Иван Петрович работал сторожем на старом кладбище уже пятнадцать лет, и за это время мертвые стали для него почти что соседями. Место было тихое, спокойное, если не считать редких визитов родственников усопших да воя бродячих собак по ночам. Сюда Иван устроился не только ради тишины, но и потому, что по ночам давно уже не спалось. Бессонница грызла его годами, и кладбищенская служба оказалась спасением: днём он мог отоспаться дома, а ночь заполнял кроссвордами и потрёпанными детективами в мягких обложках, которыми снабжала его соседка по этажу. Он уже привык к могильным холмам, скрипу веток в темноте и даже к странным шорохам, которые списывал на возню грызунов. Но в последнее время что-то пошло не так.
Сначала он стал замечать, что вещи в его сторожке перемещаются сами по себе. Иван Петрович и внимания не обращал, списывал на старость и забывчивость. «Голова уже не та», - ворчал он себе под нос, поправляя очки.
Но в ту ночь убедился: что-то необъяснимое творится в его сторожке.
Как обычно он обошёл кладбище, медленно шагая между могил, прислушиваясь к ночной тишине. Фонарь слабо освещал дорожку, и тени от крестов тянулись через насыпи, припорошенные снегом. И размышляя, чем займётся до утра, старик вернулся в коморку.
Только эта ночь не задалась с самого начала. Обычно Иван пил зелёный чай. Редко когда баловал себя кофейком – давление шалило. Кофе любил пить со сливками. Покупал те, что в одноразовой упаковке – большую пачку вечно не допивал, сливки портились. Но в этот раз, почувствовав сонливость, кофе налил себе чёрный, чтобы взбодриться. Сел поудобнее, достал газету и едва сделал пару глотков, как на него навалилась такая дремота, какой не случалось с ним по ночам и в молодые годы. Веки стали свинцовыми. Голова клонилась медленно, он резко вздрагивал, просыпаясь…
«Совсем сдаю», - подумал с досадой, отхлебнул остывающий кофе, поставил кружку на стол. Не допив и не раздеваясь, он завалился на койку. Последнее, что запомнил перед тем, как провалиться в тяжёлый сон - тихий скрип половиц, будто кто-то осторожно шагнул в сторону стола, хотя дверь в крошечную сторожку не открывалась и внутри, кроме него, никого не было.
Или казалось, что не было.
Резкий звон разбитого стекла ворвался в сон. Иван Петрович вздрогнул, сердце бешено заколотилось в груди. Он вскочил, ещё не понимая, что происходит. В темноте сторожки белели осколки: кружка, которую он точно оставил на столе, теперь лежала разбитой на полу.
Схватил фонарик со стола. Дрожащими руками нажал кнопку - луч света метнулся по углам, выхватывая из мрака пустые стулья, печку, полки с документами. Никого.
Сердце всё ещё бешено стучало, когда он распахнул дверь, впуская в сторожку холод с улицы, и осветил фонарём двор. Снег только что выпал - ровный, чистый, нетронутый. И ни следа. Никто к сторожке не подходил.
«Чёртовщина какая-то» - подумал он, только вслух произносить побоялся… Собственное дыхание казалось ему слишком громким в этой мёртвой тишине.
Старик зашёл обратно, нащупал выключатель, щёлкнул, взял совок и стал собирать осколки, думая о произошедшем. Так и промаялся до конца смены, не зная, что это было. Сколько бы ни обходил в эту ночь территорию – ни следов, ни людей не видел.
Утром ушёл домой сам не свой. Всю дорогу оглядывался, будто проверяя – не идёт ли за ним кто. Странное чувство было внутри. Свербящее.
Иван Петрович тяжело поднялся по ступенькам своего старого дома, чувствуя, как каждая кость ноет то ли на погоду, то ли от усталости и нервного напряжения. Он повернул ключ, толкнул дверь…
- Ой, Иван Петрович, а я вас как раз ждала! - раздался позади добродушный голос.
Он обернулся, чуть не потеряв равновесие. На пороге соседской квартиры стояла баба Катя, держа в руках очередной детективный шедевр.
- Вот, дочитала только что. Сюжет захватывающий, не остановиться. Думаю, вам понравится.
Иван машинально взял книжку, даже не глядя на название.
- Спасибо, - буркнул он.
Баба Катя прищурилась, внимательно разглядывая его осунувшееся лицо, тени под глазами.
- Да вы бледный какой-то, - покачала она головой. - Вам бы врачу показаться. Всё вы мужики скачете, как молодые. А чай не шестнадцать! За здоровьем следить надо.
- Да не переживайте, Катерина Прокопьевна, посплю, и всё пройдёт, - ответил он, скрываясь от соседки за порогом своей квартиры.
Только и дома ему не было покоя - весь день проворочался, прислушиваясь к каждому шороху, почти ничего не ел.
А вечером снова засобирался на работу, прихватив с собой из дома новую кружку.
«Вот отработаю смену нормально - и всё устаканится. Мало ли отчего посуда упала. Поставил, видать, на край. Мышка бежала, хвостиком махнула», - убеждал себя он.
Но вторая ночь была ещё хуже.
Иван Петрович сидел за столом, сжимая в пальцах сточенный наполовину карандаш. Газета с незаполненным кроссвордом лежала перед ним, но мысли путались, буквы расплывались перед глазами. Он напряжённо вслушивался в тишину, и каждый шорох заставлял его насторожиться.
А ветер за окном в это время потихоньку стих. Не шумели деревья. Даже бродячие псы, обычно воющие почём зря, сегодня словно все разом потеряли голос.
И вдруг...
Тихий, едва уловимый скрип шагов по мёрзлой земле. Где-то недалеко, метрах в двадцати.
Он замер, пальцы непроизвольно сжали карандаш. Прислушался.
Нет, не показалось. Кто-то медленно, очень медленно обходил сторожку.
Тяжёлые, размеренные шаги, будто неизвестный не спеша бродит между могил, подбираясь всё ближе.
Иван Петрович встал со стула. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди.
- Кто здесь?! - крикнул он, и собственный голос прозвучал чужим, надтреснутым.
Ответом была тишина.
Он рванул дверь, выскочил наружу, фонарь в руках подрагивал, освещая нестройные кладбищенские ряды.
Никого.
Только луна холодным оком безразлично смотрела с темного неба.
Иван обошёл сторожку, прогулялся до ворот. Но так никого и не встретил. Да и не мог никто из людей так скоро сбежать. Разве что сиганул через забор.
«Может, собака забрела», - успокаивал он себя.
Вернувшись внутрь, мужчина снова опустился на стул, но теперь уже не мог усидеть на месте. Каждые пять минут вскакивал, подходил к окну, всматривался в темноту.
Так прошла вся ночь.
Только перед рассветом, когда небо ещё не начало светлеть, забылся коротким сном.
ДРУГИЕ РАССКАЗЫ МОЖНО НАЙТИ ТУТ
И грезилось ему, будто кто-то садится рядом, наклоняется над ним, дышит в самое ухо холодом. В ужасе Иван понял: это не сон. Кто-то и впрямь дышал у него за спиной, там, где уж точно никого не могло быть – у стены. Он попытался открыть глаза и не смог. Вдруг что-то тяжёлое навалилось на него, придавив, словно могильная плита, выбив последний воздух из лёгких. Внутри своей головы он кричал, но вслух не мог издать ни звука. Таким беспомощным Иван Петрович не чувствовал себя никогда.
Но вот на закрытые веки упала полоска света.
С первым лучом он подскочил и задышал часто-часто, захлёбываясь воздухом.
В сторожке по-прежнему никого не было. И только подушка, примятая так, будто кто-то только что убрал оттуда большую ладонь, подтверждала, что это был не сон…