Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Москва в тот вечер дышала влажной тяжестью, как астматик перед приступом. Небо, свинцовое, низкое, давило на крыши, на деревья, на плечи прохожих. Воздух был настолько густым, что казался вязким, забивался в легкие и не позволял ни дышать, ни надеяться.
Я шла к студии, как идет человек, который уже знает, что ничего хорошего его не ждет, но все равно идет, чтобы получить подтверждение своим ощущением, чтобы до конца убедиться, что ему уготована казнь.
Четыре дня, прошедшие с последнего занятия, Николай молчал. Не звонил и не писал. Я чувствовала себя юной девчонкой, которая по уши влюбилась в проходимца, а тот, затащив ее в постель, тут же бросил. Но ведь Николай не такой. Или такой? Может, близость, которая для меня стала последним шагом к доверию, для него ничего не значила?
И чем ближе я подходила к студии, тем сильнее становилось чувство, что я не иду на танго — я иду на суд.
На суд, где мне вынесут приговор: что нет любви, если тебе почти пятьдесят, что нет той взаимности, когда двое чувствуют одинаково, что нельзя начать с чистого листа.
Я завернула за угол и замерла. Прямо передо мной стояла женщина. Та самая, которую я уже видела. В студии, на танцах. Тогда я подумала, что эта новая ученица, которая пришла под конец занятия, чтобы украдкой понаблюдать и понять, подходит ли ей танго. Я видела, каким взглядом она смотрела на Николая, но в тот день не придала этому значения: на Николая все женщины смотрели со смесью влюбленности и восхищения.
Но теперь она стояла здесь и бросала на меня оценивающие взгляды. Я уже понадеялась, что просто пройду мимо, но женщина остановила меня.
— Марина, — сказала она, — я вас ждала.
— Меня?
— Значит, вы и есть та, с кем он теперь танцует, — сказала она, и в голосе ее прозвучала ирония. — Та, с кем он близок и душой, и телом. — На этом она не сдержалась и совершенно вульгарно хмыкнула.
— Не понимаю, о ком вы, — пробормотала я, мгновенно растерявшись.
— О Николае Гришине. Позвольте представиться. Я Агата Великовская. Его жена.
Я где-то слышала эту фамилию, но не могла припомнить где, но это было неважно. Важно было совсем другое.
— Разве Николай женат?
— А разве нет? — Она изогнула густую, но аккуратную бровь.
— Я слышала, он в разводе.
— Формально — да. Но такие, как Гришин, не разводятся. Они всю жизнь любят и боготворят только одну женщину. Остальные — лишь временная замена.
— Замена?
— Да, замена. Мне неприятно вам это говорит, я вижу, что вы в него по уши влюблены, — усмехнулась она, — как и десятки других, что были до вас. Коля… он умеет пользоваться женскими слабостями, умеет влезть в душу, добиться своего. Ну а потом, наигравшись, возвращается ко мне, он всегда возвращается ко мне.
Я замялась, чувствуя, как в висках застучало. Лоб покрыла испарина, а желудок скрутило так, что я подумала: меня сейчас вытошнит прямо на эту приму… Тут же я вспомнила, где слышала ее имя. Агата Великовская когда-то блистала в балете, а потом играла в кино. Правда, я давно не видела ее в фильмах, потому и не узнала.
— Зачем вы говорите мне все это? — выдохнула я.
— Чтобы предостеречь. Гришин не тот человек, в которого стоит влюбляться. Он алкоголик. Он человек сломленный и конченный.
— Разве не вы его сломали? — зло спросила я.
— О, вижу он поделился своей версией нашего… недоразумения. Могу рассказать свою.
— Не стоит! — почти взвизгнув, остановила ее я.
— Не совершайте ошибку, не бегите к нему, — сказала она. — Или вам все равно, что, когда он не спит с вами, он спит со мной? Думаете, вы та, что излечит его? Ошибаетесь! Гришин никого не любит, кроме себя. Он любит ту версию себя, которую вы ему подарили — будто бы он снова может быть счастлив. Только потом, через неделю или две, он пробуждается от этой влюбленности и снова бежит ко мне… Падает в ноги, умоляет, осыпает поцелуями…
Ее слова хлестали по щекам, словно она одаривала меня оплеухами. Я развернулась и быстрым шагом заспешила прочь, желая оставить за спиной и эту женщину, и студию, и Николая, и танго…
Ноги сами принесли меня в парк, в тот самый, где мы так часто гуляли после занятий. В ушах все еще звенел голос его жены. Не совершайте ошибку. Не влюбляйтесь в него. Он не любит вас. Он любит лишь себя самого, ту версию себя, которой он стал рядом с вами. А потом он снова возвращается ко мне. Ко мне. Ко мне. К ней!
Я села на лавку и запустила пальцы в волосы, хватаясь за голову. Я была глупа. Господи, как же глупа я была! Я поверила в чудо. А чуда не было. Был лишь танец — иллюзия близости, мираж тепла в холодной комнате, где я никогда не была нужна по-настоящему.
_____________
Глава 7