Почтовый ящик забивался рекламой так быстро, что приходилось чистить его через день. Я спускалась на первый этаж нашей пятиэтажки, вооружившись пакетом для мусора. Листовки про скидки в магазинах, визитки сантехников, газеты с объявлениями — всё это летело в пакет без разбора. Но среди хлама попадались и важные бумаги — квитанции за коммуналку, например.
Вот и сейчас я выудила из ящика знакомый конверт с прозрачным окошком. Машинально глянула на сумму — опять подняли тарифы, ничего удивительного. Хотела уже сунуть квитанцию в карман, но взгляд зацепился за строчку внизу. В графе "собственник" стояло: Петрова М.И.
Я перечитала. Петрова? Марина Ивановна? Кто это вообще такая?
Может, ошибка в базе данных? У них же вечно что-то путают в этих управляющих компаниях. Помню, соседке по площадке три месяца присылали квитанции на чужое имя, пока она не дошла до начальства и не устроила скандал.
Я сложила квитанцию вчетверо и засунула в карман старой куртки. Наверху ждал Александр с обедом — суп должен был уже свариться. Поднимаясь по лестнице, я ещё раз мысленно прокрутила эту фамилию. Петрова... Нет, точно не знаю никакой Петровой.
Дома пахло борщом и жареным луком. Александр колдовал на кухне — это был один из редких дней, когда он готовил сам. Я сбросила куртку на вешалку и прошла к нему.
— Саш, а кто такая Петрова Марина Ивановна? — спросила я, доставая тарелки из шкафа.
— Что? — он обернулся с поварёшкой в руке.
— В квитанции написано, что она собственник нашей квартиры.
Ужин с сюрпризом
Александр замер с поварёшкой над кастрюлей. Капля борща сорвалась и шлёпнулась обратно. Потом он усмехнулся — так, как усмехаются взрослые, когда ребёнок спрашивает глупости.
— Вер, ты опять всё путаешь. Дай сюда квитанцию.
Я полезла в карман, достала сложенную бумажку. Он выхватил её у меня из рук, даже не вытерев ладони — на белой бумаге остались жирные отпечатки пальцев. Пробежал глазами по строчкам, хмыкнул.
— Ну и что ты тут увидела? Обычная квитанция.
— Внизу, где собственник указан...
— Вера, там написано "Петров А.И." — это я. Александр Иванович Петров. Ты что, очки забыла надеть?
Он сунул мне квитанцию обратно, но я успела заметить — он держал её так, что большой палец закрывал нижнюю строчку. Хотела возразить, но он уже разливал борщ по тарелкам, гремел ложками, рассказывал про свой день на работе. Про то, как начальник опять всех построил, как молодые ничего не умеют, как он один тянет весь отдел.
Я молча ела борщ. Он был пересоленный — Александр вечно пересаливал еду. В горле встал комок, но я заставила себя глотать. Может, действительно показалось? В последнее время я часто путаю имена, забываю, куда положила ключи. Возраст, наверное. Пятьдесят восемь — не шутка.
— Ты чего такая задумчивая? — Александр смотрел на меня поверх своей тарелки. — Опять накручиваешь себя?
— Да нет, просто устала.
— Вот и отдыхай больше. А то вечно какие-то проблемы придумываешь на пустом месте. То соседи якобы шумят, то квитанции неправильные, то ещё что-нибудь.
Он прав. Я действительно мнительная стала в последние годы.
Тайный поход
Три дня я носила эту квитанцию в сумке, доставала украдкой, перечитывала. Петрова М.И. Чёткие печатные буквы никуда не девались. Александр уходил на работу к девяти, возвращался после семи. У меня было полно времени.
В среду я надела свой лучший плащ — тёмно-синий, который Александр подарил на прошлый день рождения. Причесалась, даже помаду накрасила. В МФЦ на Садовой всегда очередь, но я пришла к открытию.
Девочка за стойкой была совсем молоденькая, с длинными накладными ресницами. Она щёлкала жвачкой и листала что-то в телефоне, пока я подходила.
— Здравствуйте, мне нужна выписка из ЕГРН.
— На какой адрес? — она даже не подняла глаз.
Я назвала наш адрес. Руки предательски дрожали, когда доставала паспорт. Вдруг спросят, зачем мне это? Вдруг позвонят Александру?
Но девочка просто отсканировала документы, распечатала квитанцию на оплату госпошлины.
— Триста пятьдесят рублей. Касса напротив. Выписка будет готова через пять рабочих дней.
Всё. Никаких вопросов. Я расплатилась, получила талончик с номером заявления и вышла на улицу. Ноги подкашивались. Села на лавочку возле МФЦ, достала телефон. От Александра два пропущенных.
"Где ты ходишь? Я звонил домой, не берёшь трубку."
Быстро набрала ответ: "В магазин вышла, телефон в сумке не слышала."
Пять дней. Пять дней надо было продержаться, чтобы он ничего не заподозрил. Дома я спрятала талончик в старую коробку из-под обуви, которую держала на антресолях. Туда Александр точно не полезет — он вообще не интересовался моими вещами.
Чёрным по белому
Конверт был плотный, официальный. Я забрала его в пятницу, когда Александр уехал на дачу к приятелю — помогать с ремонтом бани. У меня было время до вечера.
Села за кухонный стол, положила конверт перед собой. Минуту просто смотрела на него. Может, не открывать? Может, выбросить и забыть? Жили же мы восемь лет, и нормально жили. Он не пьёт, деньги домой приносит, не гуляет по бабам. Что ещё надо?
Но руки сами потянулись к конверту. Аккуратно вскрыла ножом для бумаги — тем самым, с перламутровой ручкой, который Александр подарил, когда я ещё работала в библиотеке.
Выписка была на трёх листах. Официальный бланк, печати, подписи. И строчка, от которой потемнело в глазах: "Правообладатель: Петрова Марина Ивановна". Дата регистрации права — полтора года назад. Полтора года!
Я перечитала ещё раз. И ещё. Цифры и буквы расплывались, но смысл не менялся. Квартира, в которой мы живём, в которой я вешала шторы, клеила обои, расставляла мебель — эта квартира принадлежит какой-то Петровой.
А как же я? Мы же вместе копили на первый взнос. Я отдала все свои накопления — триста тысяч, которые откладывала десять лет. Александр сказал, что оформит всё на себя, а потом перепишет половину на меня. "Так проще с документами будет," — объяснял он.
Слёзы капали прямо на выписку, размывая чернила печати. Дура. Старая наивная дура. Поверила. А он... он всё это время знал. Знал и молчал. И ещё смел говорить, что я мнительная!
Разговор начистоту
Александр вернулся около девяти, пахло от него дымом и пивом. Я сидела в гостиной, выписка лежала на журнальном столике. Он прошёл мимо в ванную, даже не поздоровался. Я слышала, как льётся вода, как он чистит зубы, полощет горло.
Вышел в майке и трениках, сел в своё кресло напротив.
— Ты чего не спишь? — спросил, включая телевизор.
Я молча пододвинула выписку к нему. Он глянул, нахмурился, взял в руки. Читал долго, будто не понимал, что там написано.
— И что это? — наконец спросил он, отбрасывая бумаги обратно на стол.
— Это выписка из ЕГРН. Квартира оформлена на Петрову Марину Ивановну.
— Ну и что? — он откинулся в кресле, сложил руки на животе. — Какое твоё дело?
— Какое моё дело? Саша, мы восемь лет вместе! Я вложила свои деньги в эту квартиру!
— Ничего ты не вкладывала. Ты мне деньги дала в долг, я тебе их вернул.
— Когда вернул? — я почувствовала, как начинают дрожать руки.
— Да я тебе каждый месяц на продукты даю, на одежду. Считай, что рассчитались.
Он говорил это таким спокойным тоном, будто объяснял ребёнку таблицу умножения. А я сидела и не могла поверить своим ушам. Восемь лет. Восемь лет я готовила ему завтраки, стирала его рубашки, встречала с работы. Думала — семья. А оказалось — квартирантка.
— Кто такая Петрова? — выдавила я.
— Не твоё дело.
— Саша, я имею право знать!
Он резко встал, навис надо мной.
— Ты не имеешь никаких прав! Усвой это наконец! Живёшь тут из милости, так и сиди тихо!
И ушёл в спальню, хлопнув дверью. А я осталась сидеть в темноте.
В кабинете юриста
Кабинет был маленький, на втором этаже старого офисного здания. Бесплатная юридическая консультация — я нашла адрес в интернете. Юрист оказался мужчиной лет сорока, с усталым лицом и добрыми глазами.
— Проходите, присаживайтесь. Чем могу помочь?
Я выложила перед ним всё — выписку, старые расписки о передаче денег Александру, даже фотографии из телефона, где мы вместе на фоне этой квартиры в день заселения.
Он изучал документы минут десять, иногда что-то помечал в блокноте.
— Скажите, вы состоите в официальном браке с этим мужчиной?
— Нет, мы... просто живём вместе.
— Есть письменный договор о передаче денег на покупку квартиры?
— Нет, он сказал, что между своими это не нужно.
Юрист вздохнул, снял очки, потёр переносицу.
— Вера Николаевна, ситуация сложная. Формально вы не имеете прав на эту недвижимость. Но! — он поднял палец, — мы можем попробовать доказать неосновательное обогащение. У вас есть свидетели того, что вы жили как семья? Соседи, родственники?
— Соседи точно подтвердят. И на работе его все знают, что у него есть гражданская жена.
— Хорошо. Ещё нужно выяснить, кто эта Петрова. Возможно, сделка была фиктивной. Найдите её, поговорите. Иногда люди идут навстречу, когда узнают реальную ситуацию.
Я вышла от юриста с толстой папкой бумаг и списком того, что нужно сделать. Страшно? Да. Но отступать было некуда.
Письмо незнакомке
Марину Ивановну Петрову я нашла через соцсети. Оказалось, ей пятьдесят два года, работает она главным бухгалтером в строительной компании. На фотографиях — приятная женщина с короткой стрижкой и внимательными глазами.
Писала письмо три часа, удаляла, начинала заново.
"Уважаемая Марина Ивановна! Меня зовут Вера Николаевна, и я вынуждена обратиться к вам по очень деликатному вопросу. Согласно выписке из ЕГРН, вы являетесь собственником квартиры по адресу..."
Отправила и стала ждать. Ответ пришёл на следующий день.
"Вера Николаевна, ваше письмо стало для меня полной неожиданностью. Да, формально квартира оформлена на меня, но это долгая история. Александр Петров — мой двоюродный брат. Два года назад он попросил помочь с оформлением ипотеки — у него были проблемы с кредитной историей. Я согласилась, но с условием, что как только он погасит кредит, квартира будет переоформлена на него. Я понятия не имела, что он живёт там не один. Давайте встретимся и обсудим ситуацию."
Я перечитала письмо несколько раз. Двоюродный брат. Проблемы с кредитной историей. Всё становилось на свои места. Александр использовал всех — и меня, и её.
Мы встретились в кафе возле её работы. Марина оказалась именно такой, какой я её представляла по фотографиям — спокойной, рассудительной, понимающей.
— Я готова отказаться от права собственности, — сказала она, выслушав мою историю. — Но есть проблема — ипотека всё ещё не погашена. Остаток около миллиона. Формально должник — я, хотя платежи вносит Александр.
— А если через суд?
— Тогда я буду на вашей стороне. Подтвержу, что квартира покупалась на ваши общие деньги.
Зал судебных заседаний
Зал был небольшой, с облупившейся краской на стенах. Александр сидел слева, с адвокатом — молодым парнем в дорогом костюме. Я — справа, с моим бесплатным юристом. Марина Ивановна — в качестве третьего лица.
Судья, женщина лет шестидесяти с строгим лицом, внимательно изучала документы.
— Свидетель Громова, что вы можете сказать по существу дела?
Соседка тётя Люся встала, поправила платок.
— Они восемь лет как муж и жена жили. Вера Николаевна всё по хозяйству делала, за Александром Ивановичем ухаживала. Мы все считали их семьёй.
Ещё трое соседей подтвердили то же самое. Коллега Александра рассказал, как тот хвастался "женой" и показывал наши общие фотографии.
Александр злился, шептался с адвокатом, требовал перерыв. Но факты были против него.
Марина Ивановна говорила спокойно и чётко:
— Я подтверждаю, что квартира приобреталась на общие средства истицы и ответчика. Моё участие было формальным, я помогала брату с оформлением кредита.
Адвокат Александра пытался доказать, что я просто сожительница без прав, но судья его почти не слушала.
— Суд удаляется на совещание.
Мы ждали в коридоре. Александр стоял у окна, демонстративно не глядя в мою сторону. Марина села рядом со мной.
— Не переживайте, всё будет хорошо, — тихо сказала она.
И она оказалась права.
Мировое соглашение
После оглашения решения суда адвокат Александра попросил перерыв для консультации с клиентом. Они о чём-то долго шептались в углу, потом подошли к нам.
— Мой клиент готов заключить мировое соглашение, — сказал адвокат.
Марина Ивановна предложила простое решение: она отказывается от права собственности, квартира переоформляется на меня, я беру на себя обязательства по ипотеке. Александр получает компенсацию в размере его документально подтверждённых вложений — около трёхсот тысяч.
— Это грабёж! — взорвался Александр. — Я восемь лет платил за эту квартиру!
— И восемь лет жил в ней бесплатно, — спокойно ответила Марина. — Считай, что платил аренду.
Судья посмотрела на нас поверх очков:
— Стороны согласны с мировым соглашением?
Я кивнула. Марина кивнула. Александр молчал долго, потом процедил:
— Согласен.
Документы подписывали тут же, в зале. Рука не дрожала — я подписывала своё право на дом. На свой дом.
Выходя из здания суда, Марина Ивановна пожала мне руку:
— Вы молодец, что не испугались. Многие бы смирились.
— Спасибо вам. Вы могли бы просто не отвечать на моё письмо.
— Я не люблю несправедливость. И потом, Александр давно должен был получить урок. Может, хоть теперь поумнеет.
Мы попрощались на крыльце суда. Домой я возвращалась пешком, хотя идти было далеко. Хотелось дышать, думать, чувствовать. Я выиграла. Впервые в жизни я боролась за своё и выиграла.
Чужой человек
Александр собирал вещи молча. Я сидела на кухне, пила чай и слушала, как он ходит по квартире, открывает шкафы, хлопает дверцами. Восемь лет жизни упаковывались в три спортивные сумки и коробку.
Он зашёл на кухню, встал в дверях.
— Доволен? — голос был чужой, холодный.
— Александр, я просто хотела справедливости.
— Справедливости? Ты отобрала у меня квартиру!
— Я отобрала то, что купила на свои деньги. И что ты скрывал от меня, оформив на постороннего человека.
— Марина не посторонняя, она моя двоюродная сестра!
— Которую ты тоже обманул.
Он дёрнулся, будто я ударила его. Постоял ещё немного, потом развернулся и ушёл. Через пять минут хлопнула входная дверь.
Я допила остывший чай, прошла в комнату. На журнальном столике лежал ключ. Всё. Восемь лет — и вот этот ключ на столе.
Села в его кресло. Оно было продавленное, неудобное. Надо будет выбросить. И многое другое тоже. Начать с чистого листа.
Телефон пискнул. СМС от неизвестного номера: "Ты пожалеешь об этом."
Удалила не читая. Знаю его почерк — сначала угрозы, потом мольбы, потом снова угрозы. Но я больше не боюсь. Не его, не одиночества, не будущего. Страшнее, чем жить с человеком, который тебя использует, ничего быть не может.
Новая жизнь
Понедельник. Первый день моей новой жизни. Проснулась в шесть — по привычке, чтобы приготовить Александру завтрак. Потом вспомнила — не надо. Можно спать дальше. Но сон не шёл.
Встала, сварила себе кофе — крепкий, как люблю. Александр всегда ворчал, что от такого сердце барахлить будет. Включила музыку — старые песни восьмидесятых. Он их терпеть не мог.
В почтовом ящике нашла листовку — бесплатные компьютерные курсы для пенсионеров в районной библиотеке. Той самой, где я когда-то работала. Позвонила, записалась. Заведующая Нина Петровна обрадовалась:
— Верочка! Сколько лет! Конечно, приходи! У нас тут целая группа собралась, будет весело!
Дальше пошла в банк — переоформить ипотеку. Менеджер, молодая девушка с яркими ногтями, внимательно изучила документы.
— Вам повезло, у вас хорошая кредитная история. Можем даже процент снизить.
Повезло. Мне повезло. Странно слышать эти слова после всего, что произошло.
Вечером позвонила дочь из Москвы. Мы не общались почти год — Александр не любил, когда я много говорила по телефону.
— Мам, ты как? Я слышала, вы расстались.
— Откуда ты знаешь?
— Тётя Люся позвонила. Мам, может, приедешь ко мне? Погостишь немного?
— Спасибо, доченька. Но я пока тут нужна. У меня курсы начинаются. И квартиру надо в порядок привести.
— Мам, я горжусь тобой.
Положила трубку и заплакала. Впервые за эти недели — не от обиды или страха, а от облегчения. Я справилась. Я смогла. Я свободна.