*****
Темнота. Она была повсюду — вязкая, удушающая, словно живое существо, которое медленно душило Виолу своими щупальцами. Время здесь превратилось в вязкую патоку, тягучую и безжалостную. Каждая секунда растягивалась в вечность, каждая минута превращалась в пытку. Виола не знала, сколько времени провела в этой тесной клетке — часы, дни, или, может быть, недели? Время здесь не имело значения, оно затягивало её всё глубже в пучину отчаяния.
Она пыталась вырваться, дотянуться до Аглаи или Снежка через астрал, но невидимые стены держали крепко. Проход в потусторонний мир был намертво запечатан, словно кто-то специально заблокировал её возможности.
В минуты, когда паника отступала, Виола погружалась в воспоминания. Она перебирала их, как бусины чёток, пытаясь найти хоть малейшую зацепку, которая помогла бы ей понять, что произошло.
Аглая... Нет, Аглая не могла этого сделать. Виола чувствовала её душу — чистую, несмотря на все шипы и колючки, которыми ведьма защищала себя от мира. Она помнила, как проникала в воспоминания Аглаи, видела её боль после ухода бабушки, её безуспешные попытки найти любовь и понимание в объятиях мужчин.
Виола знала историю Аглаи — как та закрылась от мира, прячась за маской сарказма и чёрного юмора. Как сила, не находя выхода, начала разъедать её изнутри, превращая добрую натуру в колючий куст. Но даже в самые тёмные моменты Аглая оставалась той, кто всегда протягивал руку помощи.
Отчаяние накатывало волнами, затапливая сознание. Виола пыталась пробиться сквозь невидимые оковы, но всё было тщетно. Силы покидали её с каждой минутой, и она чувствовала, как призрачная сущность становится всё более эфемерной.
Чтобы не сойти с ума от безысходности, она начала перебирать последние воспоминания. Сначала память отказывалась сотрудничать, выдавая лишь чистый лист. Но Виола настаивала, напрягала все свои потусторонние силы.
И вдруг... Силуэт. Размытый, бледный, но реальный. Она ухватилась за него, как утопающий за соломинку, пытаясь разглядеть черты. Память сопротивлялась, но постепенно картина становилась чётче.
Морг. Холодный, стерильный. Бледный свет ламп. И лицо... Лицо человека, которому она доверяла. Татьяны. Сестры по отцу. Той, что так настойчиво пыталась с ней сблизиться. Той, что просила научить её всему в мире блогинга, чтобы заработать на лечение матери.
Вспышка осознания пронзила сознание. Виола вспомнила всё. Вспомнила, как прониклась сочувствием к сестре, как согласилась помочь. И как эта помощь стала её погибелью.
Она не хотела уходить. Не хотела покидать этот мир, не увидевшись с Аглаей и Снежком. Они были единственными, кто принял её такой, какая она есть сейчас. Единственными, кто подарили ей тепло и понимание.
С каждым мгновением силы покидали её всё быстрее. Виола боролась, цеплялась за жизнь призраком, но понимала — конец близок. И от этого осознания становилось ещё горше.
«Только не так», — думала она, пытаясь собрать остатки энергии. — «Только не в темноте, не в одиночестве».
Но тьма уже подбиралась всё ближе, готовая поглотить её окончательно…
*****
Замок сейфа поддался. С противным скрежетом дверца отворилась, открывая нашему взору содержимое. Внутри оказалось несколько полок, заставленных металлическими контейнерами. На каждом — крошечный замочек, словно игрушечный, но от этого не менее зловещий.
Снежок протянул руку к одному из контейнеров, и в тот же миг резко отдёрнул её, взвизгнув от боли. Я в ужасе уставилась на его пальцы — они были обожжены, словно он коснулся раскалённого металла.
— Что это такое? — прошептала я, не отрывая взгляда от его повреждённой руки.
— Не знаю, — прохрипел он, дуя на обожжённую кожу. — Но поверь, боль я знаю и умею терпеть, однако это... это что-то другое.
В воздухе витал густой запах ладана, почти осязаемый. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на этом аромате.
— Знаешь, — медленно произнесла я, — мне кажется, я поняла. Профессор не пытался никого оживить. Он делал прямо противоположное.
Снежок замер, обдумывая мои слова. Его глаза расширились от осознания.
— Хочешь ещё раз попробовать? — спросила я, наблюдая, как он снова тянется к контейнеру.
— Стой! — схватила я его за руку. — Это может быть опасно. Давай я.
Моё сердце колотилось как сумасшедшее. Всё моё существо кричало об опасности. Инстинкт самосохранения вопил, требуя убежать отсюда, вернуться в безопасность дома, где никто не мог причинить вреда.
Но Виола... Её образ стоял перед глазами. Наша дружба, её доброта, её тепло. И Снежок... Я видела, как он страдает, как терзается от беспокойства.
«Нет, — твёрдо сказала я себе. — Я не могу сдаться. Не могу подвести их. Не могу оставить Виолу в беде».
Собрав всю свою решимость, я протянула руку к контейнеру. Пальцы дрожали, но я заставила себя сосредоточиться. Что бы там ни было, я должна это узнать. Ради Виолы. Ради Снежка. Ради правды.
Каждый мускул в теле напрягся в ожидании боли. Но я должна была это сделать. Должна была узнать тайну, скрытую за этими металлическими стенками.
Контейнер манил и пугал одновременно. Я чувствовала, как по спине стекает холодный пот, но отступать было некуда.
— Ну что ж, — прошептала я, — пойдём до конца.
Боль нахлынула внезапно, словно раскалённая волна. Она пронзила руку до самого плеча, заставив меня закричать. Мозг отказывался воспринимать что-либо, кроме этой жгучей, всепоглощающей агонии. Я хотела отдёрнуть руку, убежать, скрыться от этой невыносимой пытки, но что-то внутри меня сопротивлялось.
Собрав последние крупицы воли, я вцепилась в дужку замка. Металл обжигал пальцы, словно жидкий огонь, но я продолжала тянуть. Замок жалобно звякнул и упал на бетонный пол. Звук в этой мёртвой тишине прозвучал как выстрел из глушителя.
Я вздрогнула, резко обернулась, ожидая увидеть за спиной одного из последователей профессора. Но там было пусто. Только тени танцевали на стенах, создавая иллюзию движения.
Превозмогая боль, я откинула крышку контейнера. Я знала — если уберу руку сейчас, у меня уже не хватит сил прикоснуться к этому проклятому металлу снова.
Снежок и я одновременно заглянули внутрь. В контейнере лежал пепел — серый, безжизненный.
— Это прах... — прошептала я, не отрывая взгляда от содержимого.
— Значит, где-то здесь печи? — Снежок начал озираться по сторонам.
— Скорее всего, использовалось другое помещение. Здесь есть доменная печь? Что это вообще за завод?
— Да, есть, — Снежок выглядел всё более задумчивым.
— Нам нужно как-то открыть все контейнеры или почувствовать Виолу через эту преграду, — произнесла я.
Время работало против нас. В любой момент могли прийти последователи профессора или законники. Думать приходилось быстро. Я обернула руку рукавом куртки и начала срывать замки, но боль не утихала. Металл жёг даже через ткань, и вскоре я перестала чувствовать что-либо, кроме полыхающей боли в пальцах.
Снежок подобрал с пола металлический штырь и помогал мне вскрывать контейнеры. Даже через инструмент боль передавалась, заставляя его шипеть и ругаться.
Я боялась, что из каждого контейнера будут вырываться призраки, но этого не происходило. Я потеряла счёт вскрытым контейнерам. На седьмом или восьмом вскрытии над прахом поднялось едва заметное белое облако.
Мы с Снежком затаили дыхание, глядя на эту эфемерную субстанцию. Было непонятно, Виола это или кто-то другой. Облако никак не хотело принимать какую-либо форму. Время тянулось мучительно медленно. Гудение ламп только усиливало напряжение.
И вот, когда я уже почти потеряла надежду, услышала знакомый голос:
— Вы что, на Северный полюс ездили, чтобы меня спасти?
Голос Виолы звучал слабо. Она пыталась вложить в свои слова радость и юмор, но я чувствовала её истощение. От этой слабости мне стало ещё страшнее — мы со Снежком едва успели.
Радость затопила моё сердце, когда я услышала голос Виолы. Мы со Снежком переглянулись, и на его лице впервые за долгое время появилась искренняя улыбка.
— Виола! — воскликнула я, не скрывая облегчения. — Мы так волновались!
Призрак усмехнулась, но её улыбка вышла вымученной.
— Да-да, я тоже рада вас видеть. Только дайте мне время... припудрить носик, — её голос звучал всё ещё слабо, но в нём проскальзывали привычные ироничные нотки.
— Что это значит? — нахмурилась я.
— Просто нужно время, чтобы собраться с силами, — пояснила она, растворяясь в воздухе. — Подождите немного.
Снежок тяжело опустился на пол, его лицо было бледным.
— Она справится? — тихо спросил он.
— Должна, — ответила я, хотя уверенности в моём голосе не было. — Металлические контейнеры... они опасны для неё?
— Очень, — прошептала Виола откуда-то из угла. — Эти проклятые ящики высасывают силу. Возможно, другие призраки просто не смогли выдержать такую пытку.
Я огляделась по сторонам. Каждый контейнер казался теперь зловещим, словно хищник, притаившийся в ожидании жертвы.
— Нам нужно уходить, — сказала я, доставая платок. — И стереть все следы нашего присутствия.
Превозмогая боль, мы со Снежком начали методично протирать все поверхности, к которым прикасались. Каждый жест давался с трудом, но мы знали — нельзя оставлять ни малейшего следа.
Когда последний контейнер занял своё место в сейфе, я остановилась перед тем, что содержало прах Виолы. Что-то внутри подсказывало мне забрать его. Не понимая почему, но я знала — это необходимо.
— Ты уверена? — спросил Снежок, наблюдая за моими действиями.
— Не знаю, — призналась я, пряча контейнер в сумку, найденную в одном из шкафов. — Но чувствую, что так нужно.
В этот момент воздух перед нами задрожал, и появилась Виола. Она выглядела истощённой, но уже более материальной.
— Спасибо вам, — прошептала она, окружая нас обоих. — Без вас я бы не справилась.
— Главное, что теперь ты в безопасности, — сказала я, чувствуя, как камень падает с души.
Мы двинулись к выходу, оставляя за собой лабораторию безумца.
Первые лучи рассвета робко пробивались сквозь серые тучи, окрашивая небо в нежные розовые тона. Мы покидали промзону, и я чувствовала, как каждая клеточка моего тела буквально кричит от усталости. Руки горели, словно я держала их в огне, но я старалась не показывать слабость.
Снежок шагал рядом, весело подпрыгивая и насвистывая какой-то мотив. Глядя на его беззаботность, я почти поверила, что всё позади. Почти... Я знала, что его бодрость — всего лишь маска. Для дитя преисподней контакт со святым металлом был куда болезненнее, чем для ведьмы.
С особой осторожностью я уложила сумку с контейнером в багажник. Движения были медленными, почти ритуальными. Казалось, будто внутри находится не прах, а самое настоящее взрывчатое вещество.
Когда я села за руль и начала выезжать с территории промзоны, на заднем сидении материализовалась Виола. Она выглядела гораздо лучше: очертания стали чётче, а в голосе появились прежние ироничные нотки.
Дорога домой превратилась в странное подобие праздника. Мы болтали обо всём на свете — о планах на лето, о любимых фильмах, о забавных случаях из жизни. Тема недавнего заточения Виолы оставалась негласным табу. Мы все понимали — рана ещё слишком свежа.
Но то, что лежало в багажнике, не давало мне покоя. Наконец, я решилась начать разговор:
— Виола, нам нужно решить, что делать с твоим прахом.
— О, только не говори, что собираешься его сохранить! — воскликнула она, округлив глаза.
— А почему бы и нет? — удивилась я.
— Потому что... — она замялась, — скоро я расскажу вам кое-что интересное. И мне понадобится ваша помощь в одном серьёзном деле.
Снежок навострил уши:
— В каком деле?
— Всему своё время, — загадочно улыбнулась Виола. — Но поверьте, это будет нечто особенное.
Я задумчиво смотрела на дорогу. Что же такого важного хочет рассказать Виола? Вопросы роились в голове, но я понимала — придётся подождать.
— Знаете что, — прервал мои размышления Снежок, — давайте хотя бы неделю просто отдохнём. Повеселимся, подготовим дом и двор к лету. А потом уже возьмёмся за новые приключения.
Виола кивнула, а я не могла не согласиться. Неделя отдыха — это именно то, что нам нужно. За это время мы сможем набраться сил и подготовиться к тому, что бы ни приготовила нам судьба.
Машина плавно катилась по утренним улицам, а я чувствовала, как напряжение постепенно отпускает. Впереди нас ждал новый день, и впервые за долгое время я была уверена — всё будет хорошо!
Друзья, не стесняйтесь ставить лайки и делиться своими эмоциями и мыслями в комментариях! Спасибо за поддержку! 😊
Также вы можете поддержать автора любой суммой доната