Мастерская Письма | Кира Грант

Я увидела их первой. Чёрные, итальянские, идеальный каблук – ровно такие, какие я искала три недели. Последняя пара. Тридцать седьмой размер. Мой. Сердце забилось быстрее. Наконец-то. После трёх часов стояния в очереди к открытию магазина, после толкотни у входа, после этой бесконечной распродажи – вот они. То, что нужно. Я сделала шаг вперёд, уже представляя, как буду идти в них на собеседование. Уверенно. Красиво. Правильно. Протянула руку – и почувствовала сопротивление. Чужие пальцы сжали носок левого сапога...

Коробки стояли вдоль стены. Картонные, помятые, со старым скотчем на швах. В них уже лежали вещи Леонида – свитера, книги, инструменты с работы. Тамара молча складывала постельное белье в свою коробку, аккуратно укладывая простыни и пододеяльники, которые столько лет стирала, гладила, меняла каждую неделю. Теперь делила их пополам. Они не разговаривали уже три дня. Просто молчали и делили двадцать лет совместной жизни на части. Твое, мое. Это – тебе, это – мне. Развод. Они решили развестись. Леонид сидел на краю дивана и смотрел в пол...

Я стояла на крыльце с чемоданом. Холод пробирал сквозь куртку. Дверь захлопнулась за спиной. – Не смей возвращаться! – донёсся голос Людмилы Петровны с балкона. – Видеть тебя больше не хочу! Декабрь. Минус двадцать. Ветер хлестал по лицу. Я стояла и не могла поверить, что это происходит на самом деле. Соседи смотрели из окон. Я видела, как дёргаются шторы. Кто-то даже вышел на балкон. Никто не подошёл. Никто не предложил помощь. Они просто смотрели. Как на представление. Я подняла чемодан. Тяжёлый...

Я поняла, что сделала что-то ужасное, когда увидела галочки. Две серые галочки. Сообщение отправлено. Прочитано. Я смотрела на экран телефона и не могла дышать. Нет. Нет-нет-нет. Я нажала на не тот контакт. Вместо Ксюши – Максима Воронцова из IT-отдела. А в сообщении было: «Представляешь, сегодня он опять смотрел на меня! Стою у принтера, и чувствую – смотрит. Повернулась – отвёл глаза. Может, я схожу с ума?» Максим Воронцов. Системный администратор. Тот самый парень, который чинит всем компьютеры и никогда не улыбается...

Я готовила пустые макароны, пока он заказывал лобстеров с мамой. Звучит смешно, правда? Как в каком-то дешевом сериале. Но это была моя жизнь. Ровно три года. Я стояла у плиты и смотрела, как вода закипает. Даша сидела за столом и делала уроки. Тихо. Слишком тихо для десятилетнего ребенка. Она похудела за последние месяцы. Щеки впали. Под глазами тени. – Мам, а сегодня будет что-нибудь еще? – спросила она. – Кроме макарон? Я не ответила сразу. Горло сжалось. – Нет, солнышко. Только макароны. – Хорошо, – кивнула она...

Звонок в дверь раздался ровно в восемь вечера. Я открыл, не глядя в глазок. Ждал курьера с документами. Завтра совещание, нужно было подготовиться. Компания небольшая, всего пятнадцать человек, но каждая деталь важна. Я всегда контролирую детали. На площадке стоял старик. Серое лицо. Тусклые глаза. Дешёвая куртка с потёртыми рукавами. Руки дрожали, когда он сжимал потрёпанную сумку через плечо. Он смотрел на меня и молчал. Я тоже молчал. Не мог выдавить ни слова. Горло сдавило. Тридцать лет. Три десятилетия я не видел этого человека...

Я смотрела, как Максим поправляет галстук перед зеркалом. Третий раз за десять минут. Он всегда делал так перед важными встречами – теребил узел, выпрямлял спину, будто готовился к экзамену. – Точно не поедешь? – спросил он, не оборачиваясь. Я сидела на диване в нашей маленькой гостиной. Светло-серое платье без украшений – моя обычная одежда для выхода. Волосы собраны в простой пучок. – Ты же сам сказал, что это для сотрудников. Максим обернулся. На секунду в его взгляде мелькнуло облегчение. – Ну да...

Я смотрела на нотариуса и не верила своим ушам. – Тридцать дней. Без интернета, без гостей. Только вы вдвоём, – повторил он, поправляя очки. – Иначе дом уйдёт благотворительному фонду. Кира сидела напротив, и я чувствовала, как она напряглась. Мы не разговаривали уже больше года. Виделись в последний раз на похоронах бабушки. Стояли по разные стороны могилы, и это было символично. Бабушка Вера Петровна умерла три месяца назад. Ей было восемьдесят. Она ушла тихо, во сне, как и мечтала. А теперь вот это...

Пустая квартира. Тишина. Даже часы не тикали – Борис забрал их на прошлой неделе, сказал, что достались от его отца. Я стояла на кухне и смотрела, как в кастрюле булькает вода для макарон. Пар поднимался к потолку, оседал на вытяжке мелкими каплями. Февраль за окном – серый, сырой. Темнеет рано. Фонари уже горели. Последний ужин. Завтра я пойду к юристу. Мы договорились обо всём без скандалов. Квартира – мне, дача – ему. Он там проводил выходные последние три года. Говорил, что копается в земле, строит баню...

Я молчала, пока не увидела, как она перебирает моё белье. Тогда поняла – хватит. Шесть лет назад я вышла замуж за Романа. Обычная свадьба, скромная, без лишнего. Загс, ресторан на тридцать человек, белое платье, которое я выбирала месяц. Роман был счастлив. Улыбался весь день, целовал меня при каждом тосте, шептал, что любит. Его мать, Валентина, сидела весь вечер с каменным лицом. Короткая стрижка, окрашенные в каштановый волосы, тёмное платье. Она почти не улыбалась. Когда я подходила поздороваться, она кивала и отворачивалась...

Она вошла в лифт последней. Двери уже начинали закрываться. Успела протиснуться. Внутри пахло кофе и утром. Ещё чем-то свежим – хвоей, что ли. Или просто холодом с улицы. Ксения прижалась к стенке. Отодвинулась от парня в синей куртке. На спине у него болтался мягкий чехол. Гитара. В половину десятого утра. В бизнес-центре на Садовом кольце. Странно. Она машинально подкрутила средний палец правой руки. Жест остался. Кольца не было уже полгода. Развод оформили быстро. Разделили имущество. Разъехались...

Я не планировала ни с кем знакомиться. Отпуск на море – это был мой способ сбежать от всего: от работы, от пустой квартиры, от бывшего мужа, который два года назад ушёл к другой. Я хотела побыть одна. Просто сидеть на пляже с книгой и никого не видеть. Но в первое же утро, когда я пришла к морю пораньше, чтобы занять хороший шезлонг, рядом уже сидел он. Я выбрала свободный шезлонг. А он сидел на соседнем, совсем рядом. Мужчина лет сорока с небольшим, в тёмных очках, с книгой в руках. Кивнул мне молча, когда я устроилась...