Старик ждал смерти. Последний воздух вышел из его легких. В глазах потемнело. Волевым усилием он припомнил слова молитвы, которую не произносил уже много лет…
И вдруг всё исчезло. Тяжесть, лежавшая мёртвым грузом на груди – пропала. Сиплый вдох - воздух снова наполнил его грудную клетку.
Иван сел на кровати, поднялся и на ватных ногах пошел, а затем побежал к двери, ведущей в подъезд. Выскочил на площадку босиком, забарабанил в Катину дверь.
Из квартиры доносился шум пылесоса. Иван Петрович едва стоял на ногах, потратив все силы на то, чтобы добраться до Катиного порога. Толькро соседка его стук не слышала. Напевала что-то, убирая квартиру. Всего на минуту он почувствовал себя невидимкой, которому никто не сможет помочь. Будто старика не стало, а только дух бесплотный пытается дать близким людям знать, что он ещё здесь, он рядом. Но не может… Эта минута показалась Ивану вечностью. Вдруг звук пылесоса стих, и он, волнуясь, постучал ещё раз.
Катерина открыла, с удивлением уставившись на него.
- Ой, Иван Петрович, что с тобой, родненький, скорую вызвать.
Лицо его было серым, как пепел, глаза ввалились, руки дрожали, словно в лихорадке.
- Вызови бригаду… - прохрипел он, не здороваясь. - Пусть забирают. В психушку.
Катя прищурилась, окинула его взглядом с ног до головы и тяжело вздохнула:
- Давно пора было догадаться, что с тобой чертовщина творится.
Взяла его за руку, потянула за собой.
- Заходи давай. В психушку успеешь. Сначала в другое место поедем.
Иван Петрович попытался вырваться, но сил не было - ноги подкашивались, в голове гудело, будто в черепную коробку насыпали раскаленного песку.
- Куда?.. - пробормотал он.
Катя провела его на кухню, усадила, налила чаю.
- Не всё ли равно? - спросила она. - Если поможет, отблагодаришь и уже хоть раз сам купишь какой-нибудь детектив. А если нет, так и быть, вызову тебе скорую с санитарами.
- Хорошо, - выдохнул Иван.
- Я сейчас, - сказала Катерина и вышла из кухни.
В уютной квартире пахло сдобой. Кружевные салфетки лежали на холодильнике и микроволновке. Здесь было отчего-то не так боязно дышать. Словно запах маковых булочек мог отогнать чудовище.
Катерина Прокопьевна вернулась быстро. За те пять минут, что ее не было на кухне – успела переодеться в лесное: старые растянутые треники, камуфляжная энцефалитка. Не хватало только лукошка или ведра. Она достала из вазочки в прихожей ключи от старого «Москвича» и скомандовала:
- Пойдём, покараулю тебя, пока будешь собираться.
- А что надо-то? – спросил, растерявшись, он.
- Ну, хотя бы одеться. Давай-давай, - она поторопила его, подталкивая рукой и кивая в сторону выхода, а потом продолжила: - Есть одна женщина. Живёт в лесу. Если кто и поможет, так это она.
- Не верю я, Катя, в ведьм и колдунов.
- А в ту нечисть, что тебя испугала до мурашек, что ты ко мне аж босиком прискакал, веришь?
***
«Москвич» Кати с подвыванием притормозил на обочине. Лес стоял голый и безмолвный, чёрные ветки скреблись о низкое висящее серое небо. Воздух здесь был заметно холоднее, чем в городе, пахло хвоей.
- Я тебя только до избушки провожу, - сказала Катя, глуша мотор. - Дальше сам.
Иван хотел было возразить, мол, где это видано, чтоб женщина мужика провожала. Но промолчал, припомнив, как в ужасе стучал в закрытую Катину дверь.
Они спустились с насыпи вниз и пошли по узкой тропе, что тянулась, едва заметная, через лес. Под ногами хрустел лёд и мёрзлый мох, и почему-то пахло грибами. По бокам тропы торчали кусты голубики, усыпанные подмёрзшими ягодами - птицы не успели склевать их до холодов.
Впереди едва уловимо журчала вода. Они вышли к ручью, тонкой струйкой бегущему под деревянными мостками. За ручьём было озеро - тёмное, поросшее камышом. От него по ногам тянуло холодом.
Прошли через еловую чащу и выбрались на поляну, посреди которой стоял невысокий домик под тёмной, замшелой крышей. Стены были сложены из толстых брёвен, потемневших от времени и влаги.
От избушки повеяло теплом или дымом.
Иван Петрович сделал шаг вперёд, а затем оглянулся на Катю.
- Дальше, как договаривались, сам пойдёшь. Не бойся, не съест.
Иван повернулся к дому передом, к лесу задом и двинулся вперёд, навстречу своей судьбе.
Под ногой хрустнула ветка. И в этот миг ему показалось, что в одном из тёмных окон что-то мелькнуло за занавеской.
Поднялся на крыльцо, постучал.
За дверь послышались тихие шаги.
Молодая женщина, по мерам Ивана - совсем девчонка, открыла и, посмотрев на него серьёзным не по годам взглядом, сказала:
- Мёртвых за дверью оставь. Им сюда ходу нет. А сам – проходи.
От слов этих по спине у него пробежал холодок. Будто утопленник ледяными пальцами погладил.
В доме топилась печка. Под потолком висели пучки сушёной травы.
Агафья жестом велела ему опуститься на стул, а сама запалила фитиль на тонкой восковой свече.
Огонь горел зло. Коптил и вздымался, как кошка, завидевшая собаку.
Ведунья смотрела на него и всё больше хмурилась.
- Видел его уже? – спросила она наконец.
- Кого?
- Того, кто ночью спать не даёт.
- Упаси господь, - сказал старик, замотав головой.
- Запахи странные не мерещились?
- Это какие? Ты, дочка, говори прямо.
- Тленом, листвой прелой, падалью…
- Да вроде нет, - снова открестился Иван.
- Значит, не поздно ещё то, что украл, на место вернуть.
- Да что ты, дочка? Я за сорок лет стажа с завода ни одной гайки не уволок.
- Гайки не уволок, - согласилась она, - а вещь чужую с мертвой земли унёс.
Иван побагровел.
- Ты, дочка, думай, что говоришь! Сколько раз перстни видел, цепочки золотые с твой палец толщиной – ни разу не позарился. А ещё ведуньей назвалась! Людям головы морочишь!
- Всё, что на мертвой земле лежит, не живым принадлежит. Будь то пуговица или бусина – ничего брать нельзя. Вспоминай, что взял.
Тут старик почувствовал, будто его холодными руками кто за ладони взял. Гусиной кожей весь по самые плечи покрылся.
- Будильник у сторожки нашёл. Думал, ребята принесли – сказали не их. Кому он на кладбище нужен? Выбросить, видать, было жалко, у крыльца и оставили. Хороший, из металла. У меня такой раньше был. Точь-в-точь. Да потом запропастился куда-то. Я и подумал, что вроде как для меня и положено…
- Не тобой положено – не тебе и поднимать. Для тех, кто среди живых на мертвой земле помогает, особые правила. Многое прощается копщикам и сторожам. Да не всё. Назад верни, что взял. Повинись и вину загладь. Тянуть нельзя, сегодня же сделай, как скажу.
***
Уже темнело, когда Иван Петрович вернулся на место своей бывшей работы. Сумерки сгущались быстро, небо окрашивалось в лилово-свинцовые тона, растягивались по земле длинные, уродливые тени от оград и крестов. В руках он сжимал полиэтиленовый пакет; внутри безжалостно тикал будильник, подпираемый с одной стороны шоколадкой, с другой - сигаретами.
Он долго мялся у калитки, не смея войти. Казалось, земля за оградой дышит на него затхлым, могильным холодом, недружелюбная к тому, кто посмел выкрасть сокровище мертвеца.
Вдруг скрипнула дверь сторожки.
На порог вышел молодой парень, сменщик Ивана. Увидев замершую у входа фигуру, посветил в глаза старику своим фонарём.
- Петрович? Ты что ли? Что случилось? Забыл тут чего? — голос его прозвучал громко, нарушая звенящую тишину, и от этого стало ещё жутче.
Иван Петрович сглотнул комок в горле.
- Да вот мимо шёл, - просипел он, с трудом выдавливая из себя слова.
Парень молча кивнул, не стал расспрашивать.
- Ладно. Сторожка открыта, грейся, если что. Я на обход.
Он застегнул куртку, взял фонарь и зашагал вглубь аллеи, его шаги скоро растворились в темноте.
Старик дождался, когда огонёк фонаря убежит подальше во мглу. Только тогда он переступил роковую черту. Подошёл к старому, расколотому пополам пню у старой могилки.
Осторожно, почти благоговейно, он выложил на шершавую древесину покражу. Положил шоколад рядом, зажёг сигарету.
- Простите меня... - прошептал он.
Петрович стоял, опустив голову, когда тиканье будильника внезапно остановилось. Ветер закрутил табачный дым в рогалик и понёс прочь.
Снова старое кладбище выглядело тихим и спокойным. Будто и не было ничего.
Иван Петрович покачал головой и пошёл по направлению к дому. Время ещё было не позднее. Не пробило и восьми. На углу улицы он зашёл в полуподвальный магазинчик.
ДРУГИЕ РАССКАЗЫ ПРО АГАФЬЮ ТУТ
Продавщица посмотрела на него устало.
- Закрываемся. Вы что-то хотели?
Иван Петрович кивнул ей, улыбнулся и спросил:
- А подскажите, у вас какие-нибудь интересные детективы есть?