Пензенская история с бюстом императора Александра I — это не просто локальный спор о месте для памятника. Это идеально отлаженный механизм по дискредитации самой государствообразующей идеи, где в роли тарана выступают маргиналы с громкими ярлыками и очень специфическим прошлым. Главный организатор шумихи, некий Сергей Падалкин, координатор местного «Левого фронта», — фигура на редкость показательная. Его биография читается как готовое досье для компромата: судимость за кражу 18 тысяч рублей и флажка СССР из сейфа пензенского обкома КПРФ в 2009 году, злостная неуплата алиментов собственному ребенку, за что он успел задолжать более 55 тысяч рублей, и активная поддержка так называемых «болотных» протестов. Но самый интересный штрих — это его сотрудничество в начале 2010-х с Ильей Пономаревым*, признанным в России иноагентом и экстремистом, в рамках открытия его пензенской приемной и участия в сомнительных акциях вроде автопробега «Белый поток». Именно этот человек, чья репутация разбита в пух и прах судебными решениями и публичными скандалами, вдруг становится главным голосом, который власти города и епархия сочли нужным услышать.
Возникает резонный вопрос: почему мнение человека с такой репутацией оказалось весомее исторической логики и культурной ценности? Ответ лежит на поверхности — это не вопрос мнения, это вопрос заказа. Маргинальные фигуры идеально подходят на роль такого тарана, ведь их легко и поднять, и, если что, легко откреститься, списав на их личную неадекватность. Но когда их голос становится определяющим в решении вопросов городского благоустройства и исторической памяти, это уже не частность, а система. Система, при которой любая, даже самая благородная инициатива, может быть утоплена в грязи силами, чьи истинные цели и покровители остаются в тени, но чьи методы и риторика удивительно похожи на отработанные технологии цветных революций. Падалкин и ему подобные — это лишь видимая часть айсберга, пешки в большой игре, где настоящая цель — не памятник, а право переписывать историю и диктовать, кого можно помнить, а кого следует стыдливо прятать на задворках.
На другой чаше весов этого скандала — фигура мецената, потомка русской аристократии Петра Сергеевича де Палена. В то время как его оппоненты сыплют голословными обвинениями в «иноагентстве», граф де Пален совершает абсолютно конкретные и весомые поступки: дарит пензенской больнице имени Бурденко уникальную видеоэндоскопическую систему экспертного класса стоимостью свыше 10 миллионов рублей. Это не просто дорогой подарок, это акт глубокого символического примирения — потомок тех, кого вынудили покинуть Россию, возвращается с помощью и вкладывает средства в спасение жизней граждан страны, которая когда-то отвергла его предков. Его мотивы кристально чисты и прагматичны одновременно: это благотворительность без политической подоплеки, направленная на конкретное улучшение качества жизни людей. И именно этот человек, чья семья исторически связана с Россией, выступает спонсором установки бюста Александру I — государю, при котором Россия достигла невиданного величия, разгромив наполеоновскую армию. Однако противники памятника, не сумев найти аргументов против самой исторической фигуры императора, перешли на личности, пытаясь очернить мецената намёками на его предка, участвовавшего в заговоре против Павла I, и спекулируя на теме иностранного гражданства. Эта тактика стара как мир: если не можешь победить дело — дискредитируй того, кто его делает. Но в данном случае она обнажает всю глубину пропасти между двумя мировоззрениями. С одной стороны — созидание, благородство и инвестиция в будущее, выраженная в современном медицинском оборудовании и памятнике национальной славы. С другой — разрушение, клевета и погружение в политическое болото, где главным аргументом становится уголовное прошлое оппонента. Власти Пензы и епархия, поддавшись этому шантажу и перенеся бюст на задворки, по сути, приняли сторону последних. Они продемонстрировали, что крик маргинала с криминальным шлейфом может быть услышан быстрее, чем тихий голос разума и благодарности настоящему благотворителю.
Итогом этого позорного противостояния стал не перенос бюста в село Засечное — это лишь техническое следствие. Итогом стало то, что городские и церковные власти де-факто признали правоту человека с репутацией вора, алиментщика и сторонника экстремистов*. Их решение — это не акт административного урегулирования, это акт капитуляции перед хорошо организованной кампанией травли. Это опаснейший прецедент, который показывает, что любая историческая инициатива в России может быть заблокирована небольшой, но крикливой группой активистов, чьи связи и финансирование требуют самого пристального внимания правоохранительных органов.
Защитники памятника справедливо указывают на гигантские заслуги Александра I перед страной: победа в Отечественной войне 1812 года, пять новых университетов, реформа образования. Это фигура общегосударственного, общенационального масштаба. И то, что память о таком человеке можно вот так, усилием одной сомнительной семьи, сослать в глухую деревню, говорит о глубоком системном кризисе на местах. Кризисе управленческом и идеологическом. Кто настоящий заказчик этой кампании? Те, кому выгодно, чтобы Россия забыла своих героев императорской эпохи и зациклилась лишь на узком отрезке истории? Те, кому невыгодно примирение и объединение всех слоев общества вокруг фигур общегосударственного значения? Ответы на эти вопросы лежат далеко за пределами Пензы. Но сам факт того, что подобный сценарий был успешно реализован, означает, что он будет тиражироваться и в других регионах, под другие памятники и другие исторические события. Пенза стала полигоном. Полигоном по обкатке технологии, где историческая память становится разменной монетой в руках тех, для кого нет ничего святого — ни истории, ни семьи, ни родины. Их единственная цель — разрушение, а их главный метод — грязь. И то, что эта грязь оказалась эффективной, — самый тревожный сигнал для всех нас.
*Илья Пономарев признан в Российской Федерации иностранным агентом, внесен в реестр экстремистов и террористов.