Первую или предыдущую главу можно прочитать по ссылкам выше
Тишина в пещере была тяжелее горной породы и холоднее дыхания дракона. Борги замер, прижимая к себе Таллию. Он чувствовал, как её жизнь сочится сквозь пальцы. Вместе с тёплой кровью через тонкую тряпицу, которой он перевязал её бок. До сих пор дракон не издал ни звука, не шелохнулся, только смотрел на них с неподдельной ненавистью. Нужно было что-то делать, что-то сказать, пригрозить, попросить, потребовать. Хоть что-то! Но Борги молчал, язык будто онемел от тяжести невысказанных слов.
Да и что он мог сказать? Помоги, хотя мы и пришли тебя убить? Спаси ту, что поклялась своей жизнью отомстить тебе за убийство отца? Среди сотни лихорадочных мыслей, которые не в силах был унять даже тяжёлый взгляд огромного и опасного существа, не было ни одной причины, по которой дракон должен был им помочь. Только логичный исход — смерть незваным гостям. Та самая, что настигла Горрана. И зачем только он послал их к своему убийце?!
— Зачем вы явились сюда, королевские посыльные? Молчать и пачкать кровью мой пол? — звучный голос дракона, похожий на скрежет гигантских ледяных глыб, заполнил пространство, отражаясь от стен пещеры.
— Спаси её! Пожалуйста! — хрипло выпалил Борги с отчаянием, которое копилось в его сердце с самого момента удара когтей Горрана по Таллии. Борги сказал то, что было на самом деле важно. Не подбирая слов, не оправдываясь, не соглашаясь и не опровергая клеймо королевских посыльных. Он не стал кричать про короля, про месть, про Молот. Только про жизнь. Только про нее. Всё равно. Пусть называет и считает кем захочет. Лишь бы спас.
— Я похож на лекаря, гном? — в голосе дракона почудилась злая насмешка. Он повернул голову так, чтобы вид на них был лучше. — Я могу лишь остановить кровь, этого хватит, чтобы добраться до города. Но помогу при одном условии.
Надежда. О, как давно Борги не чувствовал её приятную теплоту! И пусть дракон мог потребовать взамен слишком много, сейчас Борги был готов на что угодно. Плевать на воду и засуху, плевать на деревню, в которой он прятался так долго, не одно десятилетие, плевать на месть за смерть Горрана. На всё плевать! Лишь бы Таллия жила… Думать об угрозе от молота сейчас было не время. Если она умрёт от потери крови, спасать от паразита-артефакта её точно не придётся.
— Я слушаю, — он всё-таки каким-то чудом смог сдержаться и не выпалить горячечное: “Всё, что угодно”. Дракон и так мог видеть насколько сильно Борги переживает за девчонку.
— Обещай. Кровь остановится, и вы уйдете. Сейчас. Оба. И с ЭТОЙ дрянью, — дракон со злобой и отвращением в голосе указал на молот когтем. — Клянись. Или ваши тела останутся тут навечно!
Сердце Борги сжалось. Ложь? Ради неё? Да хоть душу дьяволу! Тех гномов, которые нарушали эту клятву, изгоняли навсегда, но Борги давно изгой! У него ничего и никого не осталось, кроме ученицы – Таллии. Так ли важны позор и потеря самоуважения по сравнению с жизнью?
— Клянусь! — на удивление твёрдо ответил Борги, глядя прямо в бездонные синие зрачки. — Клянусь бородой предков, кузнечным горном и молотом Торгена! Спасёшь – уйдем! Сию же минуту!
“Выживи, Таллия. Выживи, а там… посмотрим, что со всем этим делать”, — с искренней мольбой попросил Борги, аккуратно положив Таллию на каменный пол пещеры. Он замер лишь в паре шагов от неё. Не хотел уходить далеко, всё ещё подозревая, что дракон может передумать или вовсе обмануть.
Едва заметное движение массивной драконьей головы. Принятая клятва. Резкий, отрывистый звук, будто начало снежной лавины, и тонкая игла ослепительно-белого инея шипя вонзилась в кровавое месиво на боку Таллии. Борги зажмурился, готовясь к обману, к новому взрыву боли, последнему страшному хрипу Таллии. Но...
Тишина. Ровная. Глубокая.
Он осмелился взглянуть. Кровь... не просто замерзла. Весь бок, вместе с кое-как повязанной тряпицей, с не успевшей стечь на пол кровью, покрылся тонким слоем льда. Спустя несколько минут звенящего ожидания, пока Борги наблюдал за изменениями в Таллии с вниманием коршуна, ужасающий, хлюпающий звук дыхания исчез. Вместо него послышался ровный, глубокий вдох. Грудь Таллии плавно поднялась и опустилась. Страшная синева с губ и щёк не сошла, но стала заметно меньше. Даже молот в её руке затих.
— Таллия?.. — прошептал Борги, словно боялся её резко разбудить. Сердце его радостно застучало чаще при взгляде на то, как её лицо стало спокойным, без явной гримасы боли. Казалось, она просто крепко уснула после долгой дороги. Облегчение, сладкое и головокружительное, хлынуло волной. Решение прийти сюда не стало его роковой ошибкой. Всё обошлось! Сейчас они уйдут, Борги хоть до самого города готов был тащить Таллию на своей спине, настолько он ощущал прилив сил.
Она не истечёт кровью! Он спасёт её! В городе её вылечат! У них ещё будет время!
Но надежда прожила мгновение.
На щеке Таллии, чуть ниже ресниц, выступила крошечная капелька пота. Мгновение, и она превратилась в кристаллик инея. Белый. Хрупкий. Смертельный. Потом еще один. На кончике носа. На шее. На губах.
Борги замер, оцепенев. На волне радости он не сразу понял, что вообще происходит.
Как будто невидимая ледяная буря обрушилась на спящую девушку. Иней пополз по её коже с ужасающей скоростью, не просто покрывая, а становясь толще, нарастая слоями. Всего за несколько секунд её лицо превратилось в замысловатую маску из прозрачного, мертвенного льда. Пальцы, сжимавшие рукоять молота, побелели, скрываясь под нарастающим ледяным панцирем, который полз вверх по рукаву.
Только сейчас Борги понял, что руны молота тускло светятся, а от них по линиям расходятся голубые импульсы даже во льду.
— Таллия! НЕТ! – дикий вопль вырвался из груди Борги, добивая остатки бушевавшей было радости. Он рванулся к ней, забыв про дракона, про клятву, про всё на свете.
Он хотел бы её потрясти, как-то согреть, надеть на неё запасные вещи, что таскал в рюкзаке, но лёд сковал Таллию намного быстрее. Борги то скрёб по острым граням льда пальцами, словно так мог сломать, освободить её из льда, то с размаха бил кулаками. Ногти ломались, в пальцы впивались льдинки, а костяшки кулаков сбились в кровь, но Борги всё ещё остервенело пытался её освободить, размазывая кровь по льду, который почти не изменился.
— Что ты наделал?! – заорал он, поворачиваясь к дракону. Надо было сразу потребовать у этой сволочи прекратить погребение Таллии во льдах! — Подлая лживая тварь! Мало тебе Горрана?! Обещал её спасти! А сам?! Прекрати! Останови это немедленно, мы договорились! — отчаяние и ярость душили его, слёзы замерзали на щеках.
Ненависть чёрная, почти животная, будто разрывала внутренности на части. Вернуться к выходу из пещеры, забрать топор, вернуться уже сюда и снести этой твари голову! И пусть не получится, и пусть даже не сможет выйти отсюда, и пусть молот, способный убить дракона, уже не достать. Пусть, но Борги умрёт пытаясь! Поверил, как глупый юнец попался на сладкие обещания помощи!
Дракон, наблюдавший за трансформацией с прежним каменным спокойствием, вдруг вздрогнул всем телом. Его гигантская голова резко дернулась назад. В глазах, всегда таких холодных, мелькнуло нечто нечитаемое – искреннее, дикое изумление? Его когти с грохотом впились в камни пола, выщербив глыбы.
— Умолкни! — рёв дракона потряс пещеру, заглушив крики Борги. Звук был не просто громким, а оглушающим. В нём бушевала чистая, неконтролируемая ярость, как у зверя, загнанного в ловушку. — Я ничего не делаю! Если бы я хотел, то давно бы убил. Обоих, — он оскалился, обнажив острые клыки. Но не сдвинулся с места. Казалось, он сам был потрясён и сбит с толку происходящим кошмаром.
Борги не верил больше ни единому слову! Лёд, как и вода, подчинялись здесь только одному, и это дракон. Только он и может что-то делать!
Но после обвинений ничего не изменилось.
Теперь Таллия была скрыта под сплошным, толстым, кристально-прозрачным ледяным панцирем, словно в хрустальном гробу. Борги видел её сквозь толщу: спокойное лицо, закрытые глаза, чуть приоткрытые губы. Её рука с молотом превратилась в бесформенный ледяной бугор. Лишь слабое синеватое мерцание внутри, как последний пульс угасающей звезды, выдавало место артефакта.
— Таллия! Очнись! Держись, пожалуйста, не умирай! — Борги уже не кричал, а умолял, его голос превратился в хриплый, безнадёжный шёпот. Бесполезно. Лёд был неодолим.
И в этот миг абсолютной тьмы, глядя на замерзшее лицо ученицы сквозь толщу льда, Борги с удивлением увидел – но не Таллию. Мелькнуло, как мираж под жаром пустыни, и исчезло. Крошечный дракончик. Неуклюжий, с чешуйками цвета лунного света и огромными, бездонно-печальными глазами, полными такой тоски, что у Борги перехватило дыхание. Расплывчатый образ продержался мгновение и тут же растаял в темноте пещеры, оставив лишь ледяную пустоту.
Борги удивлённо моргнул, ненадолго выбитый из реальности странной игрой разума, но держаться уже было не для кого. Он рухнул на колени перед ледяной глыбой, в которой навеки замерла его ученица, его надежда, его опора. Руки бессильно повисли. Даже ярость угасла, сожжённая морозным ветром абсолютной безнадёжности.
Все кончено. Надежды не осталось. Он устал бороться, верить и обманываться – в таких льдах человеку не выжить. Спасать больше некого. И Борги было восхитительно всё равно, что с ним сделает теперь дракон.
А вы верите дракону? Чтобы не пропустить следующую рукопись с продолжением, не забудьте написать на этой "Подписаться", если ещё этого не сделали