Первую и предыдущую главу можно прочитать по ссылкам выше
Холод. Глубокий, пронизывающий, неотвратимый, как сама смерть. Таллия не чувствовала тела, только ледяную тяжесть, сковывающую каждую клеточку. И ещё странное... тянущее ощущение. Будто невидимая нить протянулась куда-то во тьму, зовя за собой.
Таллия не хотела сопротивляться. Ей было всё равно. Разве что хотелось выбраться из этой ледяной тьмы. И она потянула за ниточку, будто шла по дороге, не зная пути.
Шла, не делая шага. Двигалась, оставаясь на месте. Пока тьма не разверзлась. Постепенно проявилась тусклая картинка, а в нос ударил запах сырости и затхлости.
Тяжёлые толстые прутья решётки с пола до самого высокого каменного потолка. Темнота, нарушаемая мерцанием лишь нескольких факелов в железных скобах на каменной стене.
В тёмном углу в отсвете пламени факелов Таллия едва смогла различить маленького серебристо-голубого дракончика. Он дрожал всем телом, накрыв мордочку передними лапками.
Таллию затопила жалость и боль от столь кощунственного вида. Если бы драконы не вымерли, а последний выживший не был таким монстром, то вот такого малыша точно бы ждали уважение, почёт и забота. Что за жуткая игра воображения?
Таллия воспротивилась увиденному, её возмущение прошло рябью по виду камеры с дракончиком, будто в воду кинули камень. Хотелось крикнуть, прогнать это издевательство фантазии, но не произнесла ни звука, всё ещё придавленная льдом.
Но дракончик будто почувствовал этот немой вопль, вскинул голову, уперев тоскливый взгляд пронзительно голубых глаз прямо на Таллию.
И всё исчезло, погружаясь во мрак.
Нет! Она должна его спасти!
Кого? Результат своего замёрзшего воображения и разгулявшейся фантазии?
Но Таллии было всё равно, что дракончика не существует. Под закрытыми льдом веками отпечатался взгляд голубых глаз, полных невыразимой тоски и боли, накопленной десятками лет. Того чувства безнадёжности, которое взросло и в Таллии за время потери сознания.
Так быть не должно!
Треск!
Звук раздался внутри ледяного кокона. Как будто лопнул целый айсберг.
Треск! Треск! Треск!
Паутина трещин побежала по толще прозрачного льда. Но Таллия не могла вздохнуть. Не могла открыть глаза. Не могла даже двинуть рукой, чтобы помочь льду разрушится ещё больше.
Вдох… Вдох… Ну же… Сейчас получится… Ещё раз! Вдох…
Таллия билась внутри ледяной глыбы от нехватки воздуха, она могла только чувствовать, как нагревается молот в её руке, но не видела, как он светится рунами.
Вдох!
Резко, болезненно, ледяная крошка врезалась в легкие, но Таллии удалось! Она закашлялась долгожданным воздухом, тело сковал спазм, руку сильнее сжала вокруг рукоятки молота.
Взрыв!
Ледяной саркофаг разлетелся с оглушительным грохотом, осыпая Таллию и Борги острыми осколками. Таллия рухнула на камни, откашливаясь, дрожа. Но живая!
— Таллия! — Борги был рядом, заслоняя её собой от дракона, его руки дрожали, ощупывая её плечи, лицо. — Жива? Дышишь? Боги, как... лёд…
Она с трудом могла воспринимать речь, но позволила Борги поднять себя с камней хотя бы на колени и прижать её к своей груди. Тепло… Он ещё что-то говорил и говорил, гладил по голове, спине, растирал кожу, а Таллия дышала через боль, но слабо улыбалась.
В голове и ушах шумело, мысли путались, горло царапало осколками льда, а тело дрожало и готово было сдаться и рухнуть обратно на камни, если бы не Борги. Открыть же глаза Таллия и вовсе не пыталась.
— Ты обещал уйти и забрать её с собой, — чужой страшный голос врезался в сознание словно удар, в душе поднялся слабый отголосок ярости и непонимания.
Таллия дёрнулась всем телом, но Борги её удержал. Что происходит? Где они? Таллия открыла глаза и сквозь муть перед глазами увидела враждебный взгляд голубых глаз. Будто снова оказалась там. В темнице.
— Ты же видишь в каком она состоянии, я по твоему её выволочь должен?! Да за то, что она пережила, я вообще не должен выполнять обещание! — крик Борги моментально оглушил Таллию до звона в ушах.
— Не орите… Оба… — прохрипела она, явно не понимая, что говорит сейчас и о драконе тоже. О том самом страшном огромном драконе, которого должна была убить.
Убить… В голове вспыхнули сотни воспоминаний, будто прорывая ледяной барьер в голове, заполняя густую пустоту той жизнью, которая у неё была.
Отец. Кузница. Наставник. Простая жизнь. Засуха. Смерть отца. Молот. Путешествие к горе. Появление отца в виде призрака. Его обман и страшная боль в боку.
Таллия ахнула, чуть отпихнула Борги так, что чуть не упала, но он её придержал, пока они оба осматривали её раненный бок. Перевязанная Борги тряпица почти отвалилась, едва ли прикрывая то, что осталось от раны - мертвенно бледную, но абсолютно целую кожу.
— Как? — прохрипел потрясённый Борги. — Я видел её, страшная рана, разорванная кожа, кровь, — он аккуратно снял тряпицу, но прикоснуться к коже явно не посмел.
— Понятия не имею, — пробормотала Таллия, переводя шокированный взгляд с раны на безмолвно-ненавидящего дракона, с дракона на удивлённого Борги и так по кругу. В голове ничего не укладывалось, казалось, что она ещё спит. А может она умерла и как раз это игра угасшего сознания, до последнего цепляющегося за жизнь?
— Пошли вон или больше мой лёд вас не пощадит, — снова раздался, с трудом сдерживающий морозный выдох, голос дракона. — Здесь не место прихвостням короля!
Прихвостням короля? Таллия мало понимала в происходящем, до неё только потихоньку начало доходить, что она вместе с Борги стоит перед огромным драконом. Они оба ослабленные, не способные ни напасть, ни защититься. А жуткого вида дракон в который раз просто требует от них уйти. Тот самый кровожадный дракон, на счету которого сотни убийств!
— Ты! Ты убил моего отца! — прохрипела Таллия, дёрнувшись вперёд, едва не уронив и Борги, и чуть не выронив из руки молот.
— Тише, Таллия, тише, — прошептал Борги.
— Я убил многих, девочка, — внезапно устало ответил дракон. — Мне нет никакого дела до ваших жизней, поэтому уходи, пока я отпускаю.
— Борги, отпусти, отпусти я тебе говорю, — бормотала Таллия, слабо барахтаясь в удивительно крепких объятиях гнома. — Я этой сволочи покажу, что стоит считаться с чужими жизнями. Скотина кровожадная!
Но Борги не слушал, он поднял всё ещё барахтающуюся Таллию на руки. Неудобно было обоим. Она то и дело сползала, руками то и дело случайно ударяла Борги то по голове, то по руке, то ещё по чему придётся, а он пыхтел, прилагал усилия, но тащил её к выходу под презрительно-ненавидящий взгляд дракона.
— Тише, Таллия, тише, всё потом объясню, — кряхтел Борги, исполняя свою клятву.
Всю дорогу, пока дракон не скрылся из поля зрения, Таллия с ненавистью и жаждой отомстить смотрела в глаза дракона. Обещая вернуться. Обещая пролить кровь так же, как это делал он.
Таллия ещё не знала, что обязана дракону жизнью.