появляться первые неумелые, но узнаваемые интерьеры.
— У вас действительно есть талант, — одобрительно сказала Елена, глядя на работу Люды. — Чувство пропорций, понимание света. Это нельзя выучить: это либо есть, либо нет.
Похвала грела душу лучше любых денег. Люда не помнила, когда в последний раз кто-то говорил ей, что у неё что-то хорошо получается. Игорь всегда находил в её действиях недостатки, мать постоянно сравнивала её с более успешными соседками, а на прежней работе она была просто исполнителем — от неё требовалось только улыбаться и продавать.
К обеду в студию пришёл клиент — Андрей Климов, мужчина лет тридцати восьми, в дорогом, но не вызывающем костюме, с усталыми глазами и располагающей улыбкой. Он работал в сфере информационных технологий, недавно развёлся и теперь хотел обустроить новую квартиру.
— Знаете, — говорил он, обращаясь к Елене, но поглядывая на Люду, — я прожил десять лет в квартире, которую обставляла бывшая жена..
Сплошное золото, рюши, завитушки... Как в музее восковых фигур. Хочется чего-то простого, уютного — чтобы можно было расслабиться после работы.
— Людмила поработает с вашим проектом, — неожиданно сказала Елена. — Она как раз специализируется на создании уютных интерьеров.
Люда чуть не поперхнулась кофе. Какая специализация? Она же только утром первый раз открыла программу дизайна. Но Елена смотрела на неё ободряюще, и пришлось взять себя в руки.
— Расскажите о своих предпочтениях, — попросила Люда, стараясь говорить уверенно. — Какие цвета вам нравятся? Какой стиль: современный, классический?
— Я, честно говоря, в этом не разбираюсь, — признался Андрей. — Знаю только, что хочу, чтобы было удобно и спокойно. И чтобы, если дети приедут в гости, им было где поиграть.
— У вас есть дети? — заинтересовалась Люда, и в её голосе послышались искренние нотки.
— Двое. Мальчик и девочка. Живут с матерью. Но иногда приезжают ко мне на выходные. Хочется, чтобы они чувствовали себя здесь как дома...
В этих словах было столько грусти и любви одновременно, что Люда почувствовала к этому человеку симпатию. Она знала, каково это — быть разведённым родителем, бороться за право видеться с детьми, пытаться создать им кусочек счастья в новых обстоятельствах.
— Понимаю, — тихо сказала она. — У меня тоже двое детей. Мы недавно... тоже изменили место жительства.
Андрей внимательно посмотрел на неё, и в его взгляде было понимание. Люди, прошедшие через развод, узнают друг друга без слов. В их глазах живёт одинаковая боль и одинаковая надежда на новое начало.
Остаток дня прошёл в изучении программ и планировании проекта для Андрея. Елена оказалась терпеливым наставником, объясняла сложные моменты, не раздражаясь, когда Люда задавала одни и те же вопросы по нескольку раз. К вечеру голова гудела от обилия новой информации, но на душе было удивительно легко.
Дома её ждали дети с тысячей вопросов о новой работе. Максим серьёзно выслушивал рассказы о компьютерных программах и дизайн-проектах, а Вика требовала показать, как мама рисует дома на компьютере.
— А там есть ещё дети? — спросила девочка, устраиваясь на коленях у матери.
— Нет, солнышко, там работают только взрослые. Но есть один дядя, у которого есть мальчик и девочка, как у нас с Максимом.
— А он добрый? — продолжала расспросы Вика.
— Кажется, добрый, — улыбнулась Люда. — Он очень любит своих детей.
Вечером позвонила мать. Валентина Петровна была в своём репертуаре: полна тревог и предостережений.
— Ну как там твоя новая работа? — спросила она тоном человека, который ожидает только плохих новостей. — Не обманули тебя, случайно?
— Нет, мама, всё нормально. Интересная работа, хорошие люди.
— А платить-то будут? И не заставляют ли ничего странного делать? Сейчас же сколько мошенников развелось...
— Мама, это серьёзная фирма, с хорошей репутацией. И платит действительно больше, чем в магазине.
— Ну и что, что больше? — Валентина Петровна вздохнула. — Игорь-то звонил, сказал, что в суд подавать будет. За детей. Говорит, не позволит им в нищете жить, пока ты в непонятно во что играешь...
Сердце Люды сжалось. Она знала, что Игорь не шутит. Он действительно мог попытаться забрать детей — и у него были для этого все формальные основания: стабильная работа, собственное жильё, регулярный доход.
— Мама, я не играю. Я работаю. Честно работаю.
— Да какая же это работа?! — возмутилась мать. — Картинки рисовать? Это несерьёзно! Люди нормальные учатся, врачами становятся, учителями, а ты вот этим занимаешься...
— Мама, дизайн интерьера — это нормальная профессия. Люди платят большие деньги за красивые дома.
— Ерунда всё это, — отрезала Валентина Петровна. — Вернись ты к Игорю, пока совсем не поздно. Попроси прощения, скажи, чтоб поняла свою ошибку. Он мужчина добрый, простит...
продолжение