Мастерская Письма | Кира Грант

Штраф пришёл в июне. Три тысячи рублей за сорняки. Зинаида повертела бумажку и положила на стол рядом с другими — неоплаченными счетами, рекламой ритуальных услуг, открыткой от бывших учеников. Год прошёл. Целый год с того дня, как Виктор не проснулся. Она подошла к окну. Сад зарос бурьяном по пояс. Крапива подобралась к самому крыльцу, а дорожки исчезли под лопухами. В углу участка торчала яблоня — та самая, которую Виктор посадил в год их свадьбы. Ветки засохли. Листьев не было. Раньше Зинаида проводила в саду каждый день...

Лифт приехал пустым. Алла шагнула внутрь, и двери закрылись за спиной. Десять кнопок на панели. Она нажала первую и прислонилась к стене. Пусто. Вот уже неделю – пусто. Лифт казался просторнее обычного, хотя ничего не изменилось. Те же зеркала на стенах, запотевшие от разницы температур. Тот же запах чьего-то кофе, застрявший между этажами. Но чего-то не хватало. Кого-то. Она поймала себя на том, что смотрит в угол, где он обычно стоял. Серое пальто, застёгнутое на все пуговицы. Воротник поднят...

Чайник засвистел. Галина сняла его с плиты, но наливать не стала. Некому. Два года. Два года как его нет. А она до сих пор по привычке кипятила воду на двоих. Ставила две чашки. Потом одну убирала. Квартира была чистая, как в музее. И такая же мёртвая. Галина прошла мимо зеркала в прихожей, не взглянув. Знала, что увидит: женщину ближе к пятидесяти, со спиной, согнутой вперёд, с плечами, поданными внутрь. Как будто хочет занимать меньше места. Как будто извиняется за то, что ещё существует. Кран на кухне потёк три дня назад...

Три года я работала с человеком, лица которого ни разу не видела. Игорь Савельев сидел в отдельном кабинете в конце коридора. Инженер-сметчик. Лучший в компании – это признавали все, даже те, кто его недолюбливал. А недолюбливали многие. Не за характер, не за работу. За маску. Он всегда носил её. Белую, медицинскую, одноразовую. Летом и зимой. В жару и в холод. Даже когда никакой пандемии ещё не было и в помине, когда слово «ковид» никто не слышал, а маски продавались только в аптеках для хирургов...

Я заметила его в начале июня. Огород. На балконе девятиэтажки. В центре города. Помидоры, огурцы, какая-то зелень в деревянных ящиках. Ящики явно самодельные – из потемневших досок, сколоченные вручную, с неровными краями. Кто-то потратил на них время и силы. Я работала из дома три дня в неделю. Бухгалтерия строительной фирмы – цифры, отчёты, таблицы. Каждые два часа выходила на балкон покурить. Мой балкон был завален хламом – старые лыжи, коробки, сломанный вентилятор. Руки не доходили разобрать...

Я дочитывала книгу субботним вечером, когда увидела её – записку на странице восемьсот сорок семь. Сначала подумала – закладка. Кто-то забыл. Листок плотной бумаги, сложенный пополам. Развернула. Почерк мелкий, аккуратный. Синие чернила, слегка выцветшие. «Если ты дочитал до этой страницы – мы думаем одинаково. Хочешь поговорить? Номер внизу». И одиннадцать цифр. Я перечитала трижды. Потом закрыла книгу. Открыла снова. Записка никуда не делась. За окном темнело. Кот прыгнул на подоконник, уставился на меня...

В палате напротив лежал ребёнок. Один. Зинаида заметила его на второй день – шла от буфета с тёплым чаем для отца, а дверь была приоткрыта. Щель в ладонь, не больше. Но достаточно, чтобы увидеть: маленькая фигурка под казённым одеялом, серые глаза, направленные в потолок. Она прошла мимо. У неё хватало своих забот. Инсульт случился десять дней назад. Павел Ильич – семьдесят шесть лет, крепкий мужик, всю жизнь на ногах – вдруг оказался прикованным к кровати. Правая сторона слушалась плохо, говорить было тяжело...

Каждое утро на её столе – чисто. Ни пылинки, ни крошки от вчерашнего печенья. Кто-то протирает монитор, выравнивает стопку бумаг, даже ручки в стаканчике стоят аккуратно, как солдатики. Вера Андреевна знала, что уборщица приходит ночью. Но никогда её не видела. Шесть лет в страховой компании «Гарант». Шесть лет один и тот же стол у окна, одна и та же кружка с надписью «Лучший бухгалтер», которую она купила сама себе на распродаже. Рядом с монитором – фотография фиалок в рамке. Не семьи, не друзей...