(основано на реальной истории)
Марина Петровна вытирала руки о фартук, когда услышала знакомый скрип калитки. Света с Николаем шли по дорожке, и по их размеренному шагу было понятно — пришли на обед. Как всегда.
— Мамочка, привет! — Света влетела в дом, звонко чмокнула мать в щеку и тут же направилась к плите. — Ой, как вкусно пахнет! А что у нас сегодня?
— Борщ твой любимый, доченька, — улыбнулась Марина, но улыбка получилась какой-то уставшей. — И котлеты, как ты любишь.
Николай молча кивнул теще, прошел к столу и уселся на свое обычное место. За три года он освоился в этом доме лучше, чем в собственной съемной квартире.
— Мам, а где Катька с Борисом? — Света уже накладывала себе борщ, не дожидаясь хозяйки.
— Они сегодня не придут, у них дела какие-то, — ответила Марина, садясь напротив зятя.
— Ну и правильно делают, что своим хозяйством занимаются, — Света отхлебнула борщ и довольно зажмурилась. — А то некоторые только и умеют, что к маме на шею садиться.
Марина поперхнулась чаем. Николай поднял глаза от тарелки и внимательно посмотрел на жену.
— Света, что ты такое говоришь? — тихо спросила мать.
— Да ничего я такого не говорю, — махнула рукой дочь. — Просто констатирую факты. Мы хотя бы стараемся на ноги встать, не то что некоторые.
— Стараетесь? — В дверях стояла Катя с красными от мороза щеками. — А что это вы делаете каждый день в половине седьмого у мамы за столом?
— О, сестричка явилась! — язвительно улыбнулась Света. — А мы обедаем, если что. Мама нас позвала.
— Мама вас позвала? — Катя сняла куртку и повесила на крючок. — Или вы сами каждый день в одно и то же время являетесь?
— Катенька, не надо, — вмешалась Марина. — Садись, поешь с нами.
— Не надо что, мам? Не надо правду говорить? — Катя села за стол, но тарелку брать не стала. — А правда в том, что у них четыре квартиры в ипотеке, все сдают, деньги гребут, а жрать ходят к тебе!
— Ты следи за языком! — вспыхнула Света. — Мы не жрем, мы едим! И вообще, какое твое дело, сколько у нас квартир?
— Мое дело, когда моя мать каждый день готовит на пять человек, а сама питается хлебом с чаем!
— Девочки, пожалуйста... — Марина Петровна всхлипнула.
— Не девочки мы уже, мам, — жестко сказала Катя. — И пора называть вещи своими именами. Света, скажи честно — когда ты последний раз покупала продукты в этот дом?
Света отложила ложку и выпрямилась:
— А зачем мне покупать? У нас ипотека! Ты понимаешь, что такое ипотека? Это когда каждый месяц банку платишь как за три машины!
— Так живи в той квартире, за которую платишь!
— Мы не можем там жить, она сдается! Нам нужны деньги, чтобы ипотеку закрывать!
— А вторая квартира на что?
— Вторая тоже сдается! — Света начинала злиться. — Катька, ты в экономике вообще не разбираешься! Это инвестиции называются!
— Инвестиции за счет маминых продуктов?
— За счет каких продуктов? — Света вскочила из-за стола. — Мама сама готовит, ей же нравится!
— Света, — тихо сказал Николай, — может, не надо...
— Не надо что? — повернулась к мужу жена. — Объяснять этой завистнице, как устроена жизнь?
— Завистнице? — Катя медленно встала. — Мне завидовать нечему. У меня совесть есть.
— Совесть? — захохотала Света. — Совесть в кармане не звенит! А у нас скоро третья квартира будет!
— Уже есть, — буркнул Николай.
— Что уже есть? — не поняла Катя.
— Третья квартира уже есть, — пояснил он, не поднимая глаз от борща. — На прошлой неделе документы подписали.
Марина Петровна уронила ложку. Звон нержавейки о кафельный пол прозвучал как выстрел.
— Третья квартира? — переспросила она. — Доченька, а откуда у вас деньги на третью квартиру?
— Мамочка, ну что ты... — Света вдруг стала ласковой. — Мы же умные, мы схему придумали. Первые две квартиры в залог дали, получили кредит побольше.
— И что, четвертую тоже покупать будете? — спросила Катя.
— А что, плохая идея? — огрызнулась Света. — Зато у нас недвижимость, капитал! А у вас что есть? Ничего!
— У нас семья есть, — тихо сказала Катя.
— Семья! — фыркнула Света. — Семья — это когда друг другу помогают, а не лекции читают!
— Помогают — это когда взаимно, — парировала Катя. — А то, что вы делаете, называется паразитизм.
— Всё! — взорвалась Света. — Я не буду это слушать! Николай, идем отсюда! Не будем дом строить.
Марина Петровна вздрогнула:
— Какой дом? Где?
— Здесь, мамочка, — Света снова стала медовой. — Рядышком с тобой. Только участок нужен.
— Какой участок? — прошептала мать.
— Ну, половинку твоего. Мам, ты же понимаешь, нам тяжело каждый день к тебе ходить кушать. А так — мы рядом, и тебе спокойнее будет.
Катя медленно села обратно:
— Ты хочешь, чтобы мама отдала тебе половину участка?
— А что тут такого? — воинственно выставила подбородок Света. — Я же дочь! Имею право!
— Право на что?
— На наследство!
— Мама еще жива! — закричала Катя.
— Тем лучше! Пусть при жизни отдаст, спокойнее будет!
Марина Петровна закрыла лицо руками и заплакала. Тихо, безнадежно, как плачут люди, которые поняли что-то страшное.
— Мам, ну что ты... — Света подошла к матери, обняла за плечи. — Мамочка, мы же не чужие. Мы рядом будем, поможем тебе. А участок все равно большой, тебе одной что с ним делать?
— Света, — сказала Катя, и голос у нее был как лед, — если ты сейчас не отойдешь от мамы, я сама тебя вышвырну.
— Ой, как страшно! — засмеялась Света. — Катька, ты же понимаешь, что рано или поздно этот участок все равно наш будет? Так может, лучше по-хорошему?
— Наш? — Катя встала. — С каких пор наш?
— Я старшая дочь!
— И что?
— И то, что я имею больше прав!
— По закону у нас равные права!
— По закону! — Света отпустила мать и повернулась к сестре. — А по жизни права имеет тот, кто умнее! Кто сумел устроиться!
— Устроиться за чужой счет?
— За какой чужой счет? Мама — моя мать! И твоя тоже, между прочим!
— Именно поэтому ее нельзя обманывать!
— Кто ее обманывает? — возмутилась Света. — Мы честно говорим — дайте участок, мы дом построим! Рядом с родной матерью, между прочим!
— А есть перестанете ходить?
— Почему перестанем? — искренне удивилась Света. — Мы же рядом будем жить! И мы не есть ходим, а проведать.
Катя села и уткнулась лицом в ладони. Николай осторожно потрогал жену за локоть:
— Свет, может, правда не надо...
— Что не надо? — огрызнулась та. — Тебе что, не нравится каждый день сюда ходить?
— Не нравится, — честно признался он. — Да и участок отбирать как-то...
— Не отбирать, а получать по праву! — отрезала Света. — Мам, ну скажи что-нибудь!
Марина Петровна подняла заплаканное лицо:
— Доченька, а где вы жить будете, пока дом строите?
— Здесь, конечно! — удивилась Света. — А где же еще?
— А после постройки?
— Как после постройки?
— Вы переедете в свой дом?
— Ну конечно переедем! Мам, что за глупые вопросы?
— А есть ходить перестанете?
Света замолчала. Потом медленно улыбнулась:
— Мамочка, ну что ты такое говоришь? Мы же семья! Конечно, будем ходить!
Марина Петровна вздохнула и встала из-за стола:
— Доченька, завтра приезжай с документами.
— Мам! — вскочила Катя.
— Все, Катенька, — устало сказала мать. — Пусть берет. Все равно возьмет.
Света просияла:
— Мамочка, ты у меня самая лучшая! Вот увидишь, как красиво будет! Мы дом в три этажа построим!
— В три этажа? — удивилась Марина. — А зачем такой большой?
— А мало ли что, — пожала плечами дочь. — Может гостевой дом сделаем, постояльцев селить будем.
Катя резко встала и вышла из дома. Хлопнула дверь.
— Что это с ней? — удивилась Света. — Николай, пойдем котлеты доедать, а то остынут.
...
Прошел год. Дом Света построила действительно большой — в три этажа, с широкими окнами и красивой крышей. Жила в нем одна с Николаем, зато квартир у них стало уже пять.
А есть по-прежнему ходила к маме.
Каждый день Марина Петровна слышала знакомый звук калитки. Света шла по дорожке уверенной походкой хозяйки, заходила в дом и говорила:
— Привет, мам! А что у нас сегодня на ужин (обед, полдник)?
Марина готовила, накрывала на стол, мыла посуду. Потом Света уходила в свой трехэтажный дом, а мать оставалась одна в доме на половине своего бывшего участка.
Катя приходила по выходным. Приносила продукты, помогала по хозяйству, молча обнимала мать. Они не говорили о Свете. О чем тут говорить?
— Мамочка, — однажды сказала Катя, — а ты не жалеешь?
— О чем, доченька?
— Об участке.
Марина Петровна долго молчала. Потом тихо ответила:
— Жалею. Но не об участке.
— А о чем?
— О том, что плохо воспитала. Одну из дочерей плохо воспитала.
— Мам, ты тут ни при чем.
— При чем, Катенька. Слишком все прощала, слишком много позволяла. Думала — любовью исправлю. А любовь без границ детей портит.
— Сейчас поздно об этом думать.
— Поздно, — согласилась мать. — Но думать не перестану.
В этот момент хлопнула калитка. Света шла на ужин.
— Мам, привет! — влетела она в дом. — А что у нас сегодня? Ой, Катька, и ты здесь! Как дела?
— Хорошо, — коротко ответила Катя.
— Молодец! А у нас тоже новости —квартиру покупаем! Представляешь? Николай говорит, что скоро можно будет агентство недвижимости открывать!
— Здорово, — кивнула Катя и встала из-за стола. — Мам, я пойду.
— Куда так рано? — удивилась Света. — Мы же только начали разговаривать!
— У нас дома ужин ждет, — сказала Катя. — Свой ужин.
— Ну и что? Один раз можно и пропустить!
— Можно, — согласилась Катя. — Но не нужно.
Она поцеловала мать, молча кивнула сестре и вышла.
Света проводила ее взглядом и пожала плечами:
— Странная какая-то стала. Мам, а котлеты будут?
— Будут, доченька, — вздохнула Марина Петровна и пошла к плите.
А за окном в своем трехэтажном доме горел свет. Света получила все, что хотела. Дом, квартиры, деньги, половину маминого участка. Получила все.
Кроме одного — она так и не поняла, что потеряла.
Здесь пишут о том, что знакомо каждому — подпишитесь, если любите рассказы из жизни на основе реальных событий ПОДПИСАТЬСЯ ➡🗞