Я неслась между могилами, не разбирая дороги. Адреналин бурлил в крови, заставляя сердце колотиться как сумасшедшее. Но в какой-то момент нога зацепилась за предательски высунувшийся из земли корень старого дерева. Мир перед глазами на мгновение перевернулся. Я летела вниз, чувствуя, как земля стремительно приближается. В последний момент успела выставить руки вперёд, чтобы не удариться грудью о твёрдую поверхность. Колени и ладони обожгло болью от соприкосновения с холодной землёй. Крик Снежка раздался где-то сбоку:
— Аглая!
Я знала — нельзя просить его о помощи здесь, на кладбище. Энергетические потоки этого места могли обернуться против нас двоих, причинив непоправимый вред. Но Гвоздь… Он не должен был уйти!
Чертёнок уже был рядом, готовый броситься на помощь.
— Снеж, — прохрипела я, поднимаясь с земли, — давай за ним! Ластай!
Не нужно было повторять дважды. Снежок мгновенно превратился в маленькую точку. Ветер вокруг него закружился вихрем, поднимая в воздух сухие ветки и пожухлую листву. Я медленно поднялась, отряхивая грязь с одежды. Каждая мышца протестовала против такого обращения, но я знала — Снежок справится. Он уже начал свою охоту. Оглядевшись по сторонам, я заметила, как тени от памятников словно танцуют в неверном свете луны. Где-то вдалеке слышался шум — это мой маленький помощник преследовал беглеца. Шаги стали размеренными, осторожными. Я внимательно смотрела под ноги, избегая новых ловушек. Кладбище словно насмехалось надо мной, подставляя подножки в виде корней и камней. Выходя через старые ворота, я чувствовала, как напряжение постепенно отпускает. Снежок сделал своё дело. Теперь можно было спокойно опросить Гвоздя.
Холодный ночной воздух обжигал лёгкие. Где-то вдалеке послышался гром, молния осветила небо. Странно, для грозы ещё слишком рано, весна не вошла в полную силу. Хотя, в наше время все меняется слишком быстро. Я подошла к машине. Гвоздь, вернее, то, что осталось от его гордого вида, привалился к крылу автомобиля. Снежок, как всегда, проявил смекалку — связал ему руки ремнём от джинсов. Старая практика, проверенная не одним разом.
Я присела на корточки, чтобы наши с мужчиной глаза оказались на одном уровне. В тусклом свете звезд его лицо казалось высеченным из камня — жёсткие черты, щетина, покрывшая щёки, и глаза… В них читался вызов, но я заметила тень страха, прячущуюся в глубине зрачков.
— Если ты попробуешь сделать что-то, что помешает нашей беседе, или попытаешься мне соврать, — произнесла я тихо, почти шёпотом, — я отдам приказ своему племяннику, и тебе будет хуже, чем твоим дружкам.
Он сжал челюсти, но промолчал. В его взгляде читалось презрение, смешанное с чем-то похожим на уважение. Ночь после погони по кладбищу давалась тяжело. Желудок сводило от голода, но я знала — сначала дело, потом еда. Гамбургеры подождут. К моему удивлению, после неудавшегося побега Гвоздь, или, как оказалось, Сергей Сергеевич Афанасьев, начал говорить. Его голос звучал глухо, словно доносился из колодца:
— Да, я Гвоздь для вас, для таких, как вы или я. А для мамы я был Серёжей, для жены — любимым мужем. Сергей Сергеевич Афанасьев, между прочим, с высшим образованием и десятилетним стажем работы в банке. А теперь… теперь я просто свободный человек. Свободный от всего. От семьи, которая отвернулась, от работы, которая предала, от счетов, которые накопились.
Он говорил, и в его словах звучала горечь. История банальная, но от этого не менее горькая. Потеря работы, развод, долги… И бутылка, которая стала спасением, а потом — проклятием.
— В одночасье всё рухнуло, — продолжал он, глядя куда-то вдаль. — Сначала работа, потом семья, а там уж и до бутылки рукой подать. Свобода? Да какая это свобода… Это просто бегство.
Слушая его, я думала о родителях Фёдора. Те же грабли, тот же путь. Успешные, обеспеченные люди, потерявшие всё. И как они начали пить… Сначала рюмка за ужином, потом стакан утром, чтобы заглушить головную боль, а к вечеру уже не могли остановиться.
В его словах была правда, горькая и неприглядная. Как можно променять всё, что имеешь, на бутылку? Как можно дойти до жизни в склепе, до того, чтобы стать свидетелем в деле о пропавших людях?
Я понимала — сейчас он, возможно, осознаёт, что натворил. Но было поздно. Слишком поздно. И эта мысль тяжёлым камнем лежала на душе, заставляя задуматься о том, сколько ещё таких историй скрывается за фасадом благополучной жизни.
Я только собралась задать первый по-настоящему важный вопрос, как меня отвлек Снежок. Он попросил меня отойти в сторону, и я увидела, как виновато он смотрит на меня.
— Аглая, жрать охота… — пробурчал он, — после обращения жутко голодный.
Я вздохнула, прекрасно понимая его состояние. Сама чувствовала, как желудок сводит от голода, но оставить Гвоздя одного мы не могли.
— И что ты предлагаешь? — спросила я строго, хотя сама уже размышляла над этой проблемой.
Снежок замялся, теребя край своей куртки.
— Тут шашлычная недалеко… Может, ты это… Дашь мне машину? Окраина, ментов тут не будет…
Я нахмурилась, делая вид, что обдумываю его предложение.
— Ты поосторожнее с выражениями, я вообще-то внештатный консультант полиции, — напустила я на себя серьёзный вид.
После недолгой паузы я сдалась:
— Ладно, газуй. Деньги в кошельке. Бери мяса, лаваши, овощей каких-нибудь и гарнир. И это… Бери порций пять-шесть, чтобы нам всем хватило поесть и этому человеку дать с собой.
Глядя на Гвоздя, сидящего у машины, я вдруг почувствовала острый приступ жалости. Человек живёт в холодном склепе, нормальной еды не видит, спит на тряпках…
Снежок, подтянув спадающие джинсы, помог Гвоздю подняться. Они отошли в сторону от дороги, к старому дереву. Я тоже прислонилась к стволу, наблюдая, как мой маленький помощник садится в машину и уезжает в сторону шашлычной.
Гвоздь, до этого молча смотревший вслед уезжающей машине, вдруг повернулся ко мне. Его голос звучал тихо, почти шёпотом:
— Вы можете где-то меня спрятать? Он придёт и за мной… Он уже ходил по кладбищу и высматривал оставшихся. Нас было четыре группы, две пропали, а две куда-то переехали. Я с ними не ушёл, не мог, ждал своих… Я видел его вчера днём…
Его слова ударили меня как молния, которая не так давно рассекла небо ярким всполохом. В голове зазвенело от осознания: возможно, сегодня ночью мы были рядом с преступником, возможно, спугнули его своим появлением. Положение дел стало намного серьёзнее, чем я предполагала. Страх холодной змеёй прополз по спине. Если тот, о ком говорил Гвоздь, действительно охотится за бездомными, то мы, возможно, вмешались в его планы. И теперь он может стать ещё осторожнее, ещё хитрее. Я молча смотрела на дорогу, ожидая возвращения Снежка, а в голове крутились мысли о том, как теперь действовать дальше. Одно было ясно — дело стало намного сложнее, чем казалось вначале.
Пока мы ждали возвращения Снежка, Сергей начал рассказывать. Его голос звучал тихо, словно он боялся разбудить тишину кладбища.
— К нам часто приходили люди, — начал он, глядя куда-то вдаль. — Многие знали про нас. Кто-то приносил старые вещи, сердобольные бабушки — закрутки, хлеб. А ещё мужики иногда заглядывали, которым не с кем было выпить. У кого-то день тяжёлый, у кого-то семейные проблемы...
Он рассказывал о том, как местные жители относились к бездомным на кладбище. Они были самые безобидные, спокойные, тихие. К ним часто обращались за помощью — вскопать огород, почистить снег, сделать грязную работу по хозяйству.
— Я долго жил у одной старушки, — продолжал он. — За еду, крышу над головой и какую-никакую одежду помогал ей в огороде, брал на себя всю тяжёлую работу. Но всему приходит конец. Старушка ушла к праотцам, дети с внуками продали дом, и вот я снова здесь.
Сергей с гордостью отметил, что уже давно не пьёт. Даже зимой согревался горячим чаем, а не водкой, как его друзья.
Когда речь зашла о той злополучной ночи, его рассказ стал сбивчивым. Человека, пришедшего тогда, он описать не мог. Единственное, что запомнилось — очки для зрения, когда он увидел этого человека днём около склепов.
Слушая его историю, я чувствовала, как сердце сжимается от жалости. Судьба обошлась с ним жестоко, лишив даже того небольшого уюта, который он обрёл. А отсутствие примет подозреваемого только усложняло дело.
В этот момент вернулся Снежок. Он выскочил из машины с двумя огромными пакетами, от которых исходил потрясающий аромат жареного мяса и свежеиспечённых лавашей.
Сергей, как и я, почувствовал запах еды. Я развязала ему руки, и он, поблагодарив, уже собирался уходить, но я остановила его. Еда была куплена для всех, и я не могла допустить, чтобы он ушёл голодным.
— Вот я ничего плохого не сделал, — смущённо произнёс он, опустив глаза. — Но и хорошего не делаю. Почему ко мне все так добры? Почему других увезли, а мне удалось спастись?
— Просто кто-то рождается под счастливой звездой, — ответила я, — а кому-то везёт меньше.
Мы сели в кружок. Снежок раскладывал еду, а мы с Сергеем разговорились. Он рассказывал о своей прежней жизни, о том, как потерял всё. Я слушала, понимая, что перед мной сидит человек, который, возможно, единственный свидетель в этом деле.
— А знаете, — вдруг сказал он, — я ведь мог бы помочь вам больше. Если бы только хоть что-то запомнил...
Я не могла дождаться рассвета. В голове крутился план — как помочь Сергею, и, как облегчить жизнь тётушки Фёдора. Её хозяйство требовало крепких мужских рук, а подходящего помощника у неё не было. Интуиция подсказывала — Гвоздь не опасен. Его аура излучала усталость и тоску, но не злобу.
Ещё нужно было попросить Фёдора разузнать про сотрудников морга в очках. Это единственная ниточка, ведущая к преступнику.
Мы сидели в машине. Атмосфера изменилась — прежняя настороженность и брезгливость исчезла. То ли история Сергея подействовала, то ли общая трапеза под звёздным небом.
Сергей дремал на переднем сидении, сытый и умиротворённый. Снежок развалился сзади, погрузившись в изучение статей о том, как найти Виолу. Он всё ещё не хотел верить, что призрак попал в ловушку — до последнего надеялся, что она просто занята важными делами.
Первые лучи рассвета окрасили небо в серый цвет. Мир медленно просыпался.
Внезапно тишину разорвал громкий звонок телефона. Все подпрыгнули от неожиданности. Гвоздь вздрогнул во сне, Снежок подскочил на сиденье, а я схватила телефон.
Номер на экране заставил моё сердце пропустить удар. Это был не Фёдор.
— Алло? — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
То, что я услышала дальше, перевернуло во мне всё…
Машина летела по пустым улицам, словно стрела, выпущенная из лука. Красные огни светофоров мелькали перед глазами, но я не замечала их. В голове билась только одна мысль: успеть, только бы успеть.
— Это лишение прав! Окстись, женщина! — верещал Снежок, вжавшись в сиденье.
Гвоздь молча пристегнулся ремнём безопасности. Его крупная фигура напряжённо застыла, пальцы крепко обхватили ручку над дверью.
Воздух в салоне казался густым от напряжения. Каждый поворот давался с трудом, но я давила на газ, игнорируя все правила. Педаль в пол, и машина рвалась вперёд, рассекая утренний туман.
Когда впереди показались знакомые очертания дома, а у подъезда я увидела машину скорой помощи с мигалками, время будто остановилось. Мир сузился до этой кошмарной картины.
Резко нажав на тормоз, я выскочила из машины. Ноги дрожали, отказываясь подчиняться. После бессонной ночи и ночных погонь тело словно превратилось в желе.
Вбегая в подъезд, я чувствовала, как сердце готово выскочить из груди. Оно билось так сильно, что, казалось, его стук слышен во всём доме. По спине стекал холодный пот.
Красные капли на старом, исцарапанном кафеле лестничной клетки заставили мир кружиться перед глазами. Я ухватилась за перила, чтобы не упасть.
«Не сейчас, только не сейчас», — пронеслось в голове. Собрав всю волю в кулак, я заставила себя двигаться дальше.
Дверь квартиры была приоткрыта. Я толкнула её и вошла. В нос ударил резкий запах медикаментов, смешанный с чем-то металлическим. В ушах звенело, а в горле застрял ком, не давая дышать.
— Нет... — прошептала я, делая шаг вперёд.
Мир вокруг словно замедлился, превратившись в тягучий кошмар, из которого невозможно выбраться.
Друзья, не стесняйтесь ставить лайки и делиться своими эмоциями и мыслями в комментариях! Спасибо за поддержку! 😊
Также вы можете поддержать автора любой суммой доната