Вечером мать заставила Милу с Мией вымыться в тазу на кухне, а сама тайком принесла мне лепёшку, густо намазанную сметаной.
- Ешь быстрее, чтобы сёстры не видели, - бросила тихо она перед тем, как вышла из комнаты.
Но объяснять мне было не нужно. Мила слышала, как отец запретил матери кормить меня до утра, и не упустила бы возможности наябедничать. Потому я жадно отрывала зубами большие куски и глотала их, почти не жуя.
К моменту, когда сёстры, пахнущие травяным отваром из шалфея и ромашки, вошли в комнату, я уже свернулась калачиком на циновке и притворилась, что сплю.
Дети быстро заснули. Родители ещё какое-то время перешёптывались за стеной. А потом и у них стало тихо. Только неугомонный сверчок, облюбовавший место для свадебных песен недалеко от окна, всё так же неумолимо трещал. Я лежала без сна, размышляя о том, как быстро всё изменилось. Не прошло и седьмицы, не сменились дни всех семи божеств, а прежняя жизнь уже поблекла, как вчерашний сон, как скучная история, прочитанная когда-то в старинной книге. Разве могла я подумать, что Римма уведёт того, кто был мне дорог, что моя любовь к Сандро растает, словно утренняя дымка над рекой, что все мои детские мечты о том, чтобы увидеть жизнь за перевалом, станут ближе к реальности? Раньше далёкие города казались мне не более настоящими, чем мифические существа, изображённые в старых манускриптах. Теперь, нарисованные моей фантазией, улицы заполнялись живыми людьми. Где-то там таскался следом за дядюшкой, Ромео. А теперь ходит под руку с женихом его бывшая девушка.
Я так глубоко задумалась, что не заметила, когда сверчок неожиданно оборвал свою песню.
- Майя?
Зажмурилась. Это не мог быть он. Единственное объяснение - я просто задремала…
- Майя, ты спишь? – снова донесся с улицы знакомый голос.
Я поднялась с циновки, прошла мимо сестёр и выглянула в окно.
- Что ты тут делаешь? Отец убьёт тебя, а потом меня, если узнает.
- Не беспокойся об этом. Твои родители давно спят.
- Откуда ты знаешь?
- Я слушал их дыхание под окном. После того, как год просидишь у постели больного, волей-неволей станешь разбираться в этом, - горько усмехнулся он.
- Но они в любой момент могут проснуться! – тихо прошипела я, вспомнив, как горело огнем моё бедное ухо.
- Мы не задержимся надолго, - пообещал Ромео, опустив взгляд. – Утром у меня будет полно дел.
Что-то в выражении его лица было неправильным. Я поняла это ещё до того, как он произнёс:
- Я уезжаю. Обоз с товарами отправляется через три дня.
- Но я думала…
- Да, я тоже не рассчитывал уехать так скоро.
- Нет! – зашептала я. - Ты не можешь! Не обязательно сейчас! Будет ведь и другой обоз…
Мила заворочалась на циновке, сонно зачмокала пухлыми губками.
- Болтать здесь – не лучшая идея. Мы разбудим твоих сестёр.
Я смотрела на его встопорщенные волосы, на то, как свет звёзд преломляется в его зелёных, водянистых, словно озерная гладь, глазах.
- Решайся. Или идёшь со мной, или я желаю тебе волшебных снов, - поторопил он.
***
Тёмное звёздное небо раскинулось над нами. Ветер стелился по земле, словно гребнем расчесывая травы. Ромео на ходу срывал высокие стебли, собирая их в пучок.
- Теперь достаточно.
Он несколькими движениями сделал из травы маленькую зелёную куколку и протянул мне.
– Вот, держи.
Я взяла её в руки.
- Она… такая… Где ты этому научился?
- Дядя Диль делал такие для своих дочерей, пока они были живы. Потом плёл для соседской малышни. Было несложно, я освоил со второго раза.
Он потянулся к ветке за алычой, сорвал плод, надкусил, сморщился и выбросил его в траву.
- Она же ещё зелёная, - пожурила я.
- Знаю. Надеялся дождаться, когда созреет, но…
Внутри вдруг защемило. Мне не хотелось думать о прощании. К счастью, каменная стена была уже в двух шагах.
- Ты первая, - скомандовал он.
Я сунула куклу из травы за пазуху и ловко взобралась на развалины. Второй раз сделать это оказалось совсем не сложно. Ромео поднялся следом. Я развернулась к нему, и он тут же обнял меня, поцеловав в макушку. Я уткнулась носом в его плечо. Ромео поднял меня на руки, закружил и опустил на каменную поверхность. Она была прохладной в противовес его горячим ладоням, обхватившим моё лицо, и губам, что прильнули к моей щеке. Он глубоко вдохнул.
- Ты пахнешь солнцем и лугом, медовыми травами, - прошептал он, прежде чем коснулся моих губ.
Мы целовались под звёздным небом. Ромео пах ночным ветром, приносившим прохладу с гор. С трудом я заставила себя оторваться.
- Мне нужно возвращаться, - сказала я.
Он отвернул лицо, посмотрел на небо.
- Подожди. Хочу показать тебе кое-что. Посмотри туда.
Он протянул руку в сторону гор. Над перевалом, едва заметная, протянулась тусклая полоса света.
- Что там?
- Это ночные огни Азграна. Ночью там светло, как днём.
- Хотела бы я когда-нибудь тоже его увидеть, - прошептала тихо.
Мы молча смотрели на горные хребты. Я знала, что совсем скоро Ромео снова уедет в город, где огни не гаснут всю ночь.
- Хочешь, завтра я украду тебя снова? - спросил он, прервав молчание.
- Конечно, я буду ждать.
Он вдруг опять посмотрел на меня этим странным взглядом.
- Ты ведь не будешь плакать, когда я уеду? Обещай, что не будешь.
- С чего бы вдруг? Мы же просто друзья, - ответила нарочито безразлично. – Я всегда знала, что ты не останешься в Долине. Больно бывает лишь от собственных ожиданий. Тот, кто помнит, что всё в нашей жизни конечно – не испытывает страданий.
Ромео приподнялся на локте и вдруг рассмеялся.
- О, боги! Майя, ты цитируешь мастера Кло? «Больно бывает лишь от собственных ожиданий…», - повторил он с чопорным выражением на лице.
Я почувствовала, как кровь приливает к ушам.
- Ты тоже его читал? Это же древний трактат, где ты его нашёл?
- Я его переписывал.
Напряжение повисло в воздухе, кусочки мозаики сложились в моей голове.
- Ты учился у мастера Ги? Я должна была догадаться, иначе где бы ты научился плетению чар и концентрации…
- Недолго. Трактат мастера Кло – единственная книга, которую мне удалось переписать. Потом заболел дядя, и родители отослали меня к нему.
- Но как это возможно? Ты знаешь даже больше моего!
- У дяди была своя лавка. Иногда он покупал и довольно редкие вещи, чтобы позже перепродать их в городе тем, кто знает им цену. Книги тоже оказывались среди них. Чаще всего я успевал прочесть их до того, как он находил покупателей, – пояснил он.
- Жаль, что ты не закончил обучение. Из тебя получился бы хороший Мастер! – сказала я искренне расстроившись.
- Это не важно. Есть и другие способы получить силу и знания.
- Другие? Что это значит?
Ромео поднялся, помог мне встать, прижал к себе слишком крепко, будто в последний раз, и поцеловал в макушку.
- Нам уже действительно нужно идти. Не хочу, чтобы у тебя из-за меня снова были неприятности.
В памяти вспышкой пронеслось, как отец вёл меня до дома, кляня у всех на виду. Я помотала головой, избавляясь от дурного предчувствия и, подойдя к краю, стала спускаться вниз. Оставался один шаг, когда правая нога соскользнула и поехала вниз. Колено саданулось о неровную поверхность стены. Я спрыгнула. Ромео спустился следом.
- Ты в порядке?
- Коленку поцарапала.
Он опустился вниз, поцеловав набухающую капельками крови ранку.
- Прости. Это всё из-за меня. От меня вечно одни неприятности.
- Это не так, ты сделал для меня столько хорошего…
- Перестань, - вдруг грубо оборвал меня он и резко поднялся. – Идём, пока всё не стало хуже.
Назад мы почти бежали. От этого тревога во мне росла. С самого начала, с момента, как он сказал, что уедет через три дня, всё стало как-то иначе.
Мы вернулись домой, никем не застигнутые. Я влезла через окно в комнату и снова выглянула на улицу.
- Ты же придёшь завтра? – спросила я, голос мой прозвучал заискивающе.
- Прости, Майя. Мы больше не можем видеться.
Эти слова выбили почву из-под ног. Всё внутри сжалось в колючий комок.
- Но почему?
- Потому, что мы больше не можем быть друзьями.
- Я не понимаю. Это потому, что ты уезжаешь? Но если я продолжу учиться у мастера Ги, когда-нибудь меня могут отправить в город. И тогда мы снова увидимся. Ты покажешь мне свои любимые места… Там ведь тоже есть развалины и река, правда?
Он жестом остановил мою речь.
Я не узнавала его лица. Это выражение было мне не знакомо.
- Почему? – одними губами произнесла я.
- Потому, что я люблю тебя Майя.
Он резко развернулся и пошел прочь, через два шага сорвавшись на бег.
В тишине было слышно, как шумит вдалеке река.
- Папа же сказал тебе с ним не общаться, - раздалось за спиной.
Я обернулась и зашипела змеёй:
- Ты не посмеешь…
- Папа! – позвала сестра, и я, рванув выпущенной стрелой, закрыла ей рот рукой.
- Если наябедничаешь, я тебе такое устрою!
Но стоило мне убрать ладонь, Мила снова закричала. Послышались ругань отца и тяжёлые шаги за стеной. От этих звуков сердце подпрыгнуло к горлу. Я закрыла ей рот одной рукой, а другой вытащила из-за пазухи травяную куклу.
- Вот. Смотри, какая красивая! Если скажешь папе, что тебе просто приснился кошмар, она будет твоей!
Фигура отца показалась в проеме, и мне пришлось убрать руку от её рта.
- Папа! – тут же выкрикнула Мила, бросилась к отцу и обняла его. – Папа, она опять гуляла с Ромео!
Я заметила, как его глаза налились кровью.