Всё встаёт на свои места, когда мы присовокупим сюда ещё тот факт, что с 1822-го по 1832-й год князь Г.И. Гагарин был советником посольства, а потом послом в Риме (чрезвычайным посланником и полномочным министра). В жаркое время года Гагарин с женой Екатериной Петровной (урожд. Соймонова) и детьми*перебирался из столицы в снимаемую им виллу. Там обе картины и писались. Первая, скорее всего, для их домовой церкви, вторая — в качестве семейного портрета. Брюллов появился в Риме в мае 1823 года. Как и подобает художнику, приехавшему «на учёбу», тогда это называлось «для усовершенствования», писал акварелью, маслом, работал в технике простого рисунка и сепии. Пробовал себя в жанровых картинах. Для заработка писал портреты: камерные, парадные. За годы пребывания в Италии он создал около ста двадцати портретов.
* У супругов Г.И. Гагарина и Екатерины Петровны было 5 сыновей. В 1824 году старшему, Григорию, было 14 лет, младший, Александр, появится на свет через три года. Поэтому на первой портретной картине четверо мальчиков. Пятый тоже будет мальчик. Современная генетика говорит, что «ответственным» за пол ребёнка является мужчина: его сперматозоид с Y-хромосомой. У Гагариных девочек не было. «А девочку-то так хотелось, небось», — прочитал я как-то. Кстати, у князя и на стороне был мальчик. (Знаменитая красавица Мария Антоновна Нарышкина, любовница Александра I, родила от Гагарина сына Эммануила.) Х-хромосомы, которые позволяют ожидать рождение девочки, у Григория Ивановича в нужный момент куда-то прятались.
Собственно, с портретов всё и началось. Что подтверждает фраза Брюллова в письме из Италии в Общество поощрения художников от 28 июня 1824 года: «…также был занят портретами семейства его сиятельства кн. Григория Ивановича Гагарина». Действительно, тогда он писал портреты хозяйки дома, Екатерины Петровны, детей Гагариных, каждого отдельно и всех вместе. Причём, заметьте, и групповой портрет мальчиков Гагариных, в котором отчётливо чувствуется влияние старых мастеров, особенно Рафаэля, и портрет матери, Е.П. Гагариной, с сыновьями Евгением, Львом и Феофилом, и овальный акварельный портрет Г.Г. Гагарина более позднего периода (Русский музей), написанные Карлом Брюлловым, исследователи относят к высшим достижениям художника в области камерного портрета.
*Судя по всему, портрет, написанный в Риме, потом был привезён с собой в Россию и находился в домашней картинной галерее. Впервые это полотно было представлено в 1861 г. на выставке «картин и редких произведений художества, принадлежащих членам императорского дома и частным лицам Петербурга». В 1905 г. портрет экспонировался в разделе К. Брюллова на знаменитой Историко-художественной выставке русского портрета в Таврическом дворце, организованной Сергеем Дягилевым. В 1941 году картина оказалась в Эрмитаже. В 2018 г. Лаборатория научной реставрации станковой живописи Эрмитажа завершила работу по реставрации «Портрета Григория, Евгения, Льва и Феофила Гагариных».
С одной стороны, заказ портрета был ничем иным, как самой действенной формой поддержки молодых русских художников. С другой — изрядно разбиравшийся в живописи русский посланник, меценат и любитель искусств*, собирал картины даровитых художников, появлявшихся у него в доме. Со временем у него накопилась порядочная галерея работ Сильвестра Щедрина и Матвеева, Венецианова и Басина, Бруни и, конечно же, Карла Брюллова.
* К слову, в 1827 г. он стал почётным членом Академии художеств.
Тогда-то у князя Гагарина и начались приятельские отношения с Брюлловым. Григорий Иванович стал покровительствовать молодому художнику, а тот стал вхож в его дом. На какое-то семейное торжество Гагарин задумал отметить праздник домашним спектаклем. Выбор пал на комедию «Недоросль». В спектакле были заняты хозяин (в роли учителя Цыфиркина)* и хозяйка дома княгиня Гагарина, которая представляла госпожу Простакову, Григорий, игравший Митрофанушку, архитектор А. Тон превратился в Кутейкина, а скульптор Гальберг — в Еремеевну, князь Дмитрий Долгорукий, бывший потом министром в Персии стал Тарасом Скотининым, пейзажист Сильвестр Щедрин — Правдиным. Карлу, которого сочли актёром особо одарённым, достались сразу две роли — Простакова и Вральмана**. Среди других действующих лиц Карл Брюллов называл ещё Басина, позже профессора Академии художеств.
* Хочется заметить, что сам Карл Брюллов в письме брату Александру, датированном 22 ноября 1824 г., делясь с ним новостью о только что сыгранном спектакле, сообщает именно о Цыфиркине, которого играл князь. Тогда как в своих воспоминаниях его сын, Г.Г. Гагарин написал, что отец выступил в роли Тришки портного и что среди участников семейного праздника был Александр Брюллов. Исходя из того, что Брюллов-младший пишет сразу после события, а сын князя вспоминает о нём спустя годы, тем более есть письмо Карла Александру (чего бы это рассказывать о том, чему тот сам был участник?), приходится констатировать, что Григория Григорьевича подвела память.
** Более чем странно, но порой можно встретить утверждение, будто на домашней сцене у Гагариных была «впервые поставлена комедия Д.И. Фонвизина «Недоросль», где К.П. Брюллов играл роль Митрофанушки». (В Петербурге премьера комедии состоялась осенью 1782 г., в Москве она впервые игралась весной 1783 г.)
Декорации для домашней постановки делали Гриша Гагарин (в будущем вице-президент Императорской Академии художеств) и Карл Брюллов. Перед первой репетицией, как вспоминал позже Григорий Григорьевич, он вошёл в зал и увидел вместо своего задник, расписанный Карлом Брюлловым (деревенская гостиная, верно характеризующая помещичий быт времён Екатерины II): портрет императрицы, портреты хозяина и хозяйки дома, писанные с натуры по моде и стилю того времени, картина, изображающая фрукты, с разрезанным пополам арбузом и варёным омаром, стенные часы с маятником, а через окна и двери глядел двор с голубятней и свиным сараем, особой гордостью Тараса Скотинина. Это была прекрасная жанровая картина, «тонкая, гармоническая, полная полусвета и оттенков и юмористическая в то же время, как повесть Гоголя».
Тут всё сходится: Брюллов пишет портреты домочадцев князя, часто появляется у него в доме. В смятении, что его могут обвинить в самоубийстве натурщицы Демюлен, тем более трагедия случилась в чужой стране, художник обращается за помощью к Гагарину, который, не будем забывать, посол Российской империи в Риме.
Как далее развивались события, можно прочитать в воспоминаниях Г.Г. Гагарина:
«Это происшествие наделало в Риме много шума. Чтобы извлечь Брюллова из того затруднительного положения, в какое он попал по собственной вине, мои родители предложили ему уехать вместе с нами на некоторое время за город. Он понял, что отдых среди чудной природы, совмещённый с правильной жизнью в семье, пользующейся общим уважением, может благотворно повлиять на его потрясённую душу и что новая жизнь поможет ему восстановить себя в общественном мнении, и принял наше предложение».
Кстати, согласившись с гипотезой, что встреча Самойловой с Брюлловым случилась именно у Гагарина, резонно сделать ещё одно допущение. Почему слухи соединили знакомство Самойловой и Брюллова с салоном Волконской? Можно предположить, что причиной послужило смещение в сознании двух фактов: Григорий Иванович был сыном Марии Волконской и салон принадлежал Зинаиде Волконской. Одна и та же фамилия сыграла «злую» шутку.
Вообще про Юлию Самойлову хочется сказать: «Судьба, сотканная из слухов». Но понимаешь, что всё как раз наоборот: здесь не слухи определяли судьбу, а судьба порождала массу слухов. Один из них «свидетельствует»: когда Карл впервые увидел графиню Самойлову, он потерял голову. Кто-то подумает, что мужчину Брюллова покорили красивое лицо и роскошная женская фигура графини. Ничуть! Она удивительным образом отвечала его представлениям как художника о женской красоте. Карл увидел свою мечту и само воплощение красоты, какую он искал.
Прелестная легенда гласит, что князь Гагарин понял состояние Брюллова, как говорится, с одного взгляда и предупредил: «Бойтесь её, Карл! Эта женщина не похожа на других. Она меняет не только привязанности, но и дворцы, в которых живёт. Не имея своих детей, она объявляет чужих своими. Но я согласен, и согласитесь вы, что от неё можно сойти с ума…»
Очень схоже, любят сопоставлять многие, описывал графиню Юлию Павловну Гоголь, знавший её не понаслышке:
«Она — не женщина Рафаэля, с тонкими, незаметными, ангельскими чертами, — она женщина страстная, сверкающая, южная, италианская во всей красоте полудня, мощная, крепкая, пылающая всей роскошью страсти, всем могуществом красоты, — прекрасная как женщина».
Заметьте, не она позволяла говорить о присущей ей женской красоте, а могущество красоты делало её прекрасной женщиной. Вместо этого сегодня предпочитают рассуждать, словно бабульки на лавочке, мол, от чар красавицы Самойловой не существовало противоядия, и вообще была графиня роковой женщиной. И в доказательство придумывают очередную легенду. Про то, как появление Юлии в мастерской Карла Брюллова обернулось трагедией. Приревновав графиню к художнику, натурщица Аделаида Демулен покончила с собой, утопившись в Тибре. В огороде бузина, а в Риме самоубийство.
Уважаемые читатели, голосуйте и подписывайтесь на мой канал, чтобы не рвать логику повествования. Не противьтесь желанию поставить лайк. Буду признателен за комментарии.
Как и с текстом о Пушкине, документальное повествование о графине Юлии Самойловой я намерен выставлять по принципу проды. Поэтому старайтесь не пропускать продолжения. Следите за нумерацией эссе.
События повествования вновь возвращают читателей во времена XVIII—XIX веков. Среди героев повествования Григорий Потёмкин и графиня Юлия Самойлова, княгиня Зинаида Волконская и графиня Мария Разумовская, художники братья Брюлловы и Сильвестр Щедрин, самодержцы Екатерина II, Александр I и Николай I, Александр Пушкин, Михаил Лермонтов и Джованни Пачини. Книга, как и текст о Пушкине, практически распечатана в журнальном варианте, здесь впервые будет «собрана» воедино. Она адресована тем, кто любит историю, хочет понимать её и готов воспринимать такой, какая она есть.
И читайте мои предыдущие эссе о жизни Пушкина (1—265) — самые первые, с 1 по 28, собраны в подборке «Как наше сердце своенравно!», продолжение читайте во второй подборке «Проклятая штука счастье!»(эссе с 29 по 47).
Нажав на выделенные ниже названия, можно прочитать пропущенное:
Эссе 280. Поиском мужа для Юлии занялась сама императрица Мария Фёдоровна
Эссе 262. Некто в неприличном виде шёл, обнявшись с татарином, покупал груши и на виду у всех ел