Глава 1
Нельзя сказать, что Тамара совсем уж плохо относилась к мужу. Она сочувствовала ему, видя неприкаянность и беспомощность, которые были для него невыносимыми. Пыталась Тома привлекать супруга к тем делам, которыми сама занималась, якобы помощь нужна. И неплохо ведь справлялся Василий – помогал жене убирать урожай, складывал картофель в мешки, клубки ниток и пряжи разматывал, да и прочие подручные задания выполнял.
Только не прощала ему супруга ни малейшей оплошности. И хотя не бранила она его, всё ж понимал всё Василий. По тихим вздохам жены догадывался, что раздражена она, по скупым ответам знал, что чем-то её рассердил.
Куда легче работалось ему с дочкой. Не сумела добиться Маша, чтобы отца хоть на какую-то работу в колхоз взяли, но всё равно за собой его таскала, потому что взяли её в работницы.
- Идём, папа, я же малая совсем, так и глава наш говорит, - поясняла девушка отца, - потому без твоей помощи никак.
- Доченька, я за тобой куда скажешь пойду, только вот какая тебе от незрячего помощь? – покачал головой Василий.
- Я на ферме сегодня работаю, - ответила Маша, - а ты мне солому на телегу подавать будешь, вёдра с водой носить, и мало ли еще какие дела там будут.
- Так ты сама у меня и воду носишь? – ахнул Василий. – Мала ж совсем ещё.
- Вот от том, папа, и говорю, - кивнула дочка, - руки у меня совсем слабые, плечи болят невыносимо, когда тяжёлое потаскаю. Потому без тебя никак.
Охотно согласился Василий дочке в колхозных делах помогать. Думалось ему сперва, что выдумывает она работу для отца, чтобы он себя нужным чувствовал. А оказалось, правда, тяжело молоденькой девчонке одной справляться. Он воду нёс, а она впереди шла, вела его за собой. Со временем он видеть стал силуэты, хоть и очень смутно, а в остальном надежда на дочь была.
Работали они в паре, никто и слова им не говорил. Сначала зоотехник подошёл, прознав про то, что незрячий на ферме. Хотел, было, прогнать Василия - вдруг, травмируется, а ему отвечать? Но язык не повернулся худое слово сказать.
- Машутка, вы поаккуратнее, - шепнул он девчонке. - Без происшествий.
- Я за двоих всё вижу, - кивнула девочка.
- Ну и ладненько, я на тебя надеюсь, чтобы всё было хорошо.
Маша вздохнула. Он сказал, как и отец. Часто дочь слышала от него, что теперь она его надежда и опора.
До главы колхоза дошли сведения, что Василий Кусков, несмотря не незрячесть свою, всё ж при деле. Пришёл сам поглядеть на слаженную работу отца и дочери, тем более, что показатели у юной колхозницы последнее время замечательные были. Постоял председатель, посмотрел, да и не стал гнать слепого.
- Что ж, Кусковы, - сказал он, полюбовавшись на их совместный труд, - у тебя, Машенька, глазки, зрячие и пальчики проворные, у тебя, Василий, сила и опыт. Вот и сработались. Молодцы!
Ни минуты не сидел Василий. Хотя и был он всегда при деле, но жена всё равно злилась на него. Старалась сдерживаться, но негодовала при любой оплошности.
Как-то услышала Маша разговор матери с соседкой Галиной. Шептались они тихо, но сумела разобрать девочка, о чём шла беседа.
- Не могу я, Галь, держаться, - жаловалась Тома, - терплю, терплю, а потом всё наружу выходит.
- И ночью терпишь? – усмехнулась соседка.
- Да хуже ещё всё, - вздохнула Тамара, - дожидаюсь, когда Василий спать уйдет, ещё посижу, будто дела у меня по дому. И лишь потом иду к нему.
- Неужто, не касается он тебя как муж-то? – удивилась Галина. – Он же мужик, надо ему.
- Не могу я, - покачала головой Тамара. - Не могу!
Долго еще разговаривали кумушки, но Маша уже не слушала их. Плакала она тихонько, ведь горько было дочери от обиды за отца.
"Как же страдает папа, - думала девочка, - какая боль в душе его живет".
Хотелось Маше заботиться об отце пуще прежнего. Только ведь не так просто это было, как с другими домочадцами. От чрезмерной заботы лишь усиливалось у Василия чувство никчёмности и беспомощности. Потому дочь по-другому внимание и любовь проявляла – всё чаще просила помочь, а потом говорила, что без отцовской помощи бы не справилась.
****
Время шло, с женой у Василия полное охлаждение случилось. Ушёл он из супружеской спальни, оставив её одну. Стал в бане ночевать, чтобы Тамаре меньше на глаза попадаться.
И если нелады с супругой мужик худо-бедно пережил, то другую печаль так и не смог принять. Повзрослели его сыновья Митька с Васькой, стали отцу явное неуважение выказывать, глядя на мать. Вяло одёргивала их Тамара, крепко бранила Маша, но дети всё равно не слушались его, зло подшучивали и посмеивались.
Однажды Мария увидела, как братья подшучивают над отцом в очередной раз. Вот тогда она сильно обозлилась.
Оттаскала сестра обоих мальчишек за уши, отругала крепко. Бранила она братьев, а у самой слёзы на глазах выступили. До того ей жалко отца было!
- Отец ваш ослеп, Родину защищая от немцев! Себя не пожалел, людей спас! – кричала она в ярости. – Да вы гордиться им должны, помогать во всем, а не измываться!
Хотела Маша ещё наподдать им как следует, но подумала она с горечью о том, что никакими тумаками не заставить человека уважать отца, ежели в голове пусто.
Понимала девушка, что раньше надо было мальчишек воспитывать. И когда шутник Митька ходил по дому, будто бы с невидящими глазами, передразнивая отца, а Васька хохотал до упаду, обоих следовало наказывать, да мать молчала и ни слова им не говорила.
"Только вот строгими обычно отцы бывают, - думала Маша, едва сдерживая слёзы, - а наш теперь даже себя защитить не может".
Вернувшись в дом, увидела девушка, что отец сидит и едва не плачет. Присела она рядом, обняла, стала шептать, что всё наладится.
- Повзрослеют мальчишки, ума наберутся, - тихо произнесла Маша, - ты уж прости их.
- Да нечего мне прощать, - с горечью в голосе ответил Василий, - сорванцы они малые, чего с них взять? Слышал я, как ты бранила их во дворе…не надо, доченька.
- Отчего ж не надо, папа? Виноваты, значит, наказаны должны быть.
- Да не хочу я, чтоб еще пуще озлобились ребята. Не любят они меня, а после ругани любви не прибавится.
С того момента зорко следила Маша, чтобы мальчишки не смеялись больше над отцом. Еще и требовала, чтобы уважение к нему выказывали. Сначала пыталась она заставить их помогать отцу с домашними делами, но потом поняла, что бесполезно всё. Хитрые мальцы нарочно вредили, да так, будто это он по слепоте расплёскивает воду или дрова не туда относит.
Без старшей дочери совсем худо пришлось бы Василию. Но Маша всегда была рядом, окружала отца теплом и заботой. Лишь она поддержала его в тот страшный день, когда ушла Тамара.
Давно подозревала дочь, что у матери какие-то чувства на стороне имеются. Прихорашиваться она стала, выходя из дома, задумчивая ходила. А мужа будто бы не замечала вовсе. Боялась даже думать Маша о том, какой горькой может быть правда. Не переживёт ведь отец, если опозорит его супруга на всю округу.
- Ухожу я, - сказала Тамара, когда впервые за долгое время подошла к Василию, - не спрашивай ни о чём. Я другого люблю, а ты мне давно не муж. Как разведут нас по бумагам, с другим распишусь.
Промолчал Василий, будто бы не понял смысла того, что жена ему говорила. Тамару же его молчание разозлило.
- Неужто и слова сказать не можешь? – возмутилась она. – Может, не только ослеп ты, а еще и язык проглотил?
- Не проглотил, - тихо ответил Василий, - иди, куда сердце зовёт. Я грязью поливать тебя не стану.
Смутилась Тамара – не те слова ожидала она услышать. Готовилась она к ругани, попыткам её удержать и, может быть, даже к слезам. Но ничего из этого не было. Постояла еще Тома, не зная, что и сказать, да покинула дом. С собой забрала сыновей, а вот Маша с ней не пошла, лишь взглядом, полным неприязни, мать провожала. И всё недоумевала девушка, как в такое время, когда мужиков по пальцам сосчитать можно, мать другого нашла? Она ведь не молодая девица, а уж сорокалетняя женщина, мать троих детей! А все же, вот, нашла себе мужика, холостого, на редкость по тем временам...
****
Как болело сердце дочери за отца. Понимала она, какую обиду нанесла ему мать. Но не желал Василий, чтобы Маша сильно уж беспокоилась за него. Поэтому не показывал свою боль, вёл себя будто бы обычно и даже шутил.
- Мне теперь, доча, где-то и легче станет, - признался Василий, - я ведь всё боялся на глаза Томе попадаться. Знал, что не люб ей. Лишний шаг остерегался сделать, неловкость допустить.
- Теперь не бойся, бать, - прошептала дочь, едва сдерживая слёзы, - ты хозяин в этом доме, твоё слово тут закон. А я всё делать буду, как ты скажешь.
- Правду, что ль, говоришь? Вот, как скажу, так и сделаешь? Не ослушаешься?
- Правду говорю. Приказывай – сделаю.
- Так вот, доченька, ты ведь уже взрослая. Хочу я, чтобы ты о себе подумала. Чтоб с подружками гуляла и жениха присмотрела. Ты ведь красавица у меня. Горько мне думать, что ты обо мне печёшься, а себя забываешь. Я внуков хочу на руках подержать и в этом я только на тебя надеюсь. Вряд ли Митя и Вася своих детишек ко мне приводить станут.
Хотела возразить Маша отцу, да не стала. Понимала она, что он за неё тревожится. Повзрослела она, а на женихов смотреть не хочет – вот и корит себя за это Василий, свою вину в этом видит. И неожиданно для самой себя, решила Маша солгать.
- Не нужны мне гулянки, папочка, потому как есть жених, - ответила девушка и будто бы даже покраснела. Жаль не видит отец, а то сразу бы поверил, приняв румянец за девичье смущение и по горящим ушам понял бы, что лжет она.
- А чего ж молчала? – тут же оживился Василий, на мгновение забыв о своих горестях. Подумаешь, что жена ушла – всё равно разлюбила давно! А вот то, что у дочки жених имеется, очень даже большая радость.
- Не до того мне, бать, - вздохнула Маша, - боялась, что братья засмеют или мать заругает.
- Чего ж ругать-то? – воскликнул отец. – Ты у меня молодая, красивая и взрослая уже. А коли матери боялась, так мне почему не сказала?
Схватилась Маша за голову – обманула отца, подумав, что так проще будет. А от лжи ведь ещё никому хорошо не было. Стала на ходу выдумывать про некого Ивана, который до того застенчивый и скромный, что с ним и по селу не погуляешь. А еще с родителями знакомиться робеет.
- Из пугливых что-ли? – с недоумением спросил Василий. – А скажи-ка, кто его отец, может, знаю, у кого сынок такой стеснительный?
- А он, пап, не из местных, не из нечаевских!
- А откуда ж тогда?
- Из города. Он то ли агроном, то ли какой-то техник, уж не знаю.
- Учёный значит, это хорошо, дочка. Рад за тебя. Но ты всё ж скажи своему жениху, что нехорошо от родителей невесты своей бегать. Пусть придёт к нам, познакомимся.
Пробормотала что-то Маша себе под нос, вроде как пообещала отцу познакомить с ним жениха. И тут же, сославшись на важные дела, ушла прочь.
Знала девушка, что не забудет отец про жениха, станет спрашивать постоянно. Решила она время потянуть, а там поплакаться, что уехал жених в город, а про нее, Машу, и думать забыл.
Вообще-то парни замечали Машу и всё звали то гулять, то на танцы. Много их было и на любой вкус. Но то ли время не пришло, то ли заботы домашние не давали думать о женихах, но никто не интересовал Машу. Не смотрела она ни на кого, потому и знала, что отцовской мечте не суждено сбыться в скором времени.
Продолжение