Часть 9. Глава 20
От отца Ерофею Деко достались не только деньги в оффшорных счетах, открытых на предъявителя, и огромный архив с компроматом на множество влиятельных лиц России, – не только Санкт-Петербурга и Ленинградской области, но и в других регионах страны (отец не брезговал ничем, всё складывал в своё защищённое интернет-хранилище). Была еще одна вещь, невидимая, неосязаемая, но чрезвычайно полезная: интуиция. Притом не простая, а крайне обострённая.
Много раз в течение жизни она помогала Ерофею избегать самых неприятных последствий. Вот и теперь, когда Руслан Пименов, отправленный по следу родителей доктора Печерской, пропал с радаров и перестал выходить на связь, Деко почувствовал: дело неладно. Бывший прокурорский работник всегда отличался исполнительностью и пунктуальностью. Если не мог позвонить в указанное время, то обязательно делал это потом, но так, чтобы пропасть на двое суток, – такого прежде не случалось.
Поначалу Ерофей испытывал лёгкое недоумение. Затем оно сменилось удивлением, после пришла тревога, притом не за Пименова, на которого ему, как на любого из исполнителей его воли, Деко было, по большому счёту, наплевать так же, как и отцу. Нет, тревожился он за самого себя, поскольку одно дело некий безымянный человек, выполнивший заказ на ржавом отечественном автомобиле и сбивший парня, который подсматривал за доктором Туггут, а потом сгинувший следом за своей жертвой. И совсем другое дело – Руслан Пименов, которого было невозможно напрямую связать с Ерофеем, но… кто знает?
Деко не знал, что Руслан поступил так специально, не сообщив задержавшим его сотрудникам Конторы про обязательные сеансы связи с шефом. Он солгал, заявив: «Деко ждёт от меня положительного результата, промежуточная информация его не интересует», и контрразведчики, кажется, поверили, поскольку проверить бы всё равно не получилось: человек предусмотрительный и осторожный, Пименов не звонил Деко дважды с одного номера. У него было несколько сим-карт, оформленных на разных людей, которые он всегда менял после каждого сеанса связи.
Когда двое местных полицейских в Кузомени его обыскивали после задержания, они искали только оружие, но заглянуть в тайник, расположенный в пряжке ремня, не догадались. Оказавшись в подвале, Руслан вытащил все симки и переломал, а кусочки рассовал по щелям, до которых смог дотянуться в кромешной темноте. Там они и остались, полицейским же достался пустой телефон, на котором даже истории звонков не было: Пименов стирал ее сразу же после разговора.
Таким нехитрым способом он предотвратил довольно быстрый выход Конторы на Деко, а когда его привезли в Санкт-Петербург и поместили в изолятор временного содержания, то прошли еще сутки, прежде чем к Руслану пришёл следователь и начал допрашивать. «Слишком много времени потребовалось конторским умникам, чтобы продумать стратегию дальнейших действий», – мысленно поёрничал Пименов, услышав, какую роль они для него отвели.
Всё оказалось довольно просто: Руслану было предложено поехать к Деко и предъявить ему доказательства выполненного поручения, то есть фото- и видеофиксацию того, как он жестокого разделался с родителями доктора Печерской.
– Соответствующие материалы мы вам предоставим, – пообещал следователь.
– А если Деко догадается, что это подстава? – спросил Пименов.
– Если вы лично ему об этом не сообщите, то такой исход маловероятен. На тех кадрах будут настоящие Родион и Мария Печерские. Они даже сыграли небольшой спектакль: в дом, где прятались, заходит человек, старики пугаются. Незнакомец наводит на них пистолет и беспощадно расстреливает, делая контрольные выстрелы в голову. Кровь, стоны, – всё очень натурально. Мы проконсультировались у профессионального гримера и постановщика трюков, оба с «Ленфильма», те за свою работу отвечают.
– Проблема в том, что Деко, если на той видеозаписи не будет меня, может подумать: «Подстава», – продолжил Руслан отнекиваться, а на самом деле просто тянул время, давая Ерофею почувствовать угрозу и спрятаться как можно лучше.
– Ну почему же? Вы там будете, – усмехнулся следователь Конторы. – У нас есть специалисты по нейросетям, уж они постараются, чтобы именно вы фигурировали на том видео.
– А голос?
– Образцы вашего голоса записываются прямо сейчас, они также станут моделью для искусственного интеллекта.
Пименов удивлённо покачал головой. Да, возможности у Конторы, как говорится, взором не окинешь.
– Хорошо. Положим, я соглашусь. Что мне за это будет?
– Освобождение сразу после того, как мы возьмём Деко, – сказал следователь, чем ошарашил Пименова.
– Да ладно! – усмехнулся он. – Не верю. Меня, человека, который делал для Ерофея разную грязную работу, вы просто так отпустите?.. А! Я понял! – Руслан натужно рассмеялся. – Вы меня отсюда выпустите безмолвной тушкой, да? Прямиком в крематорий, а оттуда – прах по ветру, и прощай, Пименов, на веки вечные. Нет, так не пойдёт.
– Что вы хотите?
– Гарантий. Что меня в самом деле отпустят.
Следователь наклонился над столом, заговорил тише, но слова его падали, как гранитные обломки с горы:
– Послушайте, господин Пименов. Если бы у нас стояла задача вас уничтожить, сделали бы это гораздо раньше. Еще пока вы служили на прокурора Пулькина, нами был накоплен целый чемодан компромата. Лишь малой части его хватило, чтобы Андрон Гордеевич сел надолго, и мы бы никогда его оттуда не выпустили: стоило лишь раз в три года возбуждать против него новое уголовное дело.
– А я что же, вам так понравился, потому и не стали трогать? – усмехнулся Руслан.
– Нет, просто вы тогда нам были не интересны. Собирали сведения, складывали, но не более. Но теперь совсем другой коленкор. Теперь мы можем с вами или договориться, или вы отправитесь следом за своим прежним покровителем, – ледяным тоном произнёс следователь.
– Что ж, умеете вы прижимать к стене, – искренне сказал Пименов. – Ладно, я согласен. Ну, а если всё-таки не отпустите… Что ж, будет еще один покойник на вашей безупречной чекистской репутации, – съязвил он.
Ерофей Деко ничего не знал об этом разговоре. Влекомый чувством надвигающейся опасности, на исходе вторых суток, когда от Пименова не было ни слуху, ни духу, он достал из сейфа всё, что там было, предупредил в закрытом чате своих людей, что его некоторое время не будет в России, затем сел на машину и отправился в Таллин. По прибытии туда сел на паром до Хельсинки, и в тот момент, когда Пименов вышел-таки на связь, Деко уже спокойно плыл по Финскому заливу, совершенно ничего не опасаясь. Он прекрасно знал, что уже четвертый год между Россией и Финляндией, куда направляется, практически не имелось никаких контактов по линии правоохранительных органов. Это значило, что не стоит бояться, если кто-то потребует экстрадиции обратно на Родину.
– Слушаю, – сказал Ерофей, стоя на палубе и ощущая, как приятный прохладный морской ветер дует в лицо.
– Добрый день, шеф, – сказал Пименов. – Прошу прощения за задержку. В погоне за объектами забрался в жуткую глушь, на самый юг Кольского полуострова.
– Надо же, – искренне удивился Деко. – Что им там понадобилось?
– Искали некоего старца Варсофония… – ответил Руслан.
– Ты ошибаешься, – перебил его Ерофей. – Нет такого имени. Есть Варсонофий.
– Ну, как мне те двое сказали, так и передаю вам.
– Ладно, это всё лирика. Ты всё сделал, что я приказал?
– Да, сделал.
– Доказательства?
– Прямо сейчас отправляются вам в мессенджер.
– Проблемы при выполнении были?
– Не особо. Пришлось с местными братками немного поговорить по душам, а больше ничего, – уклонился Руслан от прямого ответа.
– Так, хорошо. Посмотрю, что ты прислал. Перезвони через десять минут.
Ерофей отключился и зашёл в зал для пассажиров, – на ярком солнце снаружи экран смартфона слишком сильно бликовал. Открыл видео и стал смотреть. Оно получилось довольно категоричным: выстрелы, дёргающиеся тела, стоны… Деко даже поморщился: стало противно, однако удалять ничего не стал. Наоборот, отправил в то же самое облако, созданное еще его отцом и хранившее тонны, – если всё перевести на бумагу, – компромата. После этого снова вышел на палубу и стал ждать.
Пименов позвонил ровно через десять минут, как и было условлено.
– Посмотрели?
– Да, ты молодец. Получишь повышенный гонорар. Как твоё здоровье после поездки?
Руслан на мгновение стиснул челюсти. Это был условный вопрос, который Деко задавал всякий раз после выполнения поручения, и вариантов ответа имелось всего два. Первый, если всё прошло на самом деле гладко, – ответить «дышу носом свободно». Второй, если находился под колпаком у правоохранителей, – «нормально, только голова болит немного».
Когда Пименов впервые услышал это требование, – отвечать на конкретный вопрос только двумя вариантами, а не иначе, он усмехнулся: «Ну что за детские игры в шпионов!» Но Ерофей смотрел жёстко, в его глазах не было ни тени иронии. Только Руслан понял: шеф воспринимает такие вещи очень серьёзно.
– Нормально, только голова болит немного, – ответил Пименов.
Деко ощутил, как под куртку забрался неприятный холодок. Поёжился и сказал:
– Я тебя понял, Руслан. Завтра в это же время перезвоню. Есть для тебя еще одно поручение.
– Хорошо, шеф.
– До связи, – Ерофей прервал разговор, затем небрежным движением швырнул смартфон в морскую пучину. Больше никакой связи с Пименовым, оказавшимся в руках то ли полиции, то ли спецслужб, он поддерживать не намеревался. Ну, а если отследили местоположение по звонку, пусть голову ломают, кто тут гражданин Норвегии Одвар Нурдли, – так теперь назывался Деко, согласно купленному пару лет назад паспорту. В тамошней стране у него имелось собственное небольшое поместье, где Ерофей и собирался провести некоторое время, «пока пыль уляжется», а заодно подумать над тем, как быть дальше.
Он ни в коем случае, несмотря на провал Пименова, не собирался отказываться от своего плана мести в отношении Эллины Печерской. Деко никогда не считал себя человеком, способным прощать. В детстве, если кто-то его в школе оскорблял, он никогда не отвечал сразу. Уходил в сторону, порой даже убегал. Однажды, с разбитым носом и в порванной одежде, пришёл к отцу и попросил помощи.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал с ними, Ероша? – ласково спросил тот.
– Папа, ну ты же прокурор. Посади их в тюрьму!
– Прости, сынок, но это так не работает. И потом: ну что такое тюрьма? Ты не представляешь, как там себя чувствуют подобные уроды.
– Как?
– Живут припеваючи, вот так. Потому что тюрьма им, – дом родной. Нет, Ероша, действовать надо умнее. Так, чтобы им стало очень-очень плохо, и наказание не превратилось в спектакль: ах, они несовершеннолетние; ох, давайте их простим, пожурим и пальчиком погрозим.
– Что же делать, пап? – спросил Ерофей, которому тогда едва исполнилось 15 лет.
– Среди них есть тот, кто унижал тебя больше остальных?
– Да.
Отец молча подошёл к сейфу, открыл его, достал крошечный пакетик с розовыми таблетками и протянул сыну:
– Сделай так, чтобы это оказалось у того пацана в рюкзаке.
– А что это?
– Подумай, – ответил отец. – Теперь не мешай работать.
На следующий день Ерофей вернулся из школы снова побитый. Но вид при этом у него был радостный.
– Я всё сделал, папа! – радостно сказал он, поморщившись из-за разбитой губы.
– Молодец. Домашний адрес его знаешь?
Сын назвал.
– Иди, дальше я сам.
На следующий день Ерофей узнал, что тот одиннадцатиклассник, который его задирал, был задержан сотрудниками полиции. У него в рюкзаке нашли запрещённое вещество. Возбудили уголовное дело. В этот момент сын прокурора понял: махать кулаками в ответ – этого слишком мало. Бить надо иначе, но так, чтобы во сто крат сильнее.