Часть 9. Глава 16
Доктор Лебедев последнее время стал плохо спать. Кошмары снились один за другим, и ни одного, как ни странным это ему показалось, – на медицинскую тематику. Всё какие-то жизненные: то он в море при полном штиле тонет и кричит, но изо рта не вырывается ни единого звука, хотя голосовые связки готовы лопнуть от страшного напряжения; то на его, идущего по зимней улице Питера, внезапно сбивает с ног огромная сосуля, и потом Валерий смотрит на себя, превращённого в перемешанный со льдом фарш, со стороны и пугается; то кассир в супермаркете оказывается зомби, набрасывается и начинает кусать, вырывая куски плоти…
Первым делом доктор Лебедев решил прибегнуть к успокоительным средствам. Попросил коллегу из неврологии выписать себе один препарат, но довольно быстро пришлось от него отказаться: да, тот буквально через полчаса отключал Валерия так, словно где-то резко нажимали кнопку. Только утром просыпаться оказалось страшно тяжело, из-за чего он пару раз даже на смену опоздал.
Пришёл потом к приятелю и попросил найти замену. Тот предложил другой вариант, но Лебедев пока опасался: как бы других побочных действий не обнаружилось. А тревожность всё равно преследовала, как длинный тяжёлый невидимый хвост: волочилась за ним по пятам, и ведь не оттяпаешь, просто взяв скальпель! Валерий попытался найти утешение в работе. Очень удивил заведующую отделением Печерскую, сказав, что готов на переработки. Эллина Родионовна посмотрела на коллегу с недоверием, но разрешила. Когда выходил от нее, показалось, будто она хочет что-то сказать, даже в дверях задержался.
– Валерий Алексеевич, – всё-таки произнесла завотделением.
– Слушаю.
– Будьте, пожалуйста, осторожны, – произнесла доктор Печерская.
Лебедев покивал, вышел, и тревожность снова начала колотить изнутри. Зачем она это сказала? Почему? Какая-то жалоба на него поступила? Что происходит? Как это связано с тем происшествием, когда сын Клизмы выложил скабрезное видео с пациенткой? Но ответов не было, – Климента бы спросить, тот не появлялся, а звонить ему Валерий побаивался, полагая, что об этом может узнать властная мамаша, – потому пришлось ехать на очередной вызов.
Диспетчер сообщила, что им надлежит немедленно прибыть в расположенную неподалёку школу. Прямо перед уроком один девятиклассник упал в обморок. Помчались с сиреной и мигалкой, на месте оказались через семь минут, прибежали в кабинет алгебры, с трудом пробившись через толпу в коридоре: ученики, педагоги, всем же интересно узнать, чем дело закончится. «Любопытство не порок…» – в который раз подумал Лебедев.
Заплаканная учительница, девушка лет двадцати трёх, прошептала, рассказывая о том, как всё было:
– Коля только вчера мне сказал после урока, что «не переживёт эту работу». Я думала, это метафора!
– Какую работу? Вы его полы в классе мыть заставили или доску? – спросил Лебедев, продолжая осматривать лежащего на двух сдвинутых вместе партах пациента – юношу лет пятнадцати. Его сюда положили, предусмотрительно решив не тащить через два этажа в медпункт, мало ли что с ним приключилось?
– Ну что вы, – ответила учительница. – У нас сейчас должна была быть административная контрольная.
– Ах, вот оно что… – задумчиво произнёс Валерий и внимательнее присмотрелся к больному. Глаза закрыты, бледное лицо и подозрительно ровное дыхание. Неподалёку стоит медсестра, у нее на лице паника, поскольку понятия не имеет, как вести себя в таких ситуациях, а сам больной, как подумалось доктору, выглядит довольно странно. Так, словно репетировал этот момент перед зеркалом в ванной.
– Мне кажется, он симулирует, – прошептала, наклонившись к самому уху, чтобы никто не услышал, студентка-практикантка Захарова. По шее Валерия от ее горячего дыхания мурашки побежали, он повёл плечом. Собственная реакция показалась привычно знакомой, – обычно он так всегда реагировал на женщин, которые его привлекали… в физическом смысле.
– Всё может быть, – немного растерянно ответил Лебедев и продолжил осмотр. Давление у подростка оказалось в норме, пульс спокойный, зрачки на свет реагируют.
– Ты меня слышишь? – спросил его врач.
В ответ тишина.
– Мы сейчас будем ставить катетер.
Снова «звезда в обмороке».
– Это такой узкий длинный шланг, он вставляется в уретру и продвигается до мочевого пузыря…
– Не надо! – вдруг выпалил мальчишка. Мгновенно открыл глаза, сел на парте, прокашлялся.
– Коллега, можно я озвучу диагноз? – спросила Диана с улыбкой.
Лебедев кивнул.
– Стресс от синусов и уравнений с тремя неизвестными. Юноша, ваша актерская игра на уровне плохонькой школьной самодеятельности.
Девятиклассник бросил на Захарову злобный взгляд.
– А теперь рассказывай, Гамлет недоделанный, зачем ты это всё придумал, – потребовал доктор Лебедев.
Вскоре всё выяснилось. Сегодня классу предстояло писать административную контрольную по логарифмам. Предмет у Николая нелюбимый, это еще мало сказано, а логарифмы он не понимает от слова совсем, но… родители сказали, что если получит «двойку», то о новенькой видеокарте для своего компа может даже не мечтать. Вот и решил «Гамлет» сыграть свою первую большую роль и… успешно провалился.
Учительница алгебры кисло посмеялась, у школьной медсестры отлегло от сердца, пациент вскоре был передан в руки завуча по воспитательной работе и психолога. После этого бригада поехала на следующий вызов. Оказавшись в машине, доктор Лебедев украдкой бросил на Диану заинтересованный взгляд. То, как она шепнула ему там, в классе… Он до сих пор помнил это ощущение на коже, и вдруг ощутил, что очень хочет… повторения. Но не попросить же студентку сказать ему что-то в таком же стиле?
Диспетчер выходит на связь, сообщает, что вызов поступил от женщины 63-х лет. «Жалуется на постоянное ощущение, что за ней кто-то пристально наблюдает. Испытывает страх, головокружение, тревогу», – слышится по рации. Доктор Лебедев усмехнулся и подумал, что не обычную бригаду СМП вызывать надо, а из психиатрической клиники.
– Кажется, сейчас нам предстоит с чокнутой поработать.
Диана хихикнула.
В квартире, куда приехали медики, их встретила аккуратного причёсанная, в расшитом золотыми драконами, летающими на лазоревом небе, халате женщина с осторожным выражением лица. Бригаду встретила шёпотом, словно в квартире помимо нее незримо присутствует кто-то еще. «На алкоголичку и наркоманку не похожа», – подумал доктор Лебедев, разглядывая обстановку. Судя по ней, человек тут живёт вполне приличный, не какой-нибудь асоциальный элемент, и потому жилище не напоминает пристанище бомжей.
– Что у вас случилось? – спросил Валерий.
– Они смотрят. Через окно. Я не знаю кто, но чувствую. В душе страшно. Даже шторы боюсь открыть, – прошептала пациентка.
Диана подошла к Лебедеву и повторила то же самое, что на прошлом вызове, только теперь из-за разницы в росте ей пришлось приподняться на носочках:
– Психосоматика, может быть, тревожное расстройство.
Опять та же знакомая волна мурашек, и Лебедев вдруг подумал, как сильно сегодня вечером и особенно ночью, когда останется дома совершенно один, ему будет этого не хватать… Заставил себя сосредоточиться на работе. Он отметил, что пациентка вполне контактна, ясно мыслит и логично излагает, рассказывая о своих прошлых заболеваниях. Никаких симптомов Валерий у нее не обнаружил, но напрягся, когда она попросила:
– Вы же медики, у вас глаз острый… может, посмотрите на улицу?
Лебедев с Захаровой переглянулись. Что ж, ничего экстраординарного в этой просьбе нет, можно попробовать. Отодвинули штору, стали смотреть. Оказалось, что в двадцати метрах, напротив, стоит новенькая многоэтажка. Судя по всему, одноподъездная, напоминающая свечку.
– Валерий Алексеевич, смотрите, там, четвертый этаж. Прямо напротив. Видите, балкон со сплит-системой?
Доктор Лебедев пригляделся и произнёс удивлённо:
– Ничего себе…
– Что там? Что такое? – тревожным шёпотом поинтересовалась женщина.
– Бинокль на штативе. Направлен прямо сюда, – поражённая, сказала Диана.
– Господи… – выдыхает пациентка. – Значит, я не сошла с ума!
В этот самый момент на балкон подошёл мужчина, лениво потянулся, закурил, а потом приник к окуляру оптического прибора. Заметив, что за ним в ответ наблюдают двое врачей, сделал вид, что ему это место вдруг перестало быть интересным, передвинул бинокль в сторону, докурил спокойно и ушёл.
– Что же мне теперь делать? – спросила хозяйка квартиры.
– Сейчас я разберусь с этим любителем за женщинами подсматривать, – яростно произнёс доктор Лебедев.
– Валерий Алексеевич, вы куда? – удивлённо спросила Диана, глядя, как тот уходит.
– Жди меня здесь, – бросил врач и захлопнул за собой дверь.
Спускаясь на лифте, Валерий вдруг ощутил, как внутри него бурлит бравада. Вот прямо очень хочется, чтобы Диана увидела и главное поняла: рядом с ней не какой-то замученный работой врач, а мужчина молодой и сильный, способный на поступок. Вот именно это, – поступок, достойный восхищения, – ему теперь и хотелось совершить. А заодно поквитаться за унижение, испытанное в юности от дворового мальчишки по имени Юрка Горев, который однажды подбил Валерку, на пару лет его младше, вместе пойти подглядывать в окошко женской бани.
Баня была муниципальная, древняя, как мамонт, и находилась на одной из ничем не примечательных улочек их родного Волхова. Окна у нее были огромные, два на два метра, но выполненные из стеклянных непроницаемых для взгляда блоков, и лишь на самом верху имелись крошечные, с разворот школьной тетради, форточки. Годы шли, кирпичные стены бани ветшали, вместе с ними и стеклянные блоки. В одном окне внизу кто-то случайно а может случайно, проделал дырку. Как ее заделать, никто не знал: ни цемент, ни шпаклёвка из-за воды долго не держались, отваливались. Пробовали затыкать подручным материалом: тряпками, губками, мочалками. Но окрестные мальчишки, однажды узнавшие о существовании этого невиданного доселе уникального места, догадались, как избегать проблем: брали тонкую веточку, тыкали, и им открывался заветный вид.
В тот раз Юрка сказал вечером:
– А пошли на баб в бане смотреть?
Валерка, который понятия не имел о чём он, недоверчиво нахмурился:
– Разве можно?
– Если осторожно! Пошли! – хмыкнул пацан, и они двинулись в сторону помывочного заведения.
Первым, на правах старшего, полез глазеть Юрка, забравшись на несколько пластиковых ящиков из-под овощей, кем-то заботливо принесённых в этот проулок. Насладившись зрелищем, спустился и помог забраться Валерке, которому тогда было лет шесть. Тот попытался что-то увидеть, но стоило прислониться, как его взгляд напоролся на… чей-то огромный глаз, и изнутри донеслось визгливое:
– Ах ты паразит ты такой!
Юрка, услышав первым, удрал, – только пятки сверкали. Валерка, поняв, что его могут застигнуть на месте преступления, стал быстро слезать, но тонкая мальчишечья нога провалилась, проломив ящик, и застряла. Вскоре с криками и шумом прискакали несколько возмущённых женщин, с ними были кочегар и дворник. Крику было столько, что у Валерки разболелась голова, а когда на место прибыла его мать и отвела домой, то потом… вся задняя часть тела, что пониже спины, опухла и саднила несколько дней, отведав крепкого отцовского ремня.
С той поры Лебедев крепко запомнил, что подглядывать нехорошо, и теперь пылал жаждой показать Диане свою удаль молодецкую и тому, с биноклем, популярно объяснить, как плохо он себя ведёт. Доктор вбежал в подъезд, благо дверь хоть и оказалась с домофоном, но ее открыли и приперли зачем-то кирпичом, даже лифтом воспользоваться не захотел. Взлетел на четвертый этаж, позвонил в нужную квартиру, определить расположение которой оказалось несложно.
Без долгих предисловий врач объяснил любителю подсматривать, кто он такой, в самый заковыристых и витиеватых, притом совершенно непечатных выражениях, и неожиданно для себя получил кулаком в нос. Отлетев на пару шагов, он прикоснулся к поврежденному органу, ощущая, как ручьем, заливая халат и пол, льётся алая жидкость. Прорычав «Ах ты!..» кинулся в контратаку.