*****
Тусклый свет больничной лампы резал глаза, превращая тени в причудливых монстров на стенах. Ираида лежала на жёсткой кровати, чувствуя, как каждый вдох отдаётся болью в голове. Кожаные ремни крепко удерживали её руки, и даже малейшая попытка пошевелиться вызывала новый приступ ломоты в конечностях.
Вены на руках пульсировали от бесконечных уколов. Препараты текли по венам, затуманивая сознание, но не могли заглушить голоса в голове. Голоса, которые шептали о потерянном, о разрушенных мечтах.
«Сёстры предали», — эта мысль пульсировала в висках. Магический совет, их помощь... Всё рухнуло в одночасье. Книга, проклятие, Аглая — всё выплыло наружу.
Она пыталась собрать мысли в кучу, но перед глазами мелькали обрывки прошлого. Школа с её серыми стенами, институт с бесконечными лекциями, скромная свадьба в тесном кругу... Тихий развод, который она старалась скрыть от общества.
Злость на мужа, который не оправдал её ожиданий, зародилась тогда, когда она ещё любила его, верила в их будущее. Желание обеспечить себе роскошную жизнь переросло в одержимость. И вот однажды она наткнулась на запретную полку семейной библиотеки.
Древние фолианты манили её своими тайнами. Заклинания, способные изменить судьбу... Семья хранителей, обязанная лишь хранить, а не использовать. Бабушка... Почему все называли её «бабушка»? Этот вопрос так и остался без ответа.
Даже сейчас, прикованная к кровати, она не испытывала раскаяния за содеянное. Не жалела о подставе сестёр, о разрушенной жизни Аглаи. Единственное, о чём она сожалела — что не успела сделать больше, что боялась быть засечённой.
В её воображении рисовались картины другой жизни: тёплое море, закатное солнце, хрустальный бокал с дорогим вином. Молодой спутник, восхищённо смотрящий на неё... От этих мыслей внутри разливалось тепло, но оно тут же сменялось горечью.
Горло пересохло, язык прилип к нёбу. Она попыталась сглотнуть, но во рту было так сухо, будто туда насыпали песок. Каждая клеточка тела кричала о несправедливости судьбы, но реальность была жестока: она сама выбрала этот путь.
И теперь оставалось только ждать. Ждать, пока туман в голове рассеется, когда ремни уберут, пока появится шанс изменить свое положение... Но будет ли этот шанс?
Скрип открывающейся двери вырвал Ираиду из мыслей. В палату вошла медсестра — женщина лет пятидесяти с жёстким выражением лица и собранными в тугой пучок седеющими волосами. Её белый халат казался слишком чистым для этого места, а на лице застыло выражение брезгливого превосходства.
Медсестра приблизилась к кровати, держа в руках мокрую марлю. Не церемонясь, она грубо вытерла лицо Ираиды, оставив на коже холодные следы.
— Ну как вы, милочка? — произнесла она с притворной заботой, но в её голосе слышалось явное презрение.
Ираида встретила её взгляд с такой ненавистью, что, казалось, могла испепелить на месте. Но медсестра лишь усмехнулась, словно наслаждаясь её бессильной злобой.
— Молчание не пойдёт вам на пользу, — проговорила она, нависая над пациенткой. — Если вы не будете сообщать о своих ощущениях после препаратов, если не станете сотрудничать, то отсюда вам дороги нет. — Она обвела рукой стены палаты, словно подчёркивая безысходность положения.
В этот момент в голове Ираиды созрел план. Она поняла, что нашла лазейку. Не говорить. Не показывать свою адекватность. Буйствовать. Тогда сёстры будут вынуждены оплачивать её пребывание здесь, а она выиграет время. Время до неизбежного — казни.
Мысли вернулись к тому роковому дню, когда она нарушила главное правило семьи. После смерти бабушки они должны были передать все книги магическому совету. Но она не смогла расстаться с тем томиком. Заклятие морока на бульварный роман... Как же хитро она провела совет!
Нужно было бежать, когда начались первые признаки отравления собственным проклятием. Но она списывала всё на погоду, на стресс. Теперь же было слишком поздно.
Ираида закрыла глаза, пытаясь погрузиться в сон, но перед её внутренним взором возник силуэт. Призрачный образ, смутно напоминающий Аглаю. Сколько она ни пыталась разглядеть черты лица, они ускользали, словно дым.
Если это действительно призрак Аглаи, то её дни сочтены. Но препараты, похоже, создавали защитный барьер, не позволяя призраку проникнуть глубже в сознание. И за это она была благодарна сёстрам. Благодарна за то, что они заперли её здесь, в этом убежище от неизбежного возмездия.
Её дыхание стало ровным, но внутри бушевала буря эмоций. Она будет бороться. Будет тянуть время. Пока есть силы — будет жить. Пусть даже в этих стенах, пусть даже в плену отправленного ей же тела!
*****
Мы припарковались за километр от кладбища — автомобиль затерялся среди голых кустов на заброшенной просёлочной дороге. Снежок нервно озирался по сторонам, будто чувствовал недоброе. Я понимала его тревогу — даже днём это место нагоняло страх, а ночью...
Старая часть кладбища встретила нас сухими зарослями и полуразрушенной аркой входа. Казалось, время здесь остановилось сто лет назад. Мраморные колонны покрылись мхом и трещинами, а кованые ворота давно проржавели и покосились.
— Тихо, — прошептал Снежок. — Здесь надо быть осторожным.
Мы двинулись вперёд, продираясь сквозь кусты. Луна, словно не желая быть свидетельницей нашего вторжения, спряталась за тучами, оставив лишь редкие проблески света.
Могилы здесь выглядели так, будто пережили не одну войну. Ангелы с отбитыми крыльями застыли в скорбных позах, их каменные лица хранили следы былой красоты. Обелиски накренились, словно устав поддерживать свою тяжесть. Кресты, когда-то гордо возвышавшиеся над землёй, теперь наполовину вросли в почву или лежали, опрокинутые временем.
Оградки, некогда защищавшие покой усопших, теперь сами стали частью земли — их прутья проржавели и согнулись под тяжестью лет. Некоторые памятники были настолько старыми, что на надгробиях невозможно было разобрать имена.
— Где они? — еле слышно спросила я, стараясь не повышать голос.
Снежок приложил палец к губам и кивнул в сторону. Его маленькие глазки светились в темноте, как два жёлтых огонька.
— Там, — прошелестел он, указывая на полуразрушенный склеп в глубине кладбища. — Только тише...
Каждый шаг отдавался в ушах гулким эхом. Сухая листва шуршала под ногами, будто кто-то невидимый следовал за нами. Тени от памятников тянулись к нам, словно пытаясь схватить за полы одежды.
Я не боялась призраков или духов — они были частью этого места, его законными обитателями. Мой страх был другого рода. Страх перед живыми — теми, кто мог прятаться за надгробиями, теми, кто мог выпрыгнуть из темноты. Маньяки, бродяги, наркоманы — все они находили приют в этих заброшенных местах.
Холодный ветер пробирался под куртку, заставляя ёжиться. Где-то вдалеке заухала сова, и этот звук заставил меня вздрогнуть. Снежок прижался ко мне, он дрожал.
— Не бойся, — прошептала я, хотя сама едва сдерживала дрожь. — Мы справимся.
Но внутри всё сжималось от тревоги.
Снежок уверенно пробирался сквозь заросли, словно знал здесь каждую тропинку. Я же едва поспевала за ним, постоянно спотыкаясь о выступающие корни и цепляясь штанами за острые ветки. Казалось, сама природа не хотела пускать нас дальше.
Сухие ветви хлестали по лицу, но я упрямо шла вперёд, стиснув зубы. Каждый раз, когда нога попадала в невидимую ловушку из корней, сердце замирало от страха. А эти проклятые кусты будто нарочно раздвигались перед нами, чтобы тут же сомкнуться за спиной, отрезая путь к отступлению.
Спустя то, что показалось вечностью, я уже готова была признать поражение. Склеп, о котором говорил Снежок, казался не более чем плодом его воображения, пока маленький чёртёнок не остановился перед полуразрушенным сооружением.
Склеп возвышался мрачной громадой. Его стены, когда-то величественные, теперь покрылись трещинами и плесенью. Подход провалился в нескольких местах, обнажая тёмные провалы. Высокий шпиль на крыше, некогда украшенный искусной резьбой, теперь представлял собой голый крест, царапающий ночное небо.
Вход в склеп зиял чёрной дырой, словно вход на родину чертёнка. От былого величия остались лишь обломки колонн и полустёртые надписи на камне. Ветер, просачиваясь сквозь щели, создавал жуткие завывания, похожие на стоны мертвецов.
Снежок, не теряя времени, подошел поближе и прошептал:
— Гвоздь? Гвоздь, ты здесь?
Я замерла рядом, вслушиваясь в тишину. Каждая мышца была напряжена, готовая к бегству. Взгляд метался между могилами, выискивая малейшее движение. Казалось, что из-за любого надгробия вот-вот выскочит опасность.
Пальцы судорожно сжимали рукоять шокера, спрятанного в кармане. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук разносится по всему кладбищу. Где-то вдалеке послышался шорох, и я инстинктивно прижалась к стене склепа, готовая защищаться.
Тишина давила на уши. Только ветер продолжал играть свою мрачную мелодию среди могильных плит, а где-то в глубине склепа что-то скрипнуло, словно в ответ на зов Снежка.
Минуты тянулись бесконечно долго. Я вслушивалась в каждый шорох, готовая в любой момент броситься прочь, когда из тёмного проёма склепа показалась огромная голова. Мужчина с густой бородой и короткой стрижкой осторожно выглянул наружу, словно дикий зверь, проверяющий ловушку.
Его массивная фигура заполнила весь проём. Широкие плечи, мощные руки — казалось, этот человек мог одним движением сдвинуть надгробие. Но вопреки своей устрашающей внешности, он лишь внимательно осмотрел нас, а затем, убедившись в безопасности, приглашающе махнул рукой.
Спускаться в склеп оказалось настоящим испытанием. Полуразрушенные ступени уходили вниз, словно в преисподнюю. Каждый шаг отдавался гулким эхом, а сырость пробиралась под одежду.
Внутри пахло так, будто сама смерть оставила здесь свой след. Плесень, затхлая вода, гниль и отчаяние — все эти запахи слились в тошнотворный коктейль. Я старалась не дышать полной грудью.
Когда глаза привыкли к темноте, я увидела его жилище. На полу были разбросаны тряпки, старые куртки, пластиковые пакеты. Самодельный топчан из досок и картона выглядел так, будто мог рассыпаться от одного прикосновения.
Брезгливость накатила волной. Я вспомнила свои редкие визиты в притоны — те же ощущения, то же желание немедленно покинуть это место.
— Чай будете? — неожиданно пробасил Гвоздь, и его голос прозвучал почти дружелюбно.
Снежок шепнул:
— Да, замерзли.
Мужчина кивнул, словно это всё объясняло. Он достал из угла допотопный термос и чистые — что удивительно — стаканы. Я смотрела на протянутый мне стакан с таким отвращением, будто он был наполнен ядом. Но понимала — одно неверное движение, один пренебрежительный взгляд, и все наши усилия пойдут прахом.
С трудом подавив тошноту, я приняла стакан. Чай оказался на удивление горячим и даже немного сладким. Я делала крошечные глотки, борясь с желанием выплюнуть содержимое.
Гвоздь устроился на своём топчане, скрестив ноги, и осматривал нас из под широких бровей.
— Подскажите, потерпевшие вернулись? — мой голос прозвучал неожиданно твёрдо в этой затхлой атмосфере.
Гвоздь замер. Его губы превратились в тонкую линию, а кулаки сжались с такой силой, что костяшки побелели. Он перевёл взгляд с меня на Снежка, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.
— Ты что, малой, припёр сюда легавую? — прорычал он, выплёвывая каждое слово с презрением.
Снежок мгновенно подобрался. Его маленькие плечи напряглись, брови сошлись на переносице, и он встал перед Гвоздём, словно защищая меня.
— Ты хочешь найти своих дружков? — спросил чертёнок с неожиданной твёрдостью в голосе.
Гвоздь кивнул, не отрывая от нас взгляда.
— Тогда отвечай на поставленные вопросы, — продолжил Снежок, — если не хочешь получить мощный заряд электрошокера и валяться в бессознанке.
Я медленно достала из кармана электрошокер. Металл блеснул в тусклом свете, и я демонстративно постучала им по колену, чувствуя, как адреналин разгоняется по венам.
— Или, если хочешь, мы можем не расследовать это дело, — добавила я, — и тогда, глядишь, ты скоро окажешься рядом со своими дружками.
Гвоздь взревел от ярости. Его массивная фигура метнулась ко мне, но я была готова. Резко наклонившись, увернулась от его атаки. Когда он пронёсся мимо, я нанесла точный удар шокером под рёбра.
Крик Гвоздя разорвал тишину склепа. Он рванулся к выходу, и я, не раздумывая, бросилась за ним. Снежок, не отставая, бежал рядом.
Мы выскочили наружу, в холодный ночной воздух. Гвоздь, шатаясь от действия шокера, мчался между могилами. Его тяжёлое дыхание эхом отражалось от надгробий, а мы с Снежком не отставали, понимая, что сейчас решается судьба всего расследования.
— Не упусти его! — крикнула я Снежку, перепрыгивая через поваленный крест.
Но Гвоздь, несмотря на действие шокера, оказался на удивление быстрым. Он петлял между могилами, словно знал здесь каждую тропинку.
— Держи его! — прохрипел Снежок, пытаясь схватить мужчину за куртку.
Но было поздно. Гвоздь уже почти достиг выхода из старой части кладбища, где терялся во тьме….
Друзья, не стесняйтесь ставить лайки и делиться своими эмоциями и мыслями в комментариях! Спасибо за поддержку! 😊
Также вы можете поддержать автора любой суммой доната ❤️