Четвёртая часть:
— А можно я посмотрю, как ты кормишь?
— Нет, нельзя.
— Почему? Вдруг неправильно прикладываешь?
— Прикладываю правильно.
— Откуда знаешь? Тебя же никто не учил!
— В роддоме учили.
— В роддоме! Там некогда учить, галопом все!
— Галина Ивановна, выйдите, пожалуйста. Мне нужно уединение.
— Какое уединение? Я же не чужая!
— Выйдите!
Свекровь обиделась и ушла на кухню. Лена покормила сына, переодела, уложила спать. Когда вышла, Галина Ивановна сидела с кислым лицом.
— Все? Покормила?
— Да.
— А сколько времени кормила?
— Минут двадцать.
— Много. В мое время по десять минут кормили.
— Времена изменились.
— Изменились! А желудок у ребенка такой же остался! Перекормишь — срыгивать будет!
— Не перекормлю.
— Посмотрим.
И действительно, через полчаса Артем срыгнул. Немного, но Галина Ивановна тут же зажужжала:
— Вот видишь! Говорила же — долго кормила! Теперь мучается!
— Это нормально для новорожденных.
— Нормально? Смотри, сколько выплюнул! Половину обеда!
— Не половину, а чайную ложку.
— Все равно много! Нужно после кормления столбиком держать!
— Я держала.
— Мало держала! Надо минут десять!
— Держала десять минут.
— Значит, неправильно держала!
Лена поняла — что бы она ни делала, свекровь найдет к чему придраться.
— Галина Ивановна, может, вы домой пойдете? Мне нужно отдохнуть.
— Как домой? А если что-то с ребенком случится?
— Ничего не случится.
— А если случится? Ты же одна! Растерятся, не будешь знать что делать!
— Буду знать.
— Откуда?
— Интуиция подскажет.
— Интуиция! У меня тоже интуиция есть, плюс опыт!
— Ваш опыт устарел.
— Как это устарел? Дети всегда одинаковые!
— Не одинаковые. И подходы к воспитанию изменились.
— Подходы! А любовь изменилась?
— Любовь осталась. А методы другие.
— Какие методы? Ребенку месяц от роду!
— Тем более. Важно с самого начала правильно построить отношения.
— Отношения с младенцем? — засмеялась Галина Ивановна. — Ты хоть понимаешь, что говоришь?
— Понимаю. И прошу вас не вмешиваться.
— А если ты навредишь?
— Не навреж.
— А если навредишь?
— Тогда сама отвечу.
— А ребенок что, виноват будет?
Этот аргумент Галина Ивановна использовала постоянно, и он действительно попадал в цель. Лена действительно боялась навредить сыну.
— Не навреж, — повторила она, но уже не так уверенно.
— Вот видишь, сама сомневаешься! А я не сомневаюсь! Потому что знаю!
И свекровь осталась. Весь день она крутилась вокруг ребенка, давая советы, поправляя, критикуя. К вечеру у Лены началась головная боль.
Когда пришел Вадим, жена встретила его со словами:
— Либо твоя мать, либо я. Выбирай.
— Что случилось?
— Она не дает мне быть матерью! Каждый мой шаг комментирует, каждое действие критикует!
— А может, она действительно лучше знает?
— Вадим!
— Ну подумай сама — опыт против теории...
— Какой опыт? Двадцатисемилетней давности! За это время медицина шагнула вперед!
— Основы остались те же.
— Нет, не те же! Раньше детей кормили по часам, а теперь — по требованию! Раньше в памперсах не держали, а теперь держат! Раньше туго пеленали, а теперь свободно!
— И что, стало лучше?
— Стало правильнее!
— А может, твоя мама тоже вмешивается?
— Моя мама живет в другом городе! И звонит раз в неделю спросить, как дела!
— А мама живет здесь и переживает...
— Переживает так, что у меня молоко от стресса может пропасть!
— Не пропадет...
— Уже начинает! Сегодня Артем полдня плакал — есть хотел, а молока мало!
— А может, из-за того, что мало кормишь?
— Я кормлю правильно! А молока мало из-за нервов!
— Тогда нужно успокоиться.
— Как успокоиться, если твоя мать с утра до вечера учит меня, как быть матерью?
Вадим задумался. Видимо, он тоже начал понимать, что мать перегибает палку.
— Поговорю с ней.
— И что скажешь?
— Попрошу не вмешиваться.
— Уже просил. Не помогло.
— А что ты предлагаешь?
— Ключи забрать. И приходить только по приглашению.
— Это жестко...
— А по-другому не доходит!
На следующий день Вадим поговорил с матерью. Разговор был тяжелый.
— Мам, тебе нужно дать Лене пространство.
— Какое пространство? Я же помогаю!
— Ты не помогаешь, а контролируешь.
— Контролирую? Я переживаю за внука!
— Переживать можно и на расстоянии.
— На расстоянии! А если что-то случится?
— Ничего не случится.
— А если случится? Ты же на работе, Лена одна с ребенком!
— Справится.
— Откуда знаешь?
— Потому что она мать. У всех матерей есть инстинкт.
— Инстинкт! А знания где взять?
— Из книг, от врачей.
— Книги не заменят опыта!
— Мам, каждая женщина когда-то становится матерью впервые. И все как-то справляются.
— Не все. Некоторые детей калечат по незнанию.
— Лена не покалечит.
— А я что, лишняя?
— Не лишняя. Но и не главная.
— Понятно, — сказала Галина Ивановна холодно. — Выжили меня.
— Никто не выживает. Просто нужны границы.
— Границы с бабушкой! Хорошо. А ключи хотите забрать?
— Хотим.
— Забирайте. Только потом не звоните, если что.
— Мам, ну зачем так?
— А как? Я двадцать семь лет тебя растила, а теперь мне говорят — не лезь!
— Не не лезь, а давай нам самим разобраться.
— Хорошо. Разбирайтесь. Я больше советовать не буду.
Галина Ивановна отдала ключи и ушла. Три дня она не звонила и не приходила. Лена вздохнула с облегчением — наконец-то можно спокойно заниматься ребенком.
Но на четвертый день Артем начал капризничать. Плохо спал, мало ел, постоянно плакал. Лена не спала две ночи подряд, пыталась понять, что не так.
— Может, заболел? — предположил Вадим.
— Температуры нет.
— А может, животик болит?
— Не знаю. Вроде не похоже на колики.
— А может, маму позвать? Она же опыт имеет...
— Не надо маму! Сама разберусь!
Но разобраться не получалось. Артем плакал все сильнее. Лена была на грани нервного срыва.
— Лен, давай все-таки врача вызовем?
— Давай.
Врач приехала, осмотрела ребенка:
— Здоров. Просто кризис трех недель. Бывает у всех детей.
— Что это такое?
— Адаптация к внешнему миру. Пройдет через несколько дней.
— А что делать?
— Терпеть. Больше носить на руках, чаще прикладывать к груди.
— А может, что-то дать от плача?
— Ничего давать не нужно. Это естественный процесс.
Врач ушла. Лена осталась с плачущим ребенком и пониманием, что нужно просто терпеть.
К вечеру она выбилась из сил. Артем плакал уже четвертый час подряд. Ничего не помогало — ни кормление, ни укачивание, ни пеленание.
— Вадик, я не могу больше, — сказала она со слезами. — У меня руки трясутся.
— А может, все-таки маму позовем? Хотя бы на пару часов?
Лена колебалась. С одной стороны, страх навредить ребенку. С другой — нежелание сдаваться.
— Позови, — сказала она наконец.
Галина Ивановна примчалась через полчаса. Взяла плачущего Артема на руки, покачала особым способом — и он замолчал.
— Как вы это сделали? — изумилась Лена.
— Опыт, — коротко ответила свекровь. — Нужно не горизонтально качать, а вертикально. И спинку поглаживать.
— А почему он плачет?
— Колики. Я же говорила — нужен Эспумизан.
— Но врач сказала...
— Врач много чего скажет. А ребенок мучается.
Галина Ивановна дала Артему лекарство. Через полчаса он заснул.
— Спасибо, — тихо сказала Лена.
— Не за что. Я же бабушка.
— Останьтесь до утра?
— Останусь.
Лена впервые за три дня выспалась. Галина Ивановна дежурила у кроватки, вставала к ребенку, меняла памперсы, давала лекарство.
Утром Лена проснулась отдохнувшая и благодарная.
— Галина Ивановна, спасибо вам. Я была неправа.
— В чем неправа?
— Думала, что справлюсь сама. А оказалось, опыт действительно важен.
— Важен. Но это не значит, что я должна все решать.
— Как?
— Я могу советовать, но решать будешь ты. Ты мать.
Лена с удивлением посмотрела на свекровь. Неужели та поняла?
— И я не буду приходить каждый день, — продолжала Галина Ивановна. — Только когда попросишь.
— А если мне будет нужен совет?
— Позвонишь. Я отвечу.
— А если захотите внука увидеть?
— Тоже позвоню. Спрошу разрешения.
Так началась новая жизнь. Галина Ивановна действительно перестала навязываться. Звонила раз в день, узнавала, как дела, предлагала помощь, но не настаивала.
Лена постепенно освоилась с материнством. Научилась понимать плач сына, правильно его кормить, купать, одевать. Когда возникали вопросы, звонила свекрови и получала дельные советы.
Но самое главное — она почувствовала себя настоящей матерью. Не подменой, не ученицей, а полноправной хозяйкой жизни своего ребенка.
Через месяц Галина Ивановна осторожно спросила:
— Леночка, а можно я на выходных к вам приду? Внучка соскучилась.
— Конечно, приходите. Мы тоже соскучились.
И это была правда. Теперь, когда давление прекратилось, общение стало приятным. Галина Ивановна играла с Артемом, рассказывала про Вадимово детство, помогала по хозяйству.
А когда Артему исполнилось три месяца, случилось неожиданное.
Галина Ивановна пришла к ним не одна, а с мужчиной своих лет — подтянутым, седоволосым, в костюме.
— Знакомьтесь, — сказала она, слегка смущаясь. — Это Владимир Петрович. Мой... друг.
Лена и Вадим переглянулись. Свекровь — и вдруг с мужчиной?
— Очень приятно, — сказал Владимир Петрович. — Галя так много рассказывала о внуке!
— Владимир Петрович недавно на пенсию вышел, — объяснила Галина Ивановна. — Мы в парке познакомились.
— Когда вы гуляли с Артемом?
— Да. Он тоже внуков выгуливал.
Оказалось, что у Владимира Петровича тоже есть дети и внуки в другом городе. Он такой же одинокий, как Галина Ивановна.
— А мы думаем, — сказала свекровь, — может, съездим к нему в Тулу на дачу. Там воздух хороший, для Артемки полезно.
— На дачу? — удивилась Лена. — Надолго?
— На неделькуДругую. Посмотрим, как погода будет.
Лена поняла — у свекрови появились собственные интересы. И это было прекрасно.
Через полгода Галина Ивановна и Владимир Петрович поженились. Небольшая свадьба, только самые близкие. Артем был на руках у мамы в красивом костюмчике.
— Знаешь, — сказала Галина Ивановна Лене во время застолья, — я поняла одну вещь.
— Какую?
— Внуки — это хорошо. Но своя личная жизнь — тоже важна.
— И как вам живется?
— Замечательно! Володя такой заботливый, внимательный. И у него тоже внуки есть — мы друг другу показываем фотографии.
Лена улыбнулась. Наконец-то свекровь нашла себе занятие кроме контроля над их семьей.
— А вы не собираетесь к нам переезжать? — осторожно спросила она.
— Зачем? У нас своя квартира есть. А к вам будем в гости приходить. По приглашению.
— А если захотите Артема увидеть?
— Позвоню, спрошу. Вы же можете быть заняты.
Лена не поверила своим ушам. Неужели свекровь действительно изменилась?
— Галина Ивановна, а что вас так изменило?
— Любовь, — просто ответила та. — Когда у тебя есть своя жизнь, не нужно лезть в чужую.
И это была правда. С тех пор Галина Ивановна звонила редко, приходила по воскресеньям, играла с внуком и уходила домой к мужу. Никаких советов, никакого контроля, никакого давления.
А через год случилось еще одно чудо — Лена снова забеременела. На этот раз беременность протекала спокойно, без стрессов и угроз.
— А второго как назовете? — спросила Галина Ивановна, когда узнала новость.
— Если мальчик — Максим, если девочка — София.
— Красивые имена, — одобрила свекровь. — А я думала, может, Геннадий все-таки?
— Нет, Максим лучше звучит.
— Ну хорошо, — легко согласилась Галина Ивановна. — Вам виднее. Вы родители.
Лена чуть не упала. Еще два года назад из-за имени был грандиозный скандал, а теперь — "вам виднее"!
— А приданое покупать будете? — продолжала свекровь.
— Будем. Сами.
— А если денег не хватит?
— Заработаем.
— А если не заработаете?
— Тогда попросим помощи.
— У кого?
— У вас. Если сможете.
— Смогу, конечно! Только попросите сами, хорошо? А то я не знаю, нужна помощь или нет.
— Попросим обязательно.
И Лена действительно попросила — когда родилась София, свекровь помогла с няней на первый месяц. Приходила три раза в неделю, сидела с детьми, пока Лена отдыхала.
Но главное — никаких советов, никакой критики, никакого контроля. Галина Ивановна превратилась в идеальную бабушку — любящую, но не навязчивую.
— А знаете, что самое смешное? — сказала Лена мужу, когда Софии исполнилось полгода.
— Что?
— Ваша мама оказалась права насчет трешки.
— Как так?
— Теперь, с двумя детьми, места действительно мало. Может, поищем что-нибудь побольше?
— Поищем, — согласился Вадим. — Только сами, без маминых советов.
— А она и не советует больше. Только если спросить.
— Да, изменилась она...
— Не изменилась, а нашла свое место в нашей жизни.
И это было правдой. Когда у каждого есть своя роль, своя ответственность, своя жизнь — все встает на свои места. Лена стала мамой, Вадим — папой, Галина Ивановна — бабушкой. Не главной, не решающей, а просто любящей бабушкой.
А через три года, когда дети подросли, Лена впервые сама попросила у свекрови совета:
— Галина Ивановна, а как вы думаете, в какую секцию Артема отдать?
— А что он любит?
— Рисовать и конструктор собирать.
— Тогда в художественную школу или робототехнику.
— А какая лучше?
— А ты у него спроси. Он же уже большой, сам может выбрать.
— Спрошу.
И Лена поняла — это и есть настоящая семья. Когда каждый знает свое место и не претендует на чужое. Когда советуют, а не приказывают. Когда помогают, а не контролируют.
Когда любят, а не владеют.
А Артем, кстати, выбрал робототехнику. И стал настоящим инженером, как дедушка Геннадий. Только об этом он узнал много позже, когда Галина Ивановна показала ему дедушкины чертежи.
— Бабушка, а почему вы раньше не рассказывали?
— А ты не спрашивал, — улыбнулась она. — А я не навязываю.
И это была лучшая характеристика, которую можно дать бабушке — "не навязывает". Она просто любит и ждет, когда ее позовут.
А это и есть настоящая любовь.
Конец.