Освобождение
Первые дни без звонков матери Альбина восприняла как освобождение.
Никаких утренних будильников в 7:00. Никаких вопросов о здоровье, еде, настроении. Никаких нравоучений.
Тишина.
Настоящая, глубокая, безвозвратная.
И сначала Альбина даже радовалась.
Легкость
Теперь ее утро начиналось без раздражения.
Она просыпалась, потягивалась, варила кофе, танцевала перед зеркалом, не думая о том, что кто-то вот-вот позвонит и разрушит ее спокойствие.
Белка и Кефир — ее кошки — казались довольными. Хозяйка больше не кричала в телефон, не бросала его на диван с раздраженным вздохом.
Альбина чувствовала себя свободной.
Наконец-то.
Тревога
Но через неделю что-то начало грызть изнутри.
Она ловила себя на том, что по привычке ждет звонка.
Что перед сном берет телефон, прокручивает список вызовов — и не находит там знакомого номера.
Что во время танцев вдруг оборачивается, будто ожидая, что кто-то стоит за спиной и смотрит.
Но никого не было.
Осознание
На десятый день Альбина не выдержала.
Она набрала номер матери.
Долгие гудки.
Никто не брал трубку.
Она попробовала еще раз.
То же самое.
Тревога сжала горло.
Звонок брату
— Ты знаешь, где мама? — голос Альбины дрожал.
— А тебе не все равно? — брат хрипло ответил. — Ты же сама сказала ей не звонить.
— Она не отвечает!
— Потому что ее нет дома, Альбина.
Тишина.
— Что?
— Она исчезла три дня назад.
Поиски
Оказалось, что мать вышла из дома и не вернулась.
Соседи последний раз видели ее на автобусной остановке — она спрашивала, как добраться до Санкт-Петербурга.
Без телефона.
Без денег.
Без лекарств.
Мать нашли на третий день.
Добрые люди — пожилая пара — услышали стук в дверь ночью.
На пороге стояла маленькая, исхудавшая женщина в помятом платье, с пустыми глазами.
— Я ищу свою дочь, — прошептала она. — Альбина. Она здесь?
Они впустили ее, напоили чаем, вызвали полицию.
А потом и скорую.
Диагноз
Деменция.
Оказывается, мать болела уже давно.
Но никто не замечал.
Ни брат.
Ни соседи.
Ни Альбина.
А может, замечали, но не хотели видеть.
Больница
Психиатрическая клиника была белой, чистой и страшной.
Мать лежала на койке, привязанная мягкими ремнями — чтобы не убежала.
Она искала Альбину. В своих снах, в своих грезах, наяву.
— Альбина, Альбина, Альбина… — шептала она, глядя в потолок. — Моя любимая доченька… Альбина… Где ты?
Мама вспоминала как Альбина стояла в дверях, сжимая в руках букет ромашек — её любимых цветов.
— Альбина… — продолжала она бормотать.
Медсестра подошла ближе, взяла ее руку — тонкую, с проступающими венами.
— Это медсестра.
Мать повернула голову, посмотрела на нее пустым взглядом.
— Вы не видели мою дочь?
Воспоминания Альбины:
Альбина закрыла глаза.
Перед ней всплывали картины прошлого.
Мама, которая будила ее в школу, несмотря на ее стоны: «Еще пять минут!»
Мама, которая звонила каждый день на первой паре, чтобы убедиться, что она не проспала.
Мама, которая ворчала, что Альбина слишком мало ест, слишком поздно ложится, слишком много красится.
Альбина ненавидела эти звонки.
А теперь их не было.
И никогда возможно больше не будет.
Выписка
Прошло три недели с тех пор, как мать нашли. Три недели обследований, капельниц, бессонных ночей в палате с решетками на окнах. Когда маму уже готовили к выписке, за ней приехал брат.
— Состояние стабилизировалось, — объяснял врач, листая историю болезни. — Но вам нужно понимать: это не излечимо. Только уход и наблюдение.
— Хорошо, мы будем предпринимать все, чтобы было все хорошо, — кивнул брат, избегая смотреть в глаза доктору.
Альбина так и не приехала.
"Когда мама только потерялась, Альбина пообещала брату по телефону, что приедет через неделю. Однако появилась не через три дня и не через неделю, как обещала, а лишь через месяц."
Возможно, ее не отпускали любимые кошки — Белка и Кефир, которые так привыкли к ее постоянному присутствию, что начинали нервно мяукать, стоило ей задержаться в магазине на десять минут дольше обычного.
А может, виной было — караоке-бары, где она чувствовала себя звездой, распевая хрипловатым голосом старые хиты под одобрительные крики случайных собутыльников.
Или ночные тусовки Питера, которые затягивали, как воронка: один коктейль, второй, третий, а потом уже и не важно, который час, и неважно, кто звонил, и зачем.
— Альбина, мама пропала! — кричал брат в трубку в тот первый день.
— Сейчас не могу говорить, — отвечала она, прикрывая ладонью микрофон, чтобы заглушить музыку. — Разберёмся завтра.
Завтра стало через три дня.
Телефон Альбины звонил всё реже.
Сначала брат звонил каждый день, потом — раз в неделю, потом…
Потом звонки прекратились совсем.
Альбина даже не сразу заметила.
Она заметила только тогда, когда однажды, проснувшись с тяжелой головой после очередной ночи в баре, вдруг осознала:
Рассказ построен на реальных событиях
Оставайтесь с нами, ПОДПИСАВШИСЬ НА КАНАЛ.
Она кричала "отстань!" маме, пока коты-мужчины царапали её дверь. Прощение пришло слишком поздно
Она мечтала не о новой жизни, а о другом теле
Ты права, мама. Но я всё равно сделаю по-своему